Дракон

      Инк молча сидел за столом, опёршись локтями о столешницу и кладя подбородок на замок из пальцев. Его задумчивый взгляд был направлен на Эррора, что стоял, подперев стену спиной, и так же задумчиво смотрел в пол. В этом положении они уже провели чуть меньше пятнадцати минут, никто просто не решался начать разговор и нарушить эту загробную тишину, что уже изрядно давила на сознание обоих. Наконец, Инк тяжело вздохнул и встал с насиженного места. Сцепив руки за спиной, он подошёл к окну, безразличным взглядом смотря на проплывающие мимо облака. — Сколько вы требуете за свою помощь? — в голосе графа что-то дрогнуло, просто не хотелось расставаться с этим странным наёмником. — Не менее десяти тысяч золотом, — уверенно ответил чернокостный, и не думая поднимать взгляд: ему тоже не хотелось уходить от этого неумехи.       Было больно от мысли, что они больше никогда не встретятся, ведь они привыкли друг к другу, и это привыкание было похлеще наркотиков, похлеще любого другого, что вызывает привыкание. Это уже перерастает в зависимость, и оба понимают, что пора заканчивать их общение, иначе последствия могут быть необратимы. С одной стороны, в чём проблема? Они, можно сказать, любят друг-друга, пусть живут так, как им хочется. Но здесь всё не так просто, ведь и у Инка, и у Эррора есть то, что держит их здесь, в столице, здесь их любовь, что помаленьку перерастает в одержимость, не одобрят… Наёмнику и графу не позволят быть вместе… Это печально… — Я примерно так и подумал… — после недолгого молчания произнёс художник, доставая из стола заранее приготовленный мешочек, в котором лежали деньги на сумму пятнадцать тысяч золотых… Но Эррору этого он, разумеется, не сказал, желая помочь хоть так.       Наёмник неуверенно подошёл к возлюбленному вельможе, кладя руку на мешок, но не желая забирать его и оставить это нежное и ранимое существо наедине с этим опасным и враждебным миром. Неожиданно его рука нежно накрыла руку графа и потянула его к своему обладателю. Инк не сильно и сопротивлялся, с удовольствием упав в раскрытые объятья Эррора, что тут же захлопнулись, ловя художника в столь желанную ловушку. — Хах… Как же вам удалось меня околдовать, граф? Вы точно занимаетесь чёрной магией, — тихо прошептал наёмник, не желая выпускать податливого и тёплого художника из оков своих объятий. — Нет, я не увлекался колдовством, — так же тихо ответил Инк, сильнее прижимаясь к рёбрам возлюбленного. — Даже если и так, то я тоже попал под ваши чары, — он поднял влюблённый взгляд на Эррора, томно заглядывая в его глазницы.       Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения наёмника. Он резко подался вперёд, преодолевая и без того ничтожное расстояние между их устами, сливаясь с графом в страстном поцелуе, на который получил незамедлительный ответ. Языки сплетались в горячем танце, скулы обоих горели ярким румянцем, руки цеплялись за одежду партнёра. Инк и наёмник попятились назад, так и не разорвав столь приятную и желанную обоими связь. Они упёрлись в стол, Эррор тут же схватил своего возлюбленного за бедренные кости и посадил его на столешницу, бесстыдно устроившись между его ногами и положив одну руку на его тазовые кости. Граф и наёмник ещё долго не могли оторваться друг от друга, пытаясь насытиться этими новыми для себя ощущениями, запомнить эти моменты на всю оставшуюся жизнь, пытаясь окунуться друг в друга без остатка, утонуть в своей запретной любви, чтобы их не нашли и не смогли разлучить. Но… Всему, даже самому прекрасному, приходит неминуемый конец, и влюблённым пришлось оторваться друг от друга, оставляя между языками небольшой мостик слюны, что тут же оборвался. — Я люблю вас… — тихо прошептал Инк, пытаясь восстановить сбившееся после длительного поцелуя дыханье. — Пожалуйста, не покидайте меня… — прошептал он, зарываясь в накидку Эррора «лицом» и пуская на свет пару слезинок. — Я тоже люблю вас, граф… — так же тихо сказал наёмник, заключая лицо возлюбленного в кольцо ладоней и прислоняясь своим лбом в лоб графа. — Но не могу остаться с вами… Это просто бессмысленно… — он прикрыл глазницы, наслаждаясь последними минутами близости со своим возлюбленным. — Я буду тосковать, — художник уверенно обвил руками шею Эррора, тоже прикрывая глазницы, просто не желая выпускать свою любовь.       Наёмник лишь грустно улыбнулся, снимая Инка со стола и нехотя выбираясь из тёплых объятий. Он неуверенно подошёл к двери, прихватив с собой деньги. — Прощай, мой возлюбленный граф. Надеюсь, в следующей жизни мы сможем быть вместе… — грустно протянул Эррор, бросив последний, полный печали и боли, взгляд на опустившего череп художника, и вышел за дверь его кабинета, стремительно отдаляясь от своей любви. — Прощай… Мой милый наёмник. Я буду скучать, — уже в пустоту прошептал Инк.