Дракон

— Благодарю тебя, пекарь, — снова этот странный голос, но на этот раз перед взглядом Чино стоял и его обладатель: высокий скелет в чёрно-белой одежде. — Теперь я могу успокоиться, — он выглядел счастливым, а в голосе проскакивали нотки облегчения. Понемногу и без того бледный силуэт стал растворяться в воздухе. — Погоди! — выкрикнул пекарь. — Кто для тебя Кросс, раз ты так беспокоишься о нём? И… И почему ты попросил о помощи именно меня? — более низкий и миниатюрный скелет опустил бы череп, но, как и в прошлый раз, он не мог и шелохнуться. Исчезновение приостановилось, но силуэту не вернулась прежняя чёткость. — Кто для меня Кросс? Кросс — это мой старший брат. А то, почему я решил попросить именно тебя — это ты должен узнать сам, — скелет напротив стал снова исчезать. — Прощай, молодой пекарь. Надеюсь, ты найдёшь ответ на нужный вопрос, — это были последние слова незнакомца, прежде чем он растворился в темноте. — Подо… — только и успел выкрикнуть Чино, прежде чем всё закончилось.

***

— Жди… — немного вскрикнул пекарь, вскидывая руку.       Неужели это правда? Успокоиться? Что за бред! Определённо, это всего лишь его разыгравшееся воображение. Чино повернулся на бок и лицезрел мило сопящего Кросса, что спал на кровати у соседней стены. Удивительно, и как он не проснулся? Да, низкому скелету пришлось попотеть, уговаривая его жить вместе, ведь замок действительно не был пригоден для жизни.       «Лицо» монохромного было настолько умиротворённым и расслабленным, что пекарь невольно улыбнулся. Сейчас не верилось, что именно этот монстр и был тем самым захватчиком, которого все боятся и презирают. Сейчас, когда Чино узнал своего сожителя ближе, он понял, что не стоит его бояться; понял, что грубый и жестокий скелет — лишь оболочка, на самом деле мечник может быть нежным и заботливым. Чино и сам не заметил, как сильно привязался к нему и уже не хотел отпускать. Он не заметил, как прикосновения вечно холодных рук стали приятными; не заметил, как стал невольно засматриваться на задумчивое лицо бывшего рыцаря, пока тот читает очередную интересную книгу; не заметил, как стал вслушиваться в его низкий голос, пока тот рассказывает историю из жизни; не заметил, как стал заглядывать в его прекрасные разноцветные зрачки; не заметил, как полюбил его лёгкий фиолетовый румянец. Чино не заметил, как уже начал влюбляться в своего сожителя, с которым жил всего лишь пару месяцев.       Тяжело вздохнув, Чино перевёл взгляд на окно. На улице ещё темно, снег крупными хлопьями падает на холодную землю, создавая ощущение некой ледяной сказки. Но пекарь не любит снег. Да, снежинки очень красивые, и танец их незамысловат и прекрасен, но снег холодный, и эта леденящая красота забрала немало жизней незадачливых путников, что посмели показаться на улице в метель или сильный снегопад. Снег коварен и жесток, а его красота обманчива.       За всеми этими тягостными думами Чино не заметил, как Кросс тоже проснулся. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил монохромный, оглядев сожителя с ног до черепа.       Чино вздрогнул и перевёл взгляд на «друга». — Просто неприятный сон, не забивай голову, — пекарь немного улыбнулся. — Точно, ты уверен, что всё хорошо? — было видно, что Кросс сильно печётся о своём «приятеле». — Точно. Не волнуйся, — Чино мягко, но немного печально посмотреть на бывшего рыцаря.       Повисло недолгое молчание, словно Кросс пытался что-то вспомнить, а пекарь морально готовился к новому дню в пекарне. Нет, он очень любил своё ремесло, но отдых нужен и ему, тем более когда вокруг такое праздничное настроение. — А ты не забыл, что будет завтра и чем ты хотел заняться сегодня? — монохромный немного лукаво улыбнулся и посмотрел в глазницы Чино. — Ч-что будет завтра? — пекарь немного растерянно посмотрел на «друга». — Ну, раз ты забыл, то я пойду прятать рождественские игрушки и всё остальное и буду открывать пекарню, — немного нараспев проговорил бывший рыцарь, разводя руками, и, встав, направился к выходу из небольшой комнатки. — Подожди! Я вспомнил! — Чино подскочил к Кроссу, обхватывая его за ребра. — Завтра сочельник, и мы хотели потратить этот день на украшение пекарни! — протараторил он, зажмурившись, его «лицо» приобрело счастливое выражение. — Молодец, — бывший рыцарь потрепал пекаря по черепу. — Я жду ваших указаний, — Кросс весело посмотрел на «приятеля». — Для начала, сходи сруби ёлку, — Чино отлип от монохромного, уходя на небольшую кухоньку, где были украшения. — И не жалко тебе ёлочку-то? — бывший рыцарь немного сморщился. — Жалко. Но такова традиция, — уверенно ответил Чино. — Ладно, срублю я тебе ёлку, — недовольно ответил Кросс.

