Черные крылья

Джин обхватывает Намджуна за шею, притягивая и впиваясь в сладкие губы. Он берет большую ладонь альфы и укладывает на свое бедро, прижимаясь к Наму всем телом. Альфа ведет аккуратную дорожку поцелуев по шее, прямиком к темным ореолам сосков. Он обхватывает губами твердую от возбуждения бусину соска, посасывая и рукой проникая в сжатое, истекающее смазкой колечко мышц, а омега издает первые стоны своим ангельским голосом. Сокджин не помнит того, как он да такого докатился, и не желает помнить, он лишь знает, что это правильно, так и должно быть, рано или поздно, а от истинности не уйдешь. Всего пару десятков минут назад Джин почувствовал дикое желание и подошел со спины к альфе, обнимая. Они стояли так какое-то время, смотря на звезды, но пряные нотки корицы дали знать, что омега пришел к нему потому что готов, именно по этому так увлеченно гладит его торс, без зазрений совести. Омега упустил тот момент, где альфа пытался с ним поговорить о его решении и просто впился в любимые губы. Тонкие ноготочки впиваются в кожу спины, оставляя бледные полумесяцы, когда внутри ощущается уже два пальца, растягивающие омегу на манере ножниц. Последний, стонет недовольный пустотой внутри себя и начинает притираться к альфе, зажимая его возбуждение между их телами. Тот зло рычит и плюет на все правила, проникая в узкое пространство на всю длину. Омега кошкой выгибается и утробно стонет, жмуря глаза . Джин тянется к альфе за поцелуем, но губы Нама слегка задевают щеку и прислоняются к пульсирующей венке на шее, клыки появляются как по волшебству, у всех павших ангелов они есть. Они пронзают нежную кожу, попадая в пульсирующий кровеносный сосуд, когда альфа начинает дерзко толкаться в тело омеги. Привкус металла доставляет удовольствие. Кровь истинного — наркотик для ангела, но чтобы оставить свою метку, ангел обязан так сделать и в доказательство своей любви, во время отстраниться от шеи любимого, не позволяя наркотику завладеть тобой. Достаточно адский ритуал для святых существ, но таковы правила. Джун контролирует каждое свое движение, чтобы остановиться во время. Насытившись, он отстраняется от шеи любимого, зализывая две ранки на шее, что почти моментально заживают и расходятся в виде очертаний листа мяты на шее, белым сияющим светом. Омега, полностью погрузившийся в приятные ощущения, томно стонет, обнимая альфу. Последний находит губы любимого, и опускает руку на пах, в такт толчкам двигая рукой. Оба рвано дышат сквозь поцелуи. Омега оторвавшись от губ, хватает ртом как можно больше воздуха и резко переворачивается, утаскивая альфу за собой. — Что ты делаешь? — спрашивает альфа. — Хочу попробовать кое-что, чтобы ты не напрягался. — проговаривает омега и спускается к промежности альфы. Пухлые губы накрывают чувствительную головку, заставляя Нама нервно выдохнуть. Джин встает в коленно-локтевую, и начинает одной рукой ублажать себя, а второй помогает альфе водя вверх-вниз. Юркий язычок круговыми движениями обводит головку, уделяя внимание уздечке, альфа рвано дышит, когда его член попадает в плен горячих губ. Ему открывается взор на макушку, что хаотичными движениями насаживается на его член. Альфа думал, что ничего лучшего в мире он не сможет почувствовать, но ошибался. Гортанный стон, посылающий приятные вибрации и мурашки по телу альфы, когда Джин морает простыню под собой, но не останавливается, самое приятное, что когда-либо чувствовал этот ангел. Пара ритмичных движений головой омеги и альфа упираясь в стенку горла извергает свое семя в глотку Сокджина. Омегу настигает рвотный рефлекс, но он до конца принимает все подарки альфы и только потом с звучным чмоком высвобождает член из плена, проглатывая все содержимое своего рта, и облизывая пухлые губы. — Иди сюда… — смотря из полуприкрытых век, произносит Намджун и схватив за запястье, тянет омегу на себя. Джин укладывается головой на широкую грудь и обнимает за талию. Но как только шея соприкасается с влажной кожей альфы, ее начинает сильно жечь. — Посмотри, что там такое? — взволнованно произносит омега и приподнимается, открывая вид альфе на шею. Намджун улыбается и целует горящее у омеги место, проводя языком. — Не беспокойся, больше болеть не будет. — чмокая любимого в висок, произносит Нам. — Что там? — интересуется Джин. — Моя метка. — отвечает он. — Что? Метка? А меня спросить? Может я еще не готов? — начинает возмущаться омега. — Готов. И более того, любишь меня всем сердцем, принимая, как своего истинного. — ухмыляясь произносит Нам. — Все совсем не так. — фыркает омега. — Да, да… верю, верю.