От чистого истока я начинаю путь

Аста — Абдула, зажигай, — дала отмашку сообщнику, стоило только Стивену скрыться в доме. — Ох и долго он будет искать сухую мяту… Я ее еще на прошлой неделе всю извела. — Валиэ Аста, может, не стоит? — Нари, гордый сын подгорного народа, мялся с набитой табачной трубкой в руках. — Вала Стивен ругаться будет. — Давай-давай, иначе сама на нее дыхну, — сделала страшные глаза и приложилась к кубку с розовой водичкой, поглаживая выпирающий живот. — Только встань так, чтобы дым на меня шел. Я же обещала, что не буду курить. Маги не лгут и стараются недоговаривать. Держат свое слово и в случае угрозы нарушения крутятся, как уж на сковородке. И хлещут четырежды разбавленное вино. И нюхают чужой табак. И воруют из чужих кофейных чашек по глоточку божественного напитка, а шустрый Пьетро прячет улики — он свой чувак. Все уверения, что в Мире Двух Солнц я могу вытворять что угодно и все равно не наврежу ребенку, были отметены решительной рукой одного вояки-художника. Проще было смириться и согласиться, чем спорить. — Мяты не было, так что я взял мелиссу. Тебе ведь всё равно в чай… — внезапно из-за угла вырулил Стив. — Нари, потуши немедленно! Никакого никотина! — Блядь… — Аста, ты обещала не материться! — сверкнул небесными глазами мой муж. — Ну жеванный крот, — быстро втягиваю ноздрями остатки дыма и расстроенно утыкаюсь взглядом в едва розовое разведенное вино. — Обложили со всех сторон. Щука! Балроговы тестикулы и седалища! Вот так я теперь и живу. Наташа с Эммой уверяют меня, что я не толстая. Локи безуспешно пытался определить пол ребенка, но он будто закрыт какой-то непроницаемой пленкой, так это будет большой сюрприз. И я ничего не имею против. Мир вечерами поет для меня шуршанием листьев и перестуком гравия с дорожек — он всегда рад новой жизни и иногда аккуратно доносит до меня ветерок с цветущих вересковых полей в любую точку планеты, где бы я ни находилась. Один раз даже залетел глубоко в море, где я дремала в гамаке, пока Стивен ставил парус. Хорошо… Баки проводит мне экскурсии в своей школе для магически одаренных детей, ведь других более-менее активных развлечений у меня все равно нет — попойку не устроишь, в кузне у раскаленного горна не зависнешь, на Гинерве не поскачешь, а охочусь я только с помощью лука. И то по привычке, хоть «аллергия» на порох уже прошла. — А тут у нас кабинет для хулиганов, которые не умеют вовремя останавливаться в шутках, — директор Барнс цыкнул и сорвал с двери листочек с надписью: «Гауптвахта для отборных психов личной гвардии генерала Барнса». — Это мои подопечные развлекаются. И, судя по почерку, это… Мишель Джонс. Она у нас на свободном посещении, так как совмещает с учебой в университете. И она сейчас как раз на «гауптвахте». Нет, не за проступки — просто так сидит. — Какая привлекательная самоирония, — сдвинула темные очки на лоб и прислушалась к гулу голосов за дверью, придерживая живот. В котором опять начало пинаться моё любимое чудовище. — Уй! Прямой в печень, однако. Покажешь мне шалопаев? Судя по реакции, школяры совсем не были готовы увидеть рядом с суровым директором Барнсом беременную девушку, чье большое пузо кокетливо растягивало череп на футболке и выглядывало из-за краев косухи. Мишель узнала меня, а когда я ей подмигнула, то на ее лицо выползла хитрая улыбка. Чего-то будет… Баки представил меня как свою сестру «миссис Роджерс», попросил присмотреть за детишками полчаса и забрал с собой наблюдающего педагога обсудить рабочие вопросы. Тишина держалась ровно две минуты, а потом мелкие личинки магов снова начали нахально гудеть. — Ша, троглодиты! — с грохотом опустила ладонь на стол, усилив звук магией. — Не заставляйте меня выходить из себя, иначе сдам вас брату с потрохами, и он точно гауптвахту устроит. Сиги есть? А если найду? Они кичились своими мелкими фокусами и смотрели на меня, словно на кусок говна, так что пришлось еще раз на них рявкнуть, выпустив на волю шесть рогов и чешуйчатый хвост. Вот это подействовало. — Не бесите злого беременного дракона, — оторвала от старой школьной газеты один лист и свернула его в кулек. — Сигареты на стол, и тетя Аста расскажет вам, как правильно нужно разыгрывать людей. — И как же? — Мишель перелистнула блокнот и приготовилась записывать. На стол передо мной выложили несколько открытых пачек сигарет. — Какие есть признаки, чтобы определить оптимальный уровень? — Хорошая шутка — это если тебя захотели придушить, но не смогли догнать из-за смеха. А потом простили, и вы стали лучшими друзьями, — когтями выпотрошила табак в кулек и тут же уткнулась в него носом. — Божественный аромат… Короче, слушай сюда, малолетняя шпана. Первое — нужно включить фантазию. Второе… Баки меня грохнет, но это ему наказание за то, что он спалил перед Стивом мою заныканную в лесу кофеварку. Ибо нефиг маленьких обижать.

***

— Это ты во всем виноват! А-а-а! Дикая боль снова пронзила все тело, заставив выгнуться дугой и заскрежетать зубами. Бедный взволнованный Стив отказался уходить, вытирал пот с моего лба и уже был дважды послан на Черном наречии, но не со зла, а так… просто других слов не было. Расслабилась я из-за того, что про применение Великого Обмена на девять месяцев забыла. — Аста, все будет хорошо. Возьми меня за руку, — будущий папа упорно пытался оторвать мои сжатые пальцы от смятых поручней. — Не могу — мне тебя жалко, — схватилась за относительно целую железку, и тут же раздался скрежет металла. И новая боль. — А-а-а! Да когда же это закончится?! — Похоже, с этим проблемы, — Локи провел объятой сиянием рукой над идеально круглым животом, а потом подозвал Тони. — Старк, давай рентген. — Не смотрю, не смотрю… — механик закрылся от меня рукой и запустил процесс с помощью голограммы. — Матерь божья… Дочурка, похоже, та пленка затвердела. Это… Это яйцо! Одно огромное яйцо! — Я теперь баба с яйцами, ага. Фух-фух-фух… Стивен, и мои больше, чем твои — я круче. Уф-ф-ф… — боль снова скрутила. — А-а-а! Да сделайте уже что-нибудь! Живодеры Старк и Локи предлагали сделать кесарево, а это значит, что придется резать наживую — наркоз на меня не действует, только если это не ядрёный транквилизатор ГИДРЫ. Но его давно нет. Даже слушать их было тошно, а промежутки между схватками всё меньше, и надо действовать быстро. Все психуют, и я больше всех. Только мой муж сосредоточен, будто ему поручили спасти как минимум президента США. — Тебе нужно превратиться, но здесь мало места, — Стив мягко отцепил мои пальцы от поручней и осторожно взял на руки. — Ты мне веришь, Астрель? Тогда закрой глаза и иди со мной. У меня должно получиться… Краткое мелькание картинок, резкий порыв ветра, и Стив оказывается по колено в морской воде. Совсем рядом виден берег, на котором мы купались в самый первый день создания Мира Двух Солнц. При очередных схватках я не стала себя сдерживать и заорала так сильно, что перекинулась в дракона почти против желания, разорвав больничную рубашку и чуть не раздавив любимого. Боль немного утихла, и мне как раз хватило времени, чтобы выползти на песок и как следует проораться, царапая кинжальными когтями прибрежные валуны и дергая крыльями. Еще одно усилие, и я чувствую, что новая жизнь покинула мое тело — на песке лежало яйцо, сверкая гладкими пятнистыми боками. Я осторожно пробила верхушку когтем, а потом мы со Стивом в четыре человеческие руки разламывали скорлупу, пока под свет двух солнц не появился кряхтящий младенец, оглушительно запищавший от свежего морского бриза. Отец отдал сыну рубашку, а я — свои объятия, ведь ничего больше у меня при себе нет. Я бедняк и богач. — Какой ты страшненький и сморщенный маленький дракон! — пригладила на младенческой голове светлый пушок и потерлась о крохотный лобик носом, стараясь не ронять на него слезы счастья и облегчения. — Но если кто-нибудь, кроме меня, посмеет назвать тебя страшным, то я вырву им глазки, отгрызу ручки и поломаю ножки. Мр-р-р… Моя прелесть! Стивен, посмотри на него. Наш сын помещался у него на руках и казался не больше котенка в больших ладонях, но он держал его, словно дракон свое главное сокровище. Великое, бесценное, хрупкое, любимое… Наше Творение, столь же прекрасное, как и Мир Двух Солнц.