***

      Вот уже последний стеклянный ангел приземлился на пушистую ветку зелёной красавицы, что живёт свои последние дни, но проживает их красиво. Удовлетворённо кивнув сам себе, Кросс отходит от ели и подходит к Чино, что грустном взглядом смотрит за окно. — Чего грустишь? — спросил монохромный, не найдя ничего такого в том месте, в которое устремлён взгляд скелета. — Знаешь… Говорят, если в ночь на Рождество загадать своё заветное желание, то оно обязательно сбудется, — даже не обратив внимания на вопрос бывшего рыцаря, начал говорить Чино. — А у тебя есть заветное желание? — с лёгкой улыбкой спросил Кросс. — Есть, — ответил «другу» пекарь, прикрывая глазницы. — Но я тебе его не скажу: не сбудется, — он немного попятился и прижался спиной к рёбрам сожителя.       Руки Кросса легли на «талию» Чино, смущая их обоих. Маленькая рука пекаря легла поверх широкой ладони бывшего рыцаря, начиная немного поглаживать. — Руки, как обычно, ледяные, — недовольно проговорил Чино, беря руку монохромного обеими ладонями и поднося её ко рту.       Он стал дышать на конечность мечника и растирать её, в попытке хоть немного согреть. Это выглядело настолько мило, что Кросс отвернулся, не в силах смотреть на всё это, ведь если бы он продолжил внаглую пялиться, то случилось бы что-нибудь такое, о чём потом жалеть будут оба.       Монохромный почувствовал, что его руку отпустили и Чино развернулся к нему «лицом». Пекарь привстал на носочки и оставил на скуле бывшего рыцаря нежный и робкий поцелуй. От этих действий тот вспыхнул и повернулся к «другу». — Прости… Я… — донельзя смущённый Чино мямлил, пытаясь оправдать свой поступок. — Нет. Это ты меня прости, — сказал Кросс, словно собираясь с мыслями. — За ч… — но пекарю не дал договорить нежный, но настойчивый поцелуй, столь желанный сейчас для обоих.       Желания, загаданные в ночь на Рождество сбываются, но что делать, если твоё желание уже сбылось? Ничего. Просто наслаждайся и радуйся. Так и простояли наши герои, ведь у них было общее желание: они хотели любви друг-друга, и они получили это намного раньше, чем на Рождественскую ночь. Это ли не есть счастье? Да. Определённо, это их счастье. — Я люблю тебя, Кросс, — тихо прошептал Чино, прижимаясь к возлюбленному и счастливо улыбаясь. — Я тоже люблю тебя, — так же шепотом ответил Кросс, крепче обнимая своего пекаря.       Вот и они нашли свою частичку счастья. Нашли они его давно, но поняли это только сейчас: в ночь перед сочельником.