Фрагменты

Гарри попал в особняк Томаса Риддла-старшего в Литтл-Хэнглтоне в десять лет, спустя три года после того, как его родной отец погиб на войне. Ровно через пять месяцев после этого, уже в новом доме, его мать тоже отошла в мир иной, умерев от воспаления легких после продолжительной борьбы с болезнью. Гарри в это время один играл в саду, ни о чем не подозревая. Слез почему-то не было. Даже во время похорон на местном кладбище глаза Гарри оставались сухими — совсем как пустыня Сахара из книжек, которые мать читала ему на ночь. Они тогда прижимались друг к другу, совсем одни в тех комнатах, что любезно выделил им мистер Риддл. Тот самый мистер Риддл, рука которого сейчас сжимала его плечо, пока гроб с телом матери медленно опускался в черную яму в земле. Его сводные братья, все старше его, в молчании сидели по другую руку отца. Двенадцатилетнего мальчика с каштановыми волосами звали Теодор, и большую часть времени он предпочитал Гарри вовсе не замечать. Теодор ясно дал ему понять, что не рад его появлению ни в их доме, ни в своей жизни в особенности, и они никогда не играли вместе, несмотря на близкий возраст. И все же из трех названных братьев Теодор нравился Гарри больше всех. По крайней мере, тот его не обижал. Средний из приемных братьев был совсем другим, и дело было не только во внешности. Его звали Драко, волосы его были светлыми, глаза серыми, и с Гарри он был жесток. Однажды он скинул с лестницы игрушечного солдатика, которого Гарри подарил приемный отец, и хрупкая игрушка разлетелась на части. Тем вечером Гарри проплакал в материнских объятиях до самой ночи, безутешно всхлипывая и вслушиваясь в ее обещания, что мистер Риддл не будет на него сердиться. Старшего звали Том, и он был единственным родным сыном мистера Риддла. Этой зимой Тому исполнилось шестнадцать, и он был самым неприветливым из всех братьев. Прекрасный, словно принц из сказки — высокий, с черными волосами и темными глазами — он никогда не улыбался Гарри. Единственное подобие разговора между ними состоялось, когда Гарри, убегая от Драко, случайно врезался в Тома. Мальчик тогда пробормотал извинение и услышал в ответ только «Пустяки». Гарри никак не мог решить, нравится ему Том или нет. — Урод! Твоя мать умерла, а ты даже не плакал! — прошипел Драко, когда большинство приглашенных покинуло кладбище. Теодор, услышав эти слова, странно покосился на Гарри и отошел чуть дальше. Гарри ничего не ответил и поплелся в сторону леса под звуки криков Драко за спиной. Он не останавливался, пока не добрался до небольшой полянки, и только там рухнул на колени. Упершись лбом в землю и зажимая руками рот, Гарри судорожно всхлипывал. Он скучал по родителям. Он остался в мире совсем один, и никому не было до него дела. Место, которое ему полагалось считать домом, было полно незнакомцев, которые его не любили. На улице было холодно, но Гарри не мог заставить себя вернуться в особняк. Только не тогда, когда мамы там больше не было. Дорожки слез на замерзших щеках казались раскаленными, и Гарри закусил губу, чтобы не заплакать в голос. — Рыдания — это все, на что ты способен? Гарри узнал бы этот голос где угодно. Нескольких раз, что он его слышал, хватило, чтобы запомнить навсегда эти интонации, манеру выделять отдельные слова так, что они звучали как музыка. Подняв взгляд, Гарри обнаружил Тома, который стоял над ним и смотрел — впервые смотрел на него по-настоящему. Когда Том присел, чтобы оказаться с Гарри на одном уровне, его красивое лицо погрузилось в тень. — Ты знаешь, — сказал Том так доверительно, словно рассказывал секрет, — Когда мне больно так, как тебе сейчас, я делаю так, чтобы другим стало еще больнее. «Разве тебе бывает больно?» — удивился Гарри. Сама мысль казалась невероятной. Он не знал, что сказать; как ответить, чтобы не выставить себя дураком. Может, лучше вообще не открывать рот. Гарри молча рассматривал сводного брата, а тот извлек из кармана очень острый на вид кинжал. Лезвие поблескивало в скудном свете сумерек. Должно быть, Гарри не сдержал возгласа, потому что брат схватил его за руку и дернул на себя так резко, что Гарри едва не упал. Лицо Тома было так близко, что Гарри при желании мог пересчитать его ресницы; полуоткрытые губы влажно поблескивали. — Боишься? — спросил он, поднося кинжал к лицу Гарри так, что его кончик едва не задел его щеку. — Что пугает тебя больше — этот кинжал или смерть матери? И, не дожидаясь ответа, он почти нежно повернул левую руку Гарри ладонью вверх и резким, каким-то угловатым движением полоснул по ней кинжалом. Гарри задохнулся от боли; из глаз с новой силой потекли слезы, а рука в хватке Тома отчаянно дрожала. Том, однако, держал крепко, и Гарри мог только беспомощно смотреть, как его кровь стекает по серебряному лезвию. Рука зудела и пульсировала болью и, когда Том, сильно сжав ее напоследок, наконец отпустил, Гарри спрятал пострадавшую конечность между колен. Когда Том поднялся и посмотрел на трясущегося Гарри, тот впервые увидел, как на лице брата появляется что-то похожее на улыбку. — Будь плохим, Гарри Поттер. Хуже всех. Это мой тебе урок. Запомни его. Затем Том развернулся и ушел; черное пальто развевалось за его спиной, будто плащ. Гарри смотрел, как тот исчезает за деревьями, прижимая раненую руку к груди и отчаянно жалея, что мама не может прийти и забрать его отсюда. Становилось темно. *** Томас Риддл-старший никогда не считал себя мягкосердечным человеком, но всегда гордился своей справедливостью и добропорядочностью. Он дал всем своим сыновьям то, без чего, как он полагал, не может обойтись ни один человек — личное пространство, и ожидал того же взамен. Даже когда они были совсем детьми, мистер Риддл никогда не вторгался в их покои без предупреждения. Поэтому, когда он подошел к комнате Теодора, чтобы обсудить его дальнейшее образование, и увидел в приоткрытую дверь, что с картин на стенах на него смотрит Гарри, изогнувшийся в самых непристойных позах, то застыл соляным столпом. Теодора внутри не оказалось. Пройдя внутрь, Томас подступился к единственной прикрытой картине в центре комнаты. Руки его подрагивали. Сомнений, что под тканью он обнаружит очередное изображение Гарри, не было, и все же смотреть он почти боялся. Страшился того, что обнаружит. Наконец пальцы сжались на белом полотнище — так, что костяшки побелели — и одним резким движением оно было сорвано. Взгляду его предстал обнаженный Гарри — ноги широко раскинуты, и Томас отвернулся в смущении и ужасе. Подобной выходки он мог ожидать от Драко, но Теодор? В приступе ярости Томас сшиб портрет на пол, а затем резко развернулся, услышав за спиной потрясенный вскрик. Сын стоял у него за спиной — в руке тарелка, на побелевшем лице кромешный ужас. Впервые в жизни Томас почувствовал желание его ударить. Выяснить, что же с ним не так. Гигантским усилием воли он сдержался, сжав руки в кулаки. — Я не унижу себя беседой на подобную тему. Скажу лишь одно — эту мерзость, — Томас обвел рукой портреты, — нужно уничтожить. Сжечь. Гарри не только твой младший брат, но и юноша. Это противоестественно — мужчине желать мужчину. Это грех перед лицом Господа! — воскликнул он. — Ты мой сын, поэтому мы обо всем забудем — но если ты еще хотя бы раз посмотришь на Гарри неподобающим образом, я буду вынужден принять самые суровые меры. Это понятно? По щекам Теодора бежали слезы, но в конце концов он кивнул и пристыженно склонил голову. — Да, отец. Я… я понимаю, — выдавил он. Сокрушенно вздохнув, Томас проследовал мимо него к двери. — И еще, — добавил он перед уходом. — Позаботься о том, чтобы никто не видел, как ты избавляешься от этого кошмара. Я не собираюсь подвергать репутацию семьи риску из-за твоих извращений. Не соизволив дождаться ответа, он вышел и захлопнул за собой дверь. *** Гарри далеко не сразу заметил, когда Драко начал смотреть на него по-особенному. Так, как мужчины из деревни смотрели на девушек прямо перед тем, как запустить им руки под юбку. Драко даже зашел так далеко, что