***

Маленький Лиам растет, будто решил опередить всех и на финишной прямой погрозить противникам пухлым кулачком. Я согласилась на выбор этого имени, вспомнив, что «Lia» на квенья обозначает паутину или тонкую нить, которая укажет путь нашему сыну на любой дороге. Он еще совсем мал, но когда я смотрю в его карие глаза, то вижу в нем душу дракона, который в свое время воспарит и будет танцевать в облаках, как свободный дух ветра. Пока же он капризный младенец, который любит спать на широкой груди своего отца и пускать слюни ему на шею. Ради восстановления справедливости приходится подползать под бок и пускать слюни на другую сторону шеи. Исключительно ради гармонии и равновесия добра и зла в природе. Да. Но Стив совсем не против, только обнимает своей ручищей за плечи, отсекая возможность сбежать на свою подушку. Мой муж поначалу пытался почти запереть меня дома из лучших побуждений и соображения безопасности, но разрушенная гостиная и сожженная до невесомого праха беседка сделали свое дело — я отстояла свою свободу. И могу спокойно ходить туда, куда ведет меня долг и сердце. К моему коллеге, что недавно выбрался из своего саркофага и обнаружил себя на погибшей планете. У Таноса срезало слой души вместе с чернотой грехов, а чтобы он не развоплотился — спаяло дух, душу и тело в один ком, будто слепило деревенский сарай из того, что было под рукой. Чтобы у него было время исправить все и получить прощение. Конец тирана — начало Лекаря Миров. Так всегда было и будет. Я часто прихожу к возрождающему родную планету Таносу в гости и тут же сажусь вязать кривые шарфы, держа зубами длинный чубук трубки, передавая знания об устройстве Миров, магических приемах и мурлыкая в перерывах песенки. Мельтешение нитей, петель и спиц успокаивает и занимает руки, а Таноса убивать никак нельзя, да и бесполезно — воскресает. Как я когда-то. Еще больше умиротворяет заточка ножей, но выглядит слишком агрессивно, а уж тумаков от других Миров для него на много столетий вперед припасено. Как и для меня когда-то. На этой почве мы и сдружились, но всей правды о его прошлом я все равно не говорю — он сам попросил. Все-таки между героями и злодеями не так много различий, а сам по себе Танос неплохой мужик с обостренным чувством ответственности. Он просто сменил Путь к своей цели и стал от этого только счастливее. Однажды я приду, а его уже не будет в кривой хижине посреди полей диких растений. Умрет ли он сам и исчезнет, или его живьем протащит через Хумгат какой-нибудь умирающий Мир — неизвестно. Но я могу сделать для него кое-что простое, но важное. Не из корысти или из-за Клятв — я ему их не давала, а от всей души. — Меня зовут Астрель, мой бывший враг, — шепчу на ухо великану, для чего ему пришлось опуститься на колени перед такой мелкой девчонкой, как я. — И если ты вдруг почувствуешь, что не справляешься, или не будешь знать, куда идти дальше, то можешь позвать меня, и я услышу тебя из любого Мира. — Я это запомню, Астрель, — огромная сиреневая рука мягко опускается на плечо. — И я благодарен тебе за шанс и помощь. — Говно вопрос, коллега, — по привычке обрубаю торжественность момента и сажусь на обтесанный большой валун, скрестив ноги. — Кстати, раз нас уже двое, то, может, придумаем девиз и герб для Лекарей Миров? Например… «Каждой бочке затычка». Или «Не буди лихо, пока оно спит тихо»? «Бешенной собаке сорок верст не крюк»? «Грудь нараспашку, язык на плечо»? «Горбатого могила исправит»? И вместо общего символа — веселый зомби с чашечкой кофе, м? Как тебе? Нет, не научился еще Танос шутить. Пришлось гербом взять Уробороса, кусающего собственный хвост, а вместо девиза у нас строчка из песни, что так полюбилась титану, пока я мучилась с пряжей и спицами, мурча под нос мелодию. «От чистого истока я начинаю Путь». Как по мне, так неплохо.