Дракон

      Прошла уже неделя после расставания Инка и Эррора. Граф каждое утро просыпался и медленно открывал глазницы, мечтая оказаться в заповедном лесу, где совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, спит его любимый наемник. Но перед художником представала лишь пустая холодная комната, где нет никого, кроме самого Инка. Он вставал, одевался и, как машина, принимался за свою работу.       У молодого графа стало складываться впечатление, что он сходит с ума. Часто в тишине ему мерещился любимый голос Эррора, ночами появлялось чувство, словно кто-то обнимает, но когда граф открывал глазницы, рядом никого не было. Он стал видеть Эррора в других, чаще всего в толпе, стал замечать за собой, что сравнивает всех с ним, да и просто постоянно думает об этом наёмнике… Видимо поздно они разошлись, ведь Инк уже полностью одержим Эррором: одержим его голосом, зрачками, объятьями, одержим всем, что связанно с Эррором. Интересно, как он там. Наверное, у него есть семья; наверное, он уже состоит в браке, и у него есть дети. Других причин того, что наемник ушёл, Инк просто не видел. Может, он просто накручивает себя? Может быть — ему этого знать не дано. Но сегодня Инк решил развеяться и хоть немного не думать об Эрроре, прогулявшись по городу, но стало почему-то только хуже: каждый тёмный переулок, каждая бродячая кошка навивали мысли о наёмнике. Граф уже сам устал думать о своём возлюбленном, но просто уже не мог остановиться. Это немного пугало бедного художника. — А ну стой! Мелкий воришка! — крикнул грубый хрипловатый голос.       Инк остановился и оглянулся, он и сам не заметил, как за тягостными мыслями пришёл на рынок. В графа врезался невысокий скелетик, максимум лет двенадцати от силы. Юнец был одет очень бедно, на локтях и коленях его одежды были большие заплатки, ботинки мальчонки тоже были порваны и давно подлежали утилизации, но он продолжал в них ходить, видимо, за неимением другой обуви. Но особенно в глаза бросались зрачки ребёнка: правый круглый, как и у многих представителей расы скелетов; левый необычный, в форме перевёрнутого сердечка. Мальчишка сидел на земле, испуганно осматриваясь вокруг. Неожиданно к нему подбежал человек не очень приятной наружности: полный, в заляпанном чем-то жирным фартуке, что по идее должен быть светло-коричневым, с длинной нечёсаной бородой и лысиной на самой макушке. Человек схватил хрупкого, собравшегося убегать дальше, скелетика за запястье, не давая совершить побег. — Ну погоди у меня, воришка. Я тебе ручонки-то твои отрублю, — рот амбала скривился в уродливой улыбке, обнажая его кривые желтые зубы. — Будешь знать, как яблоки воровать, — торговец потянул юного скелета вглубь рынка, видимо, собравшись действительно сделать задуманное.       Инка словно током прошибло. Конечно, это совершенно не его дело, но он хотел помочь этому пареньку. Оно и неудивительно, граф всегда любил детей и просто не мог смотреть, как те плачут, что сейчас и делал этот юный скелет. — Погодите! Что вы собираетесь с ним сделать? — Инк подбежал к человеку, останавливая его за плечо. — Как что? Руки переломаю паршивцу, — амбал скривил рот в неприятной улыбке. — Раз родители его не воспитывают, то это сделаю я, — торговец скинул руку графа со своего плеча, продолжая свой путь. — Постойте! Он же ещё совсем ребёнок! — попытался вразумить алчного человека художник. — Ребёнок! Да он уже сформировавшийся вор, — разорялся человек. — Я его уже третий раз ловлю на краже, но он всё время удирал. Сейчас, видимо, фортуна на моей стороне. — Я заплачу за него! Только отпустите его, — применил последний аргумент Инк.       Торговец остановился. Его глаза жадно сверкнули. — А с чего бы вдруг вам платить за него? — человек повернулся к графу лицом. — Хотя мне это не важно. Он должен мне три монеты серебром.       Инк молча расплатился с торговцем, и тот сразу же выпустил вырывающегося ребёнка, от чего он свалился на пыльную дорогу. — Нужно воспитывать своих детей, а то они становятся отбросами, как и он, — сказал корыстный человек, пряча деньги в карман фартука, и скрылся среди многочисленных людей и монстров.       Как только торговец повернулся к ним спиной, Инк сразу же кинулся к упавшему скелетику, что шептал слова благодарности и не переставал ронять слезинки. Граф помог ему подняться, стряхивая дорожную пыль с его одежды. — Ты как, малыш? Ничего не болит? — взволнованно спросил художник, осматривая скелетика на наличие внешних увечий.       Ребёнок помотал черепом, вытирая слёзы, и радостно улыбнулся. — Чего же ты так неаккуратно? А если бы меня не было рядом? Каково было бы твоим родителям? — Инк посмотрел в глазницы «малыша», садясь на корточки, чтобы стало удобнее разговаривать. — Родители? У меня их нет… Но братик говорил, что воровать плохо. А… А я лишь хотел его угостить, — ребёнок опустил череп, его взгляд стал печальным. — А пойдёмте со мной! Я вас познакомлю! — малыш быстро оживился, хватая Инка за руку, и потянул его куда-то вперёд, весело рассказывая о том, какие у него хорошие братья.       Инку ничего не оставалось, кроме как встать и последовать за весёлым скелетиком. Он просто не мог отказать этому ребёнку.