Зима растопит наш лед

POV Катерина Я сидела на резном мягком стуле, шторы не были задернуты, и поэтому луна заглядывала ко мне в комнату, заливая все вокруг мягким серебристым светом. Передо мной, на столе, лежали раскрытые учебники и тетради, но я их старательно игнорировала. Слишком много мыслей в голове, чтобы обращать внимание на домашнее задание. Раздался стук в дверь, я вздрогнула, вмиг придвигаясь ближе к столу и изображая бурную трудовую деятельность. - Войдите, - мой голос прорезал тишину, как лезвием. - Катерина, - раздался спокойный, но твердый голос моего отца. Он вошел ко мне в комнату и прикрыл за собой дверь. - Работаешь? - Да, - отозвалась я, краем глаза наблюдая за отцом, который стоял сбоку, заложив руки за спину и внимательно глядя на меня. Мурашки побежали по спине, но я не подала виду. - У меня есть к тебе пара вопросов, - проговорил он, а у меня в груди все похолодело от тона, с каким говорил со мной отец. Ледяной, строгий, будто я чем-то провинилась. - Да, - не дрогнувшим голосом повторила я. Главное - не выдавать страх. Невозмутимость. Невозмутимость. - Ты сегодня забыла в школе футболку для физкультуры, - передо мной оказалась моя белая футболка. - И я ничего бы не сказал, если бы ее принес кто-то из твоих одноклассников, но... - сделал театральную паузу. - Ее принес твой учитель. - И... кто же? - отстраненно спросила я, делая вид, что увлечена параграфом. - Он назвался Есениным, - насмешливо выплюнул отец, подходя ближе и опираясь ладонью о стол. - Кто он? - Я... - сердце подпрыгнуло к самому горлу, не давая спокойно говорить. - Не знаю. Отец с минуту изучал мое лицо, на котором не дрогнул ни единый мускул. А ты что хотел, папочка? Сам же учил меня: что бы ни происходило - сохраняй спокойствие и невозмутимость. Ага, пригодилось. - Если я узнаю... что-то неподобающее о тебе, если ты испортишь репутацию нашей семьи!.. - он сжал губы и замолчал, подразумевая этим, что я сама должна додумать, что он со мной сделает. Закроет в подвале? Лишит денег? Еды? Проходили, знаем. - Ты так плохо обо мне думаешь, папа, - холодно произнесла я, кидая на отца мимолетный взгляд. - Даже обидно. Он пропустил мою колкость мимо ушей. Отошел от стола, подошел к окну, закрыл шторы. При этом он не проронил ни слова. - Мы с твоей матерью завтра уезжаем, - наконец сказал он, как бы между прочим. - На неделю, во Францию. Это по работе, понимаешь? Я сжала челюсти. Вдох-выдох, спокойствие. - Папочка, я еще никогда не оставалась одна, - быстро пролепетала я, пытаясь унять дрожь в руках. - Раньше со мной всегда был Константин и... - Молчи! - прикрикнул отец, и я замолчала, мысленно сжавшись в комочек. - Не стоит вспоминать его в такой... ситуации, - уже тише закончил он, вздыхая. - Ты остаешься, и точка. - Хорошо, - выдохнула я, напряженно сглотнув. - Спокойной ночи, папа. - Спокойной ночи, Катерина, - он несильно сжал мое плечо и, поцеловав в макушку, вышел из комнаты. Только тогда я смогла облегченно выдохнуть и расслабиться. Закрыв глаза, я откинулась на спинку стула, начиная нервно кусать губы. Я до дрожи боялась своего отца с самого малолетства. Он вырастил меня по своему образцу, для него я была близка к идеалу. Он сразу поставил мне рамки: рамки приличия, рамки морали, рамки поведения... С каждым днем он все глубже вбивал в меня стальной стержень, за который я должна была цепляться. И теперь я не больше, чем кукла. Кукла, не имеющая своего мнения. Быстро собрав сумку для школы, я завалилась на большую кровать, вновь погружаясь в свои собственные мысли. Есенин. Ну разумеется, это астроном. Кто еще мог заявиться вечером ко мне домой под предлогом принести футболку. На что он рассчитывал, интересно мне знать? На теплый радушный прием? На чай с тортиком и бабушкиными блинчиками? Наверное, завтра, когда я подойду к нему и соглашусь на факультатив, он начнет скакать от счастья и бегать по стенам. Да, я решила согласиться на факультативы, потому что нанимать репетитора для занятий по астрономии - глупо. Тратить деньги на астрономию - еще глупее. Я, конечно, понимаю, что он - молодой парень, у которого в крови бурлят гормоны, а в голове нет мыслей, кроме непристойных, что он привык к вниманию со стороны противоположного пола, я все понимаю, но... Неужели он и правда на что-то надеется? В таком случае, он болен кретинизмом. Я повернулась на бок и погрузилась в долгий и беспокойный сон, от которого утром меня избавил звонок будильника. Душ, легкий естественный макияж, укладка: все идет по накатанной, как и всегда. Я надела черное платье с ажурным верхом, такие же черные бархатные туфли и, взяв сумку, спустилась вниз. - Доброе утро, мисс Катерина, - поздоровалась со мной наша старая кухарка, которая как раз приготовила мне завтрак. - Доброе утро, - откликнулась я, даже не пытаясь придать своему голосу дружелюбия. - Завтрак готов? - Да, мисс, - проворковала кухарка, слегка кланяясь. У нас было принято называть друг друга "мисс", "миссис" и "мистер". Неспеша позавтракав, я вымыла руки и вышла в огромный темный холл. - Николь уже готов? - крикнула я, заматывая вокруг шеи шарф и надевая черное классическое пальто. - Да, мисс, - послышался голос той же кухарки. Николь - это мой личный водитель, который сопровождал меня везде и всюду, готовый помочь. Хоть его звали Николай, Николь мне нравилось больше. К тому же, мне приходилось изучать французский, потому что родители вели деловые отношения с одной французской компанией, и Николь - звучало на французский манер. Надернув тонкие замшевые перчатки, я вышла , поежившись от холодного ветра. Быстро запрыгнув на заднее сиденье черного мерседеса, я велела водителю трогаться. Николь - пожалуй, единственный человек, с которым я была близка. Насколько это было возможно. - Доброе утро, Катерина, - весело сказал он, подмигнув мне в зеркало заднего вида. Я быстро отвела глаза в сторону. - Доброе утро, Николь, - ответила я без тени улыбки на лице. Улыбка - не мой конек. Никак. - Как вам спалось? - поинтересовался он, щурясь на меня в зеркало. - Отлично, - соврала я. На самом деле я спала ужасно. Открою секрет: врать - это очень просто. Я научилась врать тогда же, когда научилась говорить, потому что в такой атмосфере, в какой я росла, без вранья очень легко потонуть. Я врала отцу, что не читаю и не слушаю ничего, кроме классики, врала маме, что всегда исправно делаю домашние задания, врала... Я много врала. Абсолютно бесстыдно. Кстати, в школе дела обстояли точно так же. Я выдумывала ответы прямо на уроке, и они, как ни странно, оказывались верными. У меня очень хорошая память, этим все и объясняется. Частенько я подделывала подписи на справках, чтобы не заниматься на физкультуре. А всем врала, что все замечательно и лучше быть не может. Подметив, что я не в настроении, Николь не стал докучать мне вопросами и разговорами, включил симфонию номер шесть Бетховена и поехал чуть быстрее. Интересно, обычно он ставил Моцарта, ну да не суть важно. В молчании мы доехали до школы, где сухо попрощались, и я вылезла наружу. Начинал накрапывать дождь, а я забыла зонт. Умничка. Первый