От боли не кричат

Стен не разделял ненависть Форда к Биллу. Не любил его, чуть побаивался, возможно был зол за все, что тот сделал… Но ненависти не было. А после возвращения демона, они вообще, можно сказать, сдружились. Ну, а что? Мэйбл с Биллом не конфликтовали, он помог ей прийти в себя, она ему обустроить пару комнат в пирамиде.

***

В тот день небо над Гравити Фолз вспыхнуло голубым пламенем, а вся вода окрасилась в красный. Стен тогда выбирал между красными и зелеными яблоками и, заметив алюу воду в куллере, выбрал красные. С улицы доносились крики и шум, люди бросали машины, выбегали из домов и ресторанчиков, стараясь убежать, сами не зная как, от горящего неба…

***

В пентхаусе развалился на диване Стен в своем фирменном черном костюме, поставив рядом с собой трость. Смотревший на него в упор Билл ничуть не смущал прадядю, немного задремавшего в мягких объятьях больших подушек. Стен смирился с контрактом, не стал спорить или выпрашивать зачем, сказал только: «Может еще чем-нибудь помочь?» Он не злился, спокойно выполнял поручения Билла, играл с ним в карты, в шахматы да просто иногда выслушивал гневные речи демона про тупых людишек, к коим сам Стен постепенно перестал принадлежать. Сколько раз прадяде стирали память? Один, пять, десять? Стен не знал, а Билл и не собирался ему рассказывать. Когда Форд чуть не убил его, когда Билл заставил его избить Робби, застрелить пару человек… Стен всего этого не помнил. И если причинять боль Форду Сайферу доставляло огромное удовольствие, то быть жестоким со Стеном ему совсем не нравилось. Билл стал ловить себя на мысли, что семья Пайнсов, ту часть, которой не спалось и снилось, что он умирает, не была такой уж плохой…

***

В двери пентхауса высадился вусмерть пьяный Стен, размахивающий полунаполненной бутылкой хорошей русской водки. Его девушка и лучший друг ждали его здесь. Девушка, большое мягкое кресло, согласилась подержать лучшее в мире лекарство от всех невзгод, а друг, широкий черный диван, любезно предоставил Стену место на себе и понимающе выслушал длинную речь о загнивающем мире, голливудской машине, не выпускающей нормальные фильмы да сериалы, и новом омлете, рецепт которого Сьюзен придумала недавно. Стену нравилось в пентхаусе, он приходил туда каждый день и дрых, пока Билл не возвращался, потом они вместе распивали бутылку какого-нибудь алкоголя, не всегда земного, находившегося Биллом в его винных погребах, которые Стен успел исследовать вдоль и поперек. — Как думаешь, — встретил он Билла вопросом, — почему Диппера отправили в Европу? Нам было так весело… Вы бы, может, тоже подружились… — Не думаю, — отрезал Билл. — Ну с Мэйбл же вы теперь друзья, да и со мной ты неплохо ладишь. Очеловечиваешься, демон! — захохотал Стен и кинул в руки Биллу бутылку водки, найденную не в погребах Сайфера, а в каком-то магазинчике, которым управлял настоящий русский мужик, вечно хмельной, вечно веселый, обращавшийся с Биллом, как с другом в адидасе щелкающем семечки да сидящим на кортах в любых подворотнях. Наморщив нос, Билл глотнул прям из горла, и Стену, его девушке и лучшему другу пришлось выслушивать новую речь, теперь о бесполезеости мясных мешков, их глупости и дибилизме. — Знаешь, а ты мне нравишься, — подытожил Билл, — другие люди загадывали жутко скучные и занудные желания, а ты был неплох… — Неужели тебя так удивило мое желание пить, но не спиваться, и иметь на все сто процентов здоровую печень! — Стен был в хорошем настроении. Он не боялся Билла, не воспринимал всерьез его гневные вспышки, только угарал над ним, пока был пьян, и убегал от летающих по всей комнате самых разных предметов, когда трезвел.

***

Теплые майские дни грели носы горожанам, когда веселый Стен с ноги открыл двери пентхауса. — Он приедет! — с гордостью заголосил Пайнс, выкинув вперед руку с письмом, — Диппер приедет на пару недель летом!!! — Вот как, — улыбнулся Билл, — Уверен, мы поладим…