Зима растопит наш лед

POV Катерина Я прикрыла за собой дверь, прошла за первую парту и уселась, доставая из сумки тетрадку и пенал. И только теперь я взглянула на учителя. Он сидел за своим столом, сложив руки перед собой, и неотрывно глядел на меня, как будто пытаясь уничтожить взглядом. Хотя даже если бы мог, он бы не смог уничтожить меня из-за своей слабости. Слабости характера. Считала ли я любовь слабостью? Да. Любые чувства делают человека слабым и неспособным на какие бы то ни было действия. Именно поэтому я стараюсь сохранять полное безразличие и холодность ума, отключая свои чувства. Веду себя, как стерва, и только иногда меня посещает ненависть ко всему окружающему. — Итак, — заговорил низким голосом Сергей Александрович. — Начнем с азов? — Думаю, я знаю планеты солнечной системы, — отозвалась я с иронией. — Аа, — выдавил он, опуская васильковые глаза. — Тогда… С чего начнем? — Вы учитель, вы скажите мне, — с безразличной интонацией проговорила я, сверля глазами бедолагу, который кажется уже не знал, куда от меня деваться. — Я считаю, что нужно начать с азов! — вдруг вскинулся он, прищуриваясь и играя желваками. — Ты же все-таки блондинка, — ехидно процедил и ухмыльнулся. Что? Что, простите? Это он только что оскорбил меня, или я чего-то не понимаю?! Я была готова зашипеть от злобы, вдруг накрывшей меня с головой, но на моем лице не дрогнул ни один мускул. Как там папа учил? Вдох-выдох. Надеть маску безразличия и полнейшего спокойствия, не грубить, не кричать. — Я считаю, — заговорила я, добавляя в голос нотки стали. — Что мой цвет волос не имеет ни малейшего отношения ни к астрономии, ни уж тем более к вам, — я сделала ударение на последних словах. Вот так, молодец, Катерина. Учитель ненадолго опешил, хлопая глазами и хмурясь. Что, думал я устрою истерику? Нет, ты меня плохо знаешь, чтобы судить. Дальше мы перешли к астрономии, он объяснял тему, а я старательно все конспектировала, изредка поднимая голову и натыкаясь на внимательный взгляд голубых глаз. Спросив, все ли я поняла, на что я утвердительно кивнула, он дал легкий тест по пройденной теме, чтобы проверить, усвоила ли я знания. Естественно, я их усвоила! В прошлой школе я была лучшей ученицей, королевой школы и грозой всех парней. Были же времена… Быстро управившись с двадцатью восемью вопросами, я сдала листочек и стала собирать вещи в полной тишине. Я даже слышала дыхание Сергей Александровича. Интересно, что сподвигло его быть учителем. Ладно, учителем. Но учителем астрономии! Это же один из самых ненужных в школе предметов. Последний раз заглянув в глаза учителю, я вышла из кабинета, сказав тихое «До свидания». Я достала из сумки телефон, набрала номер Николь. После третьего гудка он ответил. — Николь? — с привычным французским акцентом произнесла я, медленно шагая к лестнице. — Ты встретишь меня? — Катерина, — по голосу водителя я поняла, что что-то не так. — Я прошу прощения, но… ваша машина, она… сломалась. — Что? — выдохнула я, еле скрывая выступающее наружу отчаяние, ведь на улице проливной дождь, у меня нет зонта, на мне легкое пальто! — И ее никак не починить? — В ближайшее время это невозможно, но я могу, — он замялся. — Взять мустанга… — Нет, — отрезала я слишком жестко, как мне показалось. — Я доеду на такси. — Из-за нескончаемых пробок, из-за которых, кстати, и сломался ваш автомобиль, такси не едут в центр. Я так и остановилась, как вкопанная. Что за… Что за неудачи сплошные?! Карма, за что? — Метро, — непоколебимо произнесла я, сдерживая напряженный вздох. — До встречи, Николь. — Будь осторожна… — я отключилась, едва не застонав от безысходности на весь коридор. Но выражение чувств — не стиль истинной аристократки, нет, ни разу. Холодность и отстраненность. Ага, а еще истинные аристократки не ездят на метро! От негодования я даже притопнула ногой, и эхо разнеслось по всему коридору. И это не был единственный звук, который я услышала. Еще кто-то спешными шагами шел ко мне, я развернулась и принялась ждать, но из-за угла вывернул кто? Правильно, Есенин. Точнее, Сергей Александрович. Я надела самую невозмутимую маску, которая только имелась в моем арсенале и выпрямилась. — Катерина, — тихо сказал он, сбавляя шаг и останавливаясь в метре от меня. Я приподняла одну бровь, давая понять, что намерена выслушать его умные-заумные речи. Но их не последовало, он молчал, как язык проглотил. Кажется, он и не знал, зачем собственно пошел следом за мной. — Ты… Тебя встретят? — ого, к нему вернулся дар речи. — Да, — я соврала. Снова. Он прищурился, будто сканируя меня и мои мысли, нахмурился, так что между бровей залегла морщинка, а потом вдруг хитро улыбнулся. — Ты мне врешь, — ласково произнес он, не переставая смотреть на меня. Что-о? Кем он себя возомнил? Великим экстрасенсом или менталистом? — С чего вы взяли, Сергей Александрович? — прошипела я, особенно делая акцент на его имени, чтобы он не забывал, кем является для меня. — Я просто знаю, и все, — он улыбнулся краешком губ. — Ты собралась по такому ливню идти? С ума сошла? — Я же сказала, — процедила я, стараясь не упускать из голоса нотки безразличия. — Я еду на своей машине, за мной приехал мой водитель. Что-то еще непонятно? — Да, — учитель кивнул, делая полшага ко мне. — Мне неясно, почему ты врешь. Еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Нет, я понимаю, что он влюблен, но… Нельзя же быть настолько приставучим! Это не этично, как минимум. Я, решив промолчать, развернулась и уже было пошла дальше, но крепкие пальцы кругом обвили мое запястье, дернули назад, моя нога на высоком каблуке подвернулась и… я упала в объятия своего учителя. О непристойной, я бы даже сказала, близости у меня перехватило дыхание. Не от восторга, нет. От паники. Она накатывала на меня волнами, заставляя дыхание стать рваным, а голову предательски закружиться. Вот черт. — Ты не пойдешь по дождю домой, — раздался шепот прямо над моим ухом, от его дыхания зашевелились волосы. — Пусти, — по-змеиному прошипела я. — Я закричу. Он хотел было что-то ответить, но тут нас обоих заставил вздрогнуть строгий голос директрисы. — Сергей Александрович! — возмущенно воскликнула она, появляясь в поле зрения. — Что здесь происходит?! Повисла неловкая пауза. Я даже забыла, что нахожусь в двусмысленной позе, обхваченная руками своего учителя и прижатая к его телу, между прочим, очень крепкому, хоть с первого взгляда он и не казался сильным. Я не поняла, в каком момент открыла рот и принялась за спасение нас обоих от всеобщего позора. — Спасибо, Сергей Александрович, — слабым голосом проговорила я, неловко выпутываясь из его рук, но при этом еще придерживаясь рукой за его плечо. — Я упала в обморок, пока сидела на факультативе, — я направила взгляд на ничего не понимающую женщину. — И сейчас Сергей Александрович, будучи настоящим джентельменом, — опустила глаза и искоса глянула на учителя, удивленного не меньше директрисы. — Провожал меня до выхода, — я с силой сжала плечо этого недотепы, стоящего с раззявленным ртом, чтобы он хоть как-то подыграл мне! — И мне снова стало нехорошо, я чуть не упала, но он поймал меня. Из всей этой истории героем выходил Великий Учитель астрономии Сергей Александрович, защитник слабых и беспомощных и… домогающийся до несовершеннолетних учениц. Кого я защищаю? Стоп. Защищаю? Я его защищаю, серьезно? Мне казалось, что я защищаю только себя и свою честь, как всегда это делаю. Но, не его, нет. POV Сергей Что это, черт подери только что было? Она бесстыдно врала в глаза директрисе, даже не покраснев и не дернув бровью, а зачем?! Чтобы выпутать нас из этого недоразумения, произошедшего только по моей вине. «Нас» — от этого приятное необоснованное тепло разлилось по всему телу, заставляя глупую улыбку появиться на моем лице. А Катерина, тем временем, целеустремленно шла по первому этажу в сторону гардероба, а я за ней, как послушный преданный пес. От сравнения я заулыбался еще шире и еще глупее. Блондинка накинула на себя черное пальто, замоталась шарфом и двинулась к выходу. — Катерина! — воскликнул я, забегая вперед и преграждая ей дорогу. — Ты никуда не пойдешь! Она бросила на меня уничтожающий взгляд, в котором бушевали синие волны, и попыталась молча обойти меня, я не дал. — Пропустите, — холодно сказала она, исподлобья глядя на меня, что выглядело о-очень соблазнительно. — Нет, — я покачал головой, и стал подходить ближе, чтобы она отступила назад. — Сергей Александрович, — о боже, сколько стали в ее голосе! — Или вы отойдете, или я пойду к директору и расскажу всю правду… Я сжал челюсти до боли и пропустил ее к выходу, и она, поспешно обойдя меня, вышла на улицу, — я за ней. Снаружи было холодно, лил проливной дождь, но мы еще стояли под навесом. Я уже начал дрожать, меня насквозь пробирал ледяной порывистый ветер. — Катерина, одумайся, — серьезно проговорил я, уже действуя не как влюбленный, а как разумный человек. — Ты промокнешь и заболеешь… Она проигнорировала мою просьбу и шагнула под потоки воды, льющиеся с неба, как кара небесная. Высокомерная, упрямая, глупая девчонка! Я раздраженно зарычал, но, недолго раздумывая, пошел следом за ней, чувствуя, как рубашка облепила тело, как волосы прилипли к голове и разметались по лбу. — Катерина! — крикнул я, стараясь перекричать шум ветра и дождя. — Вернись внутрь, сумасшедшая! Она остановилась, обернулась, и я замер не в силах оторвать от нее глаз. Она была прекрасная, такая… злая и растерянная, у меня перехватило дыхание. Сжав кукольные губки в тонкую-тонкую полосочку, она закатила глаза, то и дело вытирая с лица мешающие назойливые капли. — Пожалуйста, — умоляюще протянул я, уже уверенный в том, что она согласится, но… — Это вам бы идти внутрь, Сергей Александрович, — насмешка в ее голосе? Не верю. — На сумасшедшего похожи тут только вы, — развернулась и, цокая каблуками, двинулась дальше. Я не счел нужным продолжать свой путь, поэтому мокрый и раздраженный вернулся в школу. Глупая несносная девчонка! Что она возомнила о себе? Но, черт возьми, она мне нравится. На следующий день ее в школе не было. Ее не было всю оставшуюся неделю. Я отметил это с некоторым чувством своего превосходства: я же говорил ей, что она простынет! Так и вышло. В то же время, я очень волновался за нее. От одноклассников ничего не добьешься — она же новенькая, да еще какая! Сам я не могу прийти в ее дом-тюрьму, позвонить тоже никак. Остается лишь надеяться, что в понедельник она придет сама.

***

— Есенин, ты чего такой хмурый? — позвал меня Ваня, когда мы сидели всей нашей компанией на квартире у Виктора. Он — единственный из нас, у кого была собственная, довольно хорошая квартира. Я задумчиво смотрел в стену, упорно пропуская все вопросы ребят мимо ушей. Была суббота, вечер, домой я не собирался. Бутылка бурбона дополняла меня, как всегда. Думаю, в головах друзей мой образ с бутылкой чего-то уже укрепился настолько сильно, что когда я не пил, они удивлялись, как будто видели самого Иисуса. — Есенин! — я вздрогнул и бурбон частично пролился на футболку. Вик прокричал это мне. В ухо. — Блять, Маяк! — воскликнул я, зло сверкая глазами на друга. — Какого черта! — Потому что ты не с нами, чувак, — Андрей обнимал Ваню за плечи, уткнувшись носом тому в волосы. Нет, нас ни капли не напрягало то, что они вместе. Мы уже к ним привыкли, как они привыкли к пьяному мне. Конечно, когда они только начали встречаться, было диковато видеть их, мы сначала даже чуть сторонились. Хотя, я даже благодарен, потому что из-за них мы настолько сильно сдружились с Виком. — Я просто думаю, — отрезал я, снова откинувшись на спинку дивана. — А вы мешаете мне. — Ты еще можешь думать, вау! — Виктор рассмеялся и устремил на меня взгляд карих глаз, цвета черного чая. — Мне казалось, твой мозг сконцентрирован на ненаглядной королеве Катерине, м? — Что за Катерина? — оживились Ваня и Андрей, а я бросил ненавидящий взгляд на друга, который виновато прикрыл рот. — Обычная девушка, — лениво протянул я, закатывая глаза. — А какая по счету? — хихикнул Андрей, уже в открытую труня надо мной. — Три тысячи восемьдесят первая, — подыграл я с натянуто-счастливой улыбкой на лице. Девушек у меня было правда много за всю жизнь, но Катерина… Мне казалось, что она особенная, что с ней все будет не так, как с другими. Так, Есенин, кто сказал, что точно что-то будет? Или ты уже все решил? Да, верно, я уже все решил. Я добьюсь ее, чего бы мне это ни стоило. И конкретно я возьмусь за это дело, когда… допью эту бутылку. И последующие две.