урок - математика, которая кажется для меня слишком сложной, но я все равно продолжаю усердно решать уравнения. Второй и третий уроки - русский и литература, на которых я, как обычно, рисую в блокноте. Под грифелем карандаша проступают деревья, море и скалы, освещенные луной... Не сказать, что я люблю рисовать. Не сказать, что я вообще хоть что-то люблю в этой жизни. - Соболь, - раздался сзади шепот, который, наверняка, был слышен всему классу. - Соболь! Не оборачиваться. Только не оборачиваться, что бы ни было. - Катерина, - не унимался этот кто-то, и я резко вскинула голову, чуть поворачивая ее, давая понять, что слушаю. - Ты занята сегодня вечером? Нашел время. Нет, серьезно, какой дурак спрашивает посреди урока, занята ли я сегодня вечером. Какой дурак вообще спрашивает, занята ли я, потому я, разумеется, занята. У меня правда занятия по фортепиано. Я быстро кивнула, вновь возвращаясь к рисованию. - Ну Ка-а-ать, - протянул парень, имя которого я даже не знала. Я закатила глаза. - Пожалуйста. Просто не буду обращать внимания. Рано или поздно ему надоесть попусту тратить свое время, и он отстанет. Четвертый, пятый уроки - пара обществознания. Та еще скука. После этих уроков я пойду к астроному. Дождавшись звонка, я собрала вещи и направилась на третий этаж в кабинет 303, где обитало оно, звездочетное чудовище, Есенин. То-есть, учитель астрономии Сергей Александрович. Постучав три раза, я потянула дверь на себя и вошла внутрь. На меня уставились два ясных васильковых глаза, в которых сначала промелькнуло непонимание, затем счастье, а потом они озадачились. Ну да, я бы тоже озадачилась. - Здравствуйте, Сергей Александрович, - отчеканила я, усаживаясь за первую парту третьего ряда. - Здравствуй, Катерина, - он растерянно нахмурился. - Вы принесли мне футболку, - издалека начала я, как бы не придавая смысла сказанным словам. - Благодарю. - Да, не за что, - его губы растянулись в довольной улыбке. - И еще кое-что, - я выдержала паузу. Совсем, как отец, аж тошно. - Я вынуждена согласиться на факультативные занятия. Тишина. Эй, я с тобой говорю, горе-учитель! Очнись! Но, нет, он смотрел на меня, явно не понимая, шутка это, или я действительно соглашаюсь на услугу. Через мгновение он просиял. О боже. Как ребенок, которого похвалили за какую-то мелочь и дали конфету. - Д-да, - наконец ответил он, не переставая улыбаться. - Когда тебе удобно? - Среда и пятница после шестого урока, - быстро сообразив, сказала я, не шевельнув и бровью. - Так что, до встречи, - я поднялась и вышла из кабинета, даже не удостоив осчастливленного учителя взглядом. Дурак. Наивный дурак. Он думает, что я повелась на его тупое "Катерина, здравствуй", "Не за что, Катерина", улыбочки и стрелялки глазками? Кстати, а глаза у него красивые, это правда. Как у Есенина, только немного светлее. Удивительно. Последний урок пролетел на удивление быстро, несмотря на то, что это была... химия. Вот то, что я ненавижу и не понимаю сильнее, чем математику. Я бы ни за что не связала свою жизнь с химией, так зачем я ее изучаю, спрашивается? "Для общего развития" - отвечает министерство образования. Медленно, предвкушая представление, которое развернется сейчас, когда я войду в кабинет астрономии, я поднималась на этаж выше, шла по коридору, наслаждаясь эхом, которое происходило от моих каблуков и разлеталось повсюду, отскакивая от стен, как теннисные мячи. На пару секунд остановившись перед кабинетом, я глубоко вдохнула, расправила плечи и гордой походкой вошла внутрь. Ну здравствуй, милый. Скучал?