Дракон

      Инк сидел на бревне возле кострища и задумчивым взглядом смотрел на потухшие угли. Граф думал о будущем, теперь, когда особам королевской семьи ничего не угрожает, когда больше нет угрозы в виде дракона… А что, собственно, дальше? Наверное… Нужно вернуться… Но здесь так спокойно, да и привыкли все уже к этой атмосфере спокойствия. Как бы странно это ни звучало, никто и не думал возвращаться к прежнему образу жизни… Никто, кроме Эррора. Насчёт этого странного чернокостного вообще ничего не понятно, и часто Инк задается вопросом «что же у него на уме?». Но… Сейчас это вообще не важно. Важен сейчас выбор между Уйти или Остаться. Граф поднял взгляд на своих спутников, можно даже назвать их друзьями. — Вам не кажется… Что пора вернуться? — неуверенно, даже с некой грустью, протянул художник.       На Инка уставилось несколько удивлённых взглядов. — Вернуться? Конечно, это было бы правильно… Но… — Дрим опустил печальный взгляд в землю.       Найтмер понимающе посмотрел на брата и осторожно приобнял его за плечи. — Мы остаёмся, — уверенно выдал Найт, переведя взгляд на Инка. — Но… — хотел было возразить граф, но замолчал, сжимаясь под тяжёлым взглядом Кошмара. — Хотя… Кто я такой, чтобы вам указывать? — он сдался, осознав, что сделать с этим уже ничего не может. — Я рад, что мы смогли понять друг-друга, — старший принц улыбнулся, радуясь своей маленькой победе. — Но… Позвольте мне остаться с вами… Я не смогу оставить своего лучшего друга, — граф умоляюще посмотрел на Найтмера, прижав руки к рёбрам. — Это только твой выбор, делай как тебе угодно, — ответил на это наследник престола, уходя к пещере и уводя за собой брата.       Инк счастливо просиял, совершенно не заметив печального взгляда на себе. Эррор досадливо прикусил язык. Он, конечно, понимал, что у него нет и шанса, но наёмник надеялся хоть на день отстранить расставание с графом. Чернокостный уже и не отрицал свою любовь: не видел в этом смысла, да и врать себе не получалось, поэтому оставалось только принять эти странные чувства и смириться со своей обречённостью. Эррор многое готов отдать за любовь художника, но кое-чем он всё же не может пожертвовать, и это «кое-что» осталось в городе. Как бы сильно наёмник ни хотел остаться рядом со своей любовью, он просто не мог: совесть не позволяла. Поэтому он решил, что уйдёт, желательно тихо и без долгих прощаний, как говорится, «по-английски».       Что же касается Блуберри, то он тоже рад такому исходу и хотел остаться с принцами и Инком. — Хей, Блуберри… Можешь пойти со мной? — Даст немного смутился, покрываясь лёгким фиолетовым румянцем, и неловко почесал затылок.       Блу удивлённо посмотрел на разбойника: тот в первый раз назвал его по имени. Немного постояв «столбом», Голубика коротко кивнул, уже понапридумывав себе, что может сказать его случайный спутник. — Отлично, — «бандит с большой дороги» немного расслабился и, развернувшись к Берри спиной, пошёл в сторону леса. Бывшему оруженосцу ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       Прошли они совсем немного, но достаточно, чтобы их разговор не услышали. Даст резко остановился, заставая Блу, что чуть ли не врезался в него, врасплох. Крестьянин опасливо оглянулся вокруг себя — чаща леса, от которой не доносятся звуки до поляны. Бедному Блуберри стало немного страшно, ибо он не знал, о чем думает этот разбойник. — Ты помнишь, что сначала я требовал оплату? — резко начал говорить Даст, заставляя Берри вздрогнуть. — Д-да… Я помню, — бедняжка боязливо опустил зрачки в землю, прижимая руки к себе и начиная немного дрожать. — Так вот… Мне не нужны деньги, и я ничего не стану с тебя требовать… Но… У меня будет просьба, — разбойник повернулся к собеседнику «лицом». — Просьба? Какая? — сын рыбака сжался сильнее, пытаясь не показать своего страха перед тем, кто явно сильнее.       Даст, заметив испуг Блуберри, немного растерялся: он просто не знал, как его успокоить, ведь он никогда ни с кем хорошо не общался. Но немного подумав, он осторожно заключил юного скелетика в объятья. — Останься со мной, — тихо попросил разбойник, прижимая Берри к себе. — Если ты не хочешь, то не буду тебя заставлять… Но… Пожалуйста… Ты стал мне дорог…       Блу был шокирован словами случайного спутника, а от его действий вообще выпал из реальности на пару минут. Что же ему ответить? С одной стороны, он был благодарен разбойнику за помощь, а с другой — было страшно, очень страшно. Но… Почему-то хотелось ответить согласием, какой-то непонятный порыв. Берри немного отстранился. — Почему ты хочешь именно этого? — наивно спросил Голубика, заглядывая в глазницы Даста. — Ты мне нравишься, — уверенно сказал бандит, немного улыбнувшись. — Я хочу сделать тебя счастливым.       Бывший оруженосец задумался, а что, собственно, ему мешает? Брат уже давно женился и совершенно не заботится о жизни Блуберри: у него свои заботы. А больше-то его ничего и не держало в городе. Он уверенно поднял череп. — Хорошо, я буду с тобой, — решительно сказал Блу. — Но обещай мне, что ты больше не будешь разбойничать, — сын рыбака обвил шею Даста руками, отвечая на тёплые объятья. — Для тебя, моя ягодка, что угодно, — ответил разбойник, прильнув к устам возлюбленного, наглым образом воруя первый поцелуй Блу.       Немного погодя Даст стёр последние границы между ними, пробравшись в ротик к Берри своим шаловливым языком. После того как разбойнику открылись новые возможности, он принялся играться с язычком Голубики, изредка переплетая их. Ноги Блуберри подкосились, это было настолько ново и незнакомо, что он просто потерялся в приятных ощущениях. Он бы свалился, если бы не объятья Даста, что казался уже мастером поцелуев, учитывая то, что это и его первый. Немного отойдя от первого впечатления, бывший оруженосец принялся отвечать на столь приятные и головокружительные ласки со стороны разбойника. Теперь-то Блу понял, что сделал правильное решение, решив остаться с этим немного грубым монстром, ведь осознал, что действительно влюбился, как девица. Каким бы прекрасным ни казался поцелуй, всему должен быть предел, и им пришлось отстраниться, оставляя как свидетельство тонкую ниточку слюны, что тут же порвалась. На скулах обоих горел яркий румянец, оба были сильно смущены. — Пойдём домой (А: да, у Даста есть дом), — тихо сказал Даст. — Конечно, но подожди меня немного, мне нужно кое-что сделать, — пролепетал Берри, выпутываясь из объятий возлюбленного и убегая в сторону лагеря (А: Блу побежал попросить Эррора, чтобы тот сказал его Стретчу, что он в порядке и вполне счастлив).       Голубика довольно быстро вернулся, и они пошли в, известном только Дасту, направлении. Рука об руку, со счастливыми улыбками на «лицах», они шли, не замечая ничего вокруг. Да, любовь и вправду прекрасна.

