это чёртово сердце

Лучи раннего утреннего солнца пробиваются сквозь бледные и значительно потрёпанные занавески, всё ещё помнящие ту пьянку, когда на них вылили не менее стакана какого-то ярко-голубого коктейля, пятно от которого не смылось до сих пор, и игриво пляшут на лице рыжеволосого парня, прерывая его чуткий сон. