Дракон

      Дрим немного пощурился от яркого солнечного света, что падал на его «лицо», заставляя проснуться. Принц открыл глазницы и понял, что заснул на плече Найтмера. Осторожно подняв череп, он протёр глазницы, сгоняя с себя пелену сна. Найт тоже проснулся и широко зевнул, прикрывая рот рукой. Мечтатель от столь милого зрелища тихо хихикнул. — С добрым утром, Найти, — сказал Мечта, оставляя на скуле брата лёгкий поцелуй. — Да уже как бы день, — послышался со стороны недовольный голос Эррора.       Близнецы неловко улыбнулись, на что наёмник недовольно хмыкнул, но вернулся к готовке рыбы. — П-принц… Могу я поведать вам кое-что… Это касается сэра Кросса, — тихо проговорил Блуберри, прижимая руки к рёбрам. — Конечно, я слушаю тебя, — Дрим мило улыбнулся, немного успокаивая бедного крестьянина.       Голубика, немного подумав, сел напротив принцев и, тяжело вздохнув, решительным взглядом посмотрел на младшего из близнецов. — Сэр Кросс… Он хотел иметь безграничную власть… И пытался добиться своей цели любой ценой, — Берри опустил череп: ему было неприятно говорить в таком свете о том, кто фактически достал его со дна. — То есть… Все те его слова о любви были ложью? — Мечта был шокирован этой новостью: просто не верилось, что этот, на первый взгляд, нежный монстр просто жаждет власти. — Да, это так… Возможно, что сразу после венчания вас бы отвезли в какой-нибудь отдалённый уголок королевства и оставили там на произвол судьбы, сказав, что вы уехали в путешествие и не вернулись… Это в лучшем случае… — проговорил Блу, неуверенно перебирая пальцами. — А в худшем? — спросил Найтмер, осторожно прижимая растерянного брата к себе. — В худшем… всё кончилось бы смертью принца Дрима… Либо от рук постороннего лица… Либо сэр Кросс сам принял бы на себя этот грех… — уже совсем тихо прошептал Блуберри. — Я так и знал! — крикнул рассерженный Инк. — Ему нельзя было доверять с самого начала. Я сразу понял, что он прогнил изнутри, — продолжал возмущаться граф. — Не говорите так! — выкрикнул Блу, вскакивая со своего места. — Он… Он не всегда был таким, — уверенно проговорил Берри, отводя взгляд. — О чём ты говоришь? Такие личности рождаются гнилыми, — озлобленно выплюнул художник. — Вы не понимаете! — Голубика всплеснул руками. — Сэр Кросс добрый… Просто… Просто он опечален… Скажите мне, ваша светлость, что стало бы с вами, если бы всех в вашем имении убили, включая всю вашу семью? — в уголках глазниц оруженосца скопились маленькие слезинки: ему тоже неприятно вспоминать тот день, ведь там погибли многие его друзья… Особенно жаль малышку Чару (А: Swap!Чара), эту добрую маленькую девочку, что пожить-то толком не успела. — Боже, Блуберри, неужели ты стал участником этих кровавых событий? — Дрим сочувствующе посмотрел на бедного оруженосца. — Нет… Я был тогда с господином, за пределами города… Мы вернулись, когда всё кончилось (А: кому интересно, как выжил Swap!Папайрус, то он в тот момент пас лошадей)… Младший брат сэра Кросса был ещё жив, когда мы пришли. Он умер на руках у господина… Поймите его, он просто не хотел, чтобы такие случаи повторялись… Для этого ему нужна была власть, а принц Дрим не дал бы ему полностью развернуться, в силу своего мягкого характера… Ваше внезапное исчезновение позволило бы ему держать страну, скажем так, «в ежовых рукавицах», — скелетик опустился на место. — Скажите мне, как бы поступили вы, если бы кто-то дорогой вам умер у вас на руках от рук злоумышленников?       От сказанных слов Эррор немного вздрогнул, как будто его задели за живое. Он сочувствующе посмотрел на Блуберри, будто понял, о чём тот говорит, но решил промолчать. Найтмер тоже бросил понимающий взгляд на изредка всхлипывающего крестьянина, он-то точно знал, о чём речь. — Но… — попытался возразить Инк. — Хватит, граф, — немного повысил голос наёмник. Закончив с рыбой, он встал за спину Голубики. — Я на стороне мелкого, — уверенно молвил он. — Я тоже, — произнёс Найтмер, кладя руку на череп Дрима. — Не представляю, каким бы я стал, если бы с Дримом что-то случилось.       Даст предпочёл просто промолчать, ведь, не имея семьи, он тоже всё понимал, поэтому просто сделал вид, мол, «я здесь ни при чём, разбирайтесь сами». Графу ничего не оставалось, кроме как раздражённо вздохнуть и уйти заниматься своими делами.