***

      Эррор поправил лямку своей сумки, последний раз взглянув на мирно спящего Инка. Очень хотелось подойти, обнять, спрятать ото всех и больше не отпускать своё счастье в этот опасный и враждебный мир… Но у Эррора есть то, что он должен беречь в городе, его семья просто не протянет без него. Вздохнув, наёмник зажёг фонарь и направился в тёмную чащу. — Уже уходите? — послышался со стороны тихий голосок графа, заставляя полуночника обернуться. — Может, останетесь? Будем только рады, — художник немного улыбнулся, грустно смотря на своего спутника. — Нет. Даже если я сильно захочу, то не смогу… — ответил чернокостный, опуская взгляд.       Установилась недолгая тишина, нарушаемая лишь звуками природы. — Понятно… — Инк встал со своего места и, немного порывшись в своей сумке, выудил оттуда клочок бумаги. — Вот. Зайдёте в моё имение, передадите это Чарльзу, вам заплатят, — сказал граф, подходя к Эррору и протягивая ему письмо.       Наёмник неуверенно схватился за край бумажки, затем что-то в его сознании перемкнуло, и он ухватился за запястье Инка, потянув ошарашенного графа на себя. Художник, не ожидая такого выпада, свалился в объятья Эррора, дико смущаясь и радуясь одновременно. — Надеюсь, что вы не против того, что я заберу ваш поцелуй, — протянул чернокостный, ближе прижимаясь к Инку. — Нет. Я только «за», он должен принадлежать именно вам, — граф блаженно прикрыл глазницы, немного подавшись вперёд и обвив шею Эррора руками.       Наёмник, улыбнувшись, прикоснулся к устам художника, сливаясь с ним в нежном поцелуе, что так нужен был обоим. Неумелый, неуклюжий и робкий, но чувственный, словно они старались показать, как смогли полюбить друг-друга за эти несколько дней. Оба сильно смутились, но лишь сильнее прижались друг к другу, пытаясь на всю оставшуюся жизнь запомнить эти моменты. Но им пришлось отстраниться. — Хотя бы вспоминайте меня, — печально протянул Инк. — Естественно, граф. Я никогда не забуду вас, — уверенно сказал Эррор, оставляя на скуле любимого лёгкий поцелуй и выпустив его из объятий. — Я обязательно вернусь, только дождитесь, — с этими словами наёмник скрылся в тени. — Обязательно дождусь, — уже в пустоту прошептал Инк.