попросил у Гарри прощения за то, как обращался с ним в прошлом. Извинения Гарри принял — в основном из вежливости. Он старался не думать о том, чего брат хотел, чего ожидал от него теперь. Впрочем, тот был известен своими капризами — может, это был всего лишь один из них? Быстро собрав книги, Гарри зашел в дом и прикрыл за собой дверь. Драко был в саду и играл у пруда с собакой — подарком отца на свой день рождения. Гарри заметил, что тот поглядывает в его сторону, и решил, что мудрее будет уйти. Он оставил книги в своей комнате и уже направлялся на кухню, когда услышал звуки рояля. Остановившись, Гарри прислушался к печальной, неторопливой мелодии. Наконец он сдался и последовал за ней, в итоге оказавшись в гостиной. Том сидел к нему спиной, полностью захваченный своим занятием. Гарри застыл на пороге, рассматривая его. Нот перед Томом не было, и все же его длинные пальцы уверенно скользили по клавишам. Гарри готов был поклясться, что тот не сфальшивил ни разу. Словно почувствовав его присутствие, Том остановился и повернулся на стуле. — Я и не знал, что ты так хорошо играешь, — впервые за долгое время Гарри сам начал разговор. Все эти годы они избегали друг друга. Ничего сложного в этом, впрочем, не было, учитывая то, что большую часть времени Том провел в университете в Лондоне. На ладони Гарри по-прежнему оставался шрам — молчаливое напоминание, как жесток мог быть человек, сейчас находившийся перед ним. Том стал еще красивее — высокие скулы, впалые щеки — и, несмотря на все доводы рассудка, сердце Гарри билось чаще от одного его вида. Неправильно, все это ужасно неправильно. — Научился в прошлом году. Как это похоже на Тома — вот так просто взять и научиться играть. Гарри даже не удивился, в этом был весь Том — он достигал совершенства во всем, за что брался. И Гарри ему вовсе не завидовал. Вот ни капельки. — Хочешь попробовать? Гарри уставился на Тома; тот ответил тем же. Сначала Гарри показалось, что брат смеется над ним, однако, похоже, тот всего лишь ждал ответа. Гарри подошел и устроился на скамье рядом, остро ощущая, как близко они оказались. Еще хотя бы дюйм в сторону, и они соприкоснутся. Темные глаза следили за каждым его движением. — Покажи мне свои руки, — приказал Том. Недоуменно подняв брови, Гарри послушался. Том взял его руки в свои, а затем повернул их ладонями вверх. Пальцем он проследил шрам в форме молнии, и по телу Гарри побежали мурашки. Встретившись со взглядом темных глаз, Гарри понадеялся, что по щекам его не ползет предательский румянец. Утешало лишь то, что он хотя бы не дрожал. — Руки у тебя маленькие, но пальцы достаточно длинные; должно получиться, — заявил Том после осмотра, и положил их по-прежнему соединенные руки на клавиши. Холодная поверхность под пальцами казалась странной, и Гарри замер в ожидании указаний, каждое мгновение ощущая руки брата на своих. Прежде он никогда не подходил к роялю. Он не умел играть — и никто не умел, поэтому массивный инструмент все это время стоял в гостиной как очередной предмет мебели. — У каждой клавиши есть свой звук, — произнес Том и надавил на один из его пальцев, чтобы это продемонстрировать — а затем еще на два по очереди, создавая короткую мелодию. Звуки отличались друг от друга — низкий, высокий и снова низкий. — Ты соединяешь их между собой и создаешь что-то совершенно иное. К удивлению Гарри, под чутким руководством Тома получалось у него неплохо. Он понимал, что понадобится куда больше усилий, чтобы научиться играть по-настоящему, но сейчас искренне наслаждался новым опытом — и присутствием Тома рядом; тем, что старший брат, как оказалось, может быть добр. — Прошу прощения. Ужин подан. Том отдернул руки, словно обжегшись, и оба они повернулись к Мэри, горничной. Та почтительно склонила светловолосую голову, избегая на них смотреть. Если девушку и удивило то, что они проводили время вместе, то она не подала вида. — Мистер Риддл ожидает вас в столовой, — добавила она и быстро удалилась, напоследок бросив на Тома тоскливый взгляд, когда тот отвернулся. Ни для кого не было секретом, что Мэри вздыхала по нему с детских лет — как, впрочем, и большая часть остальных служанок. Гарри поднялся и посмотрел на брата, который вновь переключил внимание на клавиши, словно они скрывали все тайны вселенной. — Спасибо. — Пустяки, — бесстрастно отозвался Том. Быть может, для него так и было, но для Гарри… впервые в его жизни кто-то сделал для него что-то хорошее без скрытого мотива и ничего не ожидая взамен. — Я не согласен, но если ты так думаешь… — Гарри подождал, но Том явно не собирался спешить на ужин — и, если уж на то пошло, вообще вставать. — Ты разве не идешь? На миг их глаза снова встретились. — Иди вперед, я скоро. Кивнув, Гарри повернулся к выходу. Ускоряя шаг, он поспешил в столовую, где все остальные уже собрались. При виде младшего сына отец приподнял бровь. — Прошу прощения за опоздание, — тихо произнес Гарри. — Это место Тома, — заметил Драко, когда Гарри собрался сесть рядом с Теодором, который уткнулся взглядом в тарелку. Моргнув, Гарри стиснул зубы. Выбора не оставалось — пришлось сесть рядом с Драко. Отец откинулся на стуле, наблюдая за происходящим. Том выбрал именно этот момент, чтобы появиться и, не утруждая себя извинениями, занять единственный пустующий стул. Риддл-старший бросил в его сторону неодобрительный взгляд. Все знали, что Тома из всех своих детей он любит меньше всего, хотя тот был единственным одной с ним крови. Гарри даже вообразить не мог, в чем причина этой неприязни. Том был красив, умен и хорошо воспитан. Неизменно вежлив. Однако ничто не могло заставить их отца относиться к Тому лучше — даже то, что они были похожи как две капли воды. — Теперь, когда все в сборе, я хочу сделать одно объявление, — начал мистер Риддл, едва заметно повернувшись в сторону Гарри. — После долгих и тщательных размышлений я решил, что брачный союз пойдет на благо нашей семье. Он по-прежнему смотрел на Гарри и только на него. Юноша с тихим стуком отложил вилку, понимая, что и все остальные последовали примеру отца. — Я решил, что Гарри возьмет в жены единственную дочь семейства Уизли, — заявил мистер Риддл. — И как можно скорее. Нет нужды тянуть с этим больше необходимого. — Это глупо! — воскликнул Драко; на его бледном лице было написано возмущение. — Зачем вы отдаете Гарри этой бесполезной девчонке? В эту мерзкую семью? — Твой брат — не вещь, чтобы его кому-то отдавать, Драко, — фыркнул мистер Риддл. — Этот брак принесет ему только выгоду. Он получит свою часть состояния, и они с той девушкой заживут счастливо. Подальше отсюда — несказанные слова тяжело повисли в воздухе. — Забавно, что ты даже не соизволил поинтересоваться мнением Гарри на этот счет, — задумчиво протянул Том и отхлебнул из своего бокала. — Как будто речь вовсе не о его будущем. Мистер Риддл с неприязнью покосился на сына, не утрудив себя ответом. Затем он снова уставился на Гарри. Гарри понимал, что права голоса у него нет. Это не его дом, не его отец. Гарри был благодарен Тому за защиту, но все уже было решено. Зная мистера Риддла, нетрудно было догадаться, что тот уже договорился с Уизли. Ничего не поделать. Гарри вежливо поблагодарил за ужин и поднялся в свою комнату. Там ему не нужно было постоянно держать лицо. *** — Пришел сюда отпраздновать? Вопрос застал Гарри врасплох. Он сидел на причале маленького домика у озера совсем рядом с особняком. Оторвав взгляд от замерзшей воды, он посмотрел на Тома. Брат был облачен в черное с головы до пят. Сверкающие ботинки остановились совсем рядом с ним, но попытки присесть он не сделал. Ему просто позарез необходимо доминировать над всеми, да? — Скорее наоборот, — откровенно признался Гарри. Том, может, и не самый приятный человек из тех, кого он знал, и все же Гарри не чувствовал необходимости притворяться в его присутствии. Не то чтобы от Тома возможно было что-то скрыть, но это совсем другое. Том переступил с ноги на ногу, и ветхий деревянный настил заскрипел. Поддавшись любопытству, Гарри снова поднял голову и натолкнулся на холодный и внимательный взгляд брата. В нем не было ни понимания, ни сочувствия. С тем же успехом Гарри мог бы рассматривать стену. Оставалось только молчать и ждать. — У тебя есть шанс покинуть это место, — произнес Том. — Зажить новой, счастливой жизнью. И все же ты сидишь здесь и страдаешь, словно Золушка, которой запретили ехать на бал. Что за странное сравнение. Гарри недоуменно нахмурился, и брат улыбнулся. На холодном ветру волосы Тома, обычно тщательно уложенные, растрепались и лезли ему в глаза. Гарри был уверен, что у самого у него на голове сущий кошмар. Стоял декабрь, и на улице был настоящий мороз — такой холодной зимы он в Литтл-Хэнглтоне еще не помнил. Вечер постепенно перетекал в ночь, но ни Том, ни он сам не выказывали желания возвращаться в особняк. Все тело Гарри застыло от долгой неподвижности, руки и ноги начали неметь. — Да уж, повезло мне, — отозвался Гарри, глянув на замерзшее озеро. Том на это не купился. Неудивительно. Посидев пару минут, Гарри вздохнул, приподнялся на руках и потрогал ногой лед, проверяя его на прочность. Тот выдержал, и Гарри встал, прошел пару шагов и обернулся к Тому. Тот стоял, засунув руки в карманы, словно ожившая картина. По лицу его нельзя было прочитать, что же Том думает об этой инфантильной выходке. Затем Том улыбнулся, и это была неприятная улыбка. Слишком жестокая, слишком зубастая, чтобы быть искренней. Так улыбаются кошки перед тем, как наброситься на добычу. И Гарри знал, что Том нарочно позволил ему это увидеть — иначе просто притворился бы, как делал всегда. Гарри невольно отступил на шаг. Лед под ногами начал трескаться — так тихо, что за шумом собственного дыхания он едва расслышал. Продолжая улыбаться, Том протянул руку и шагнул вперед, оставаясь, впрочем, на берегу. Бесконечно долгое мгновение они стояли в молчании, прислушиваясь к треску льда. Затем, поняв, что выбора нет, Гарри ухватился за предложенную руку и позволил Тому вытянуть себя на берег, почти прижав к себе. Гарри уткнулся лицом в шею брата; одной рукой, на удивление теплой, Том по-прежнему держал его руку, другую же положил на талию. Левая рука Гарри — та, на которой остался шрам, вцепилась в плечо брата. Ноздри наполнил незнакомый аромат, видимо, принадлежащий Тому — запах книг или, может, пергамента и чего-то еще, для чего у Гарри не нашлось названия. Что-то почти сладкое, но не совсем. Он еще раз глубоко вдохнул, ожидая момента, когда его оттолкнут. Этого так и не случилось. — Спасибо, — выдохнул Гарри и отодвинулся сам, когда почувствовал, что происходящее стало совсем уж странным. Руки Тома на миг сжались сильнее, почти до боли, прежде чем он выпустил брата из объятий. Больше он не улыбался, но взгляд его, прикованный к лицу Гарри, напряженно сверкал, словно Том только что заполучил нечто очень ценное. Смотрелось жутковато. — Ты что-то хотел? — спросил Гарри, изо всех сил надеясь на отрицательный ответ. Он был не в настроении играть с Томом в его странные игры. — Нет. — Ну, тогда я пошел. Гарри ожидал возражений, но Том только кивнул. Не теряя времени, он направился прочь. Почти добравшись до особняка, Гарри обернулся. В сгустившейся темноте было тяжело что-то рассмотреть, но он готов был поклясться, что Том до сих пор смотрит вслед. Почему? Он мог только теряться в догадках. *** — Гарри? Гарри поднял голову. Это был Нотт. Надо же — первый заговорил с ним, назвал по имени, вот чудеса. — Да? Нотт появился будто из ниоткуда, перехватив его наверху лестницы. Впрочем, Гарри мало что замечал вокруг, слишком занятый попытками придумать, как избежать надвигающейся свадьбы. Братья едва не врезались друг в друга. — Можно тебя на минуту? — Нотт почему-то избегал смотреть ему в глаза. — Конечно, — тут же отозвался Гарри. Нотт привел Гарри в свою комнату и закрыл дверь. В комнате была кровать, большой шкаф и стол в углу, погребенный под таким количеством книг, что те едва не падали на пол. Однако внимание Гарри привлекло совсем другое. Он остановился посреди комнаты, уставившись на пустой холст, прислоненный к спинке стула. Нотт рисует? Он не замедлил задать этот вопрос вслух. — Ну, — Нотт замялся, словно не до конца уверенный в том, что собирался сказать. — Отчасти поэтому я и хотел с тобой поговорить. Затем он вздохнул, словно набираясь храбрости. — Можно я тебя нарисую? Конечно, если ты не против. Гарри моргнул и почти против воли улыбнулся. Просьба была до того банальной, что ему стало смешно. На фоне всего, что произошло за последние дни, предложение попозировать для картины казалось до нелепого невинным. — Конечно, — ответил Гарри и улыбнулся еще раз. — Где мне сесть и как? Может быть, всему виной неверный свет, но ему показалось, что Нотт покраснел. Какое-то время он растерянно молчал — словно вообще не ожидал, что Гарри согласится. Затем он перевел взгляд на стол с книгами и нерешительно приоткрыл рот. — Стол, — наконец выдавил Нотт. — Как насчет стола? Гарри двинулся в указанном направлении и перенес пару стопок книг на кровать, чтобы расчистить себе место. Затем, когда он начал устраиваться на освободившемся пятачке, Нотт остановил его. — Нет… нет, не садись… Ты можешь лечь на него? Так будет гораздо живописнее. Гарри пожал плечами: — Почему бы и нет? — он соскочил на пол и подождал, пока Нотт обустроит все по своему разумению. В итоге на столе осталось всего две стопки книг, одна — чтобы облокотиться о нее головой, а на вторую Гарри было сказано сложить ноги. Лежать так оказалось неожиданно удобно, почти как на кровати. Гарри застыл, поглядывая на брата, который увлеченно и на удивление ловко водил кисточкой по холсту. Нотт сосредоточенно хмурился, время от времени закусывал губу, и по мнению Гарри выглядел довольно забавно. Собственно, забавной ему казалась вся ситуация. Веселью в этом доме редко находилось место, и тем приятнее было его испытать. Так прошло около часа, и Гарри заскучал. Нотт молчал, и Гарри не хотелось отвлекать его разговорами; может, тот предпочитал рисовать в тишине. Снова и снова мысли Гарри возвращались к той ловушке, в которой он оказался, однако придумать, как из нее выбраться, он по-прежнему не мог. Даже упади он отцу в ноги, тот вряд ли смягчится. Убегать из дома тоже казалось не лучшей идеей. Что он тогда будет делать? Жить на улице? Единственное, что приходило Гарри в голову — попросить о помощи Тома и надеяться, что тот не рассмеется ему в лицо и не прогонит. С другой стороны, кто знает, что тот попросит взамен? Как ни крути, вариант сомнительный. Когда Нотт наконец объявил, что можно двигаться, Гарри с облегчением вздохнул. — Можно посмотреть? — спросил он, с любопытством подходя к картине. — М-м, пока нет, — ответил Нотт и торопливо набросил на холст белую ткань. — Я покажу когда закончу, обещаю. — О, — Гарри пожал плечами. — Ну, тогда я тебя оставлю. Нотт усмехнулся и проводил его до двери, буквально наступая на пятки. — Спасибо, — сказал он. — За терпение. Я знаю, что находиться так долго без движения тяжело. — Пустяки. В конце концов, мы семья. Они распрощались, и, несмотря на все свои колебания, Гарри обнаружил, что ноги сами принесли его к комнате Тома. Он постучал два раза и подождал, прислушиваясь к шагам за дверью. Гарри уже собирался уйти, когда та наконец распахнулась, и Том уставился на него с высоты своего роста. Казалось, приход брата его совсем не удивил, хотя до этого Гарри никогда так не поступал. Без единого вопроса Том посторонился, пропуская его внутрь. В комнате было чисто, даже слишком — словно тут никто не жил. Многочисленные книги аккуратно расставлены по полкам, а не свалены горой, как у Нотта. Кроме них, в комнате не было ничего, на чем бы остановился взгляд. Впрочем, нет — на небольшом круглом столике Гарри заметил золотой медальон с буквой «С» на крышке. Почти невольно он шагнул ближе и вытянул руку, чтобы коснуться затейливой вещицы, но в этот момент Том откашлялся, и Гарри снова повернулся к нему. Том был одет в черные брюки и белую рубашку, верхние пуговицы которой были расстегнуты. Гарри снова невольно восхитился тем, как он красив. Нужно было быть слепым, чтобы этого не заметить. — Что привело тебя на мой порог? Сесть он не предложил. Гарри решил, что Том хотел разобраться с его визитом как можно скорее. Что ж, отлично. Он и сам хотел того же. — Я хочу, чтобы ты расстроил свадьбу. Ему даже в голову не пришло спрашивать, сможет ли Том это сделать. Само предположение было бы оскорбительным. Разумеется, Том Риддл мог все. — Знаешь, — негромко произнес Том, подходя все ближе, — А я все думал, когда же ты ко мне с этим придешь. Гарри скривился от высокомерия, которым дышали эти слова, но не отодвинулся, даже когда брат буквально навис над ним. — Любопытства ради — как ты предлагаешь это сделать? — поинтересовался Том. Он смотрел на Гарри тем особым взглядом. Как Драко. — Зачем тебе мои советы? — спросил Гарри. — Ты все равно всегда поступаешь так, как сам считаешь нужным. Не отводя взгляда, Том склонил голову набок. Дыхание его щекотало Гарри лицо. Они стояли слишком близко. — Верно, но всегда забавно услышать план хуже своего собственного. Гарри так и подмывало его ударить, но вместо этого он глубоко вздохнул и сосчитал до десяти. Все это время Том стоял неподвижно, не отходя, но и не придвигаясь. Опасная ситуация, и Гарри прекрасно это понимал. Том просто наблюдал, выжидая, как же Гарри себя поведет. — Итак. Что ты хочешь взамен? Черные глаза вспыхнули, и Гарри заранее стало жутко от того, что он сейчас услышит. — Как насчет твоей души? — поинтересовался Том. Гарри вытаращился, борясь с желанием рассмеяться. Это что, такая шутка? По голосу брата было невозможно понять. — Это не смешно, — возмутился он. — Чего ты хочешь на самом деле? — Не смешно, — эхом отозвался Том, поднял руку и провел пальцами по лбу Гарри в очень странном жесте. Так, словно что-то чертил. От прикосновения по всему телу побежали мурашки, и дыхание перехватило. Он мог бы сбросить его руку, но стоял неподвижно, позволяя себя поглаживать. Да, вот верное слово. Так, словно он какой-нибудь домашний кот. Сердце в груди заходилось от непонятного волнения. — Я сделаю это. Расстрою свадьбу, — сказал Том, наклоняясь к нему. Губы его почти касались губ Гарри. Это нормально? Наверняка нет. — А с ценой разберемся потом. Тяжело сглотнув, Гарри кивнул — и почувствовал странное разочарование, когда пальцы брата покинули его лоб. Усмехнувшись, Том отступил на шаг. — Хм-м, — неуверенно произнес Гарри, — Спасибо. И помни — я хочу знать цену как можно скорее. — Ты уже второй раз благодаришь меня, Гарри. Смотри, как бы это не вошло у тебя в привычку. И будь уверен, свадьбы не будет. Все остальное обсудим позже. Это было все, что Гарри хотел услышать. Держа голову высоко, он молча развернулся и поспешил к двери. Том его не окликнул. Неужели все оказалось так просто? *** Джиневра Уизли — Джинни — широко ему улыбнулась; рыжие волосы сияющей волной спускались ниже плеч. Чем-то она напоминала Гарри его собственную мать. Он неловко улыбнулся в ответ и перевел взгляд обратно на свой нетронутый бокал с вином. Они сидели вдвоем во главе длинного стола, за которым собрались Риддлы и многочисленные представители семейства Уизли. Гости едва в рот им не заглядывали, подмечая любую гримасу, что Гарри пытался от них скрыть. Еще даже еду не подали, а его уже тошнило. Вокруг царила суета, бесчисленные голоса сливались в какофонию, а вес чужих взглядов на коже был невыносим. Джинни сидела рядом, расточая ему улыбки и добрые слова. Гарри пытался поддержать разговор, но не мог выдавить из себя ни единого законченного предложения. Джинни, похоже, не возражала. Гарри не мог представить, что в самом деле женится и будет жить где-то далеко отсюда. Жить с незнакомой девушкой, которая, похоже, влюбилась в него с самой первой встречи. Не сказать, что это было давно — они познакомились только что, перед началом церемонии помолвки, которая пока что больше походила на обычное застолье. Гарри сжимал в руке ложку и отчаянно хотел кого-нибудь ей стукнуть. — Разве ты не хочешь пить? — с любопытством спросила Джинни. — Твой бокал до сих пор полон. — Нет. Я в порядке. Вот и весь разговор. Почти против воли Гарри перевел взгляд на Тома, который как раз подошел поздравить молодую пару. Гарри не вслушивался в пустые слова, пытаясь вместо этого заглянуть под его вежливую маску. У него не получалось. Казалось, что Том, стоящий сейчас перед ним, и Том, с которым они не так давно говорили наедине — два совершенно разных человека. Джинни поблагодарила брата от них обоих, и Гарри был ей за это признателен. Том не сделал ничего, чтобы помочь, и вот к чему это привело. Гарри помолвлен с незнакомкой, в то время как Том оставался безучастным зрителем этого фарса. Гарри почти ненавидел брата за ложную надежду, которую тот ему дал. Почему было сразу не сказать нет? К чему весь этот обман? Не то чтобы сейчас это имело значение, конечно. Теперь уже ничего не изменишь. Драко, однако, пребывал в прекрасном настроении и, встретившись с Гарри взглядом, подмигнул ему. Гарри тут же отвернулся. Вскоре подали еду, и, когда Мэри поставила полные тарелки перед ним и Джинни, Гарри почувствовал, что аппетит пропал окончательно. Однако после того, как отец произнес речь о святости брачных уз, юноша взял ложку и принялся с отупелым равнодушием поглощать суп. Он окончательно смирился с судьбой. Мысль убежать из дома теперь уже не казалась такой глупой. Гарри едва успел проглотить три ложки, когда кто-то рядом громко закашлялся. Сначала Гарри не обратил на это внимания, но тут гости повскакивали с мест, и он с любопытством поднял голову. Драко бурно рвало на тарелку. Кто-то вскрикнул. Застыв, Гарри смотрел на вязкую черную жижу, вытекающую из широко открытого рта брата. Часть отвратительного месива запятнала белоснежную скатерть. Отец громовым голосом требовал доктора, но тут брат с силой ударился лицом о тарелку, разбив ее на куски, и застыл. Кто-то из дам закричал. Гарри смотрел и радовался, что не успел съесть так уж много. Нотт рыдал, не скрываясь, а Том хладнокровно прижал пальцы к шее Драко, пытаясь нащупать пульс. Тот явно был мертв, и Гарри казалось излишним прикасаться к телу, чтобы в этом убедиться. Лицо Драко смотрело в другую сторону, и Гарри этому порадовался. Вида почерневшей шеи ему хватало за глаза. Гости устремились к выходу, отталкивая друг друга, и даже Джинни последовала за своей семьей. Никто и не подумал попрощаться. Мистер Риддл прижимал окровавленную голову Драко к груди, и Гарри перехватил взгляд Тома, направленный на них. Каково ему было видеть, что чужак отцу дороже родного сына? Невозможно представить. Почувствовав его взгляд, Том повернулся к Гарри и, ловко лавируя между немногими оставшимися людьми, подошел к нему. Гарри бросилась в глаза кровь на его пальцах. — Итак, — небрежно заметил брат, словно обсуждая погоду — так, будто тело их брата не остывало сейчас всего в нескольких футах от них. — Твое желание исполнено, Гарри. Свадьбы не будет. Гарри открыл рот. Вопрос — самый естественный вопрос в данной ситуации — так и рвался с языка, отравлял мысли. Но Гарри промолчал; все слова его покинули. Можно подумать, он и так не знал ответа. На лице Тома читалось предвкушение, даже нетерпение. Он ждал, что же Гарри скажет. Ждал того самого вопроса. Вместо этого Гарри покачал головой и только молча смотрел, как к Тому все ближе подходят слуги. На фоне мрачной, угрюмой обстановки их привычная униформа казалась чужеродной. Гарри смотрел, как Том раздает указания, ловил на себе сочувственные взгляды, слушал высказанные шепотом соболезнования по поводу смерти брата и испорченной помолвки. Гарри понимал, что должен чувствовать хоть что-нибудь, но вместо этого ему хотелось только одного — пойти к себе и лечь спать. Быть может, тогда все снова станет хорошо. Не нужно будет думать ни о свадьбе, ни о мертвом брате. Однако Том не позволял ему уйти еще очень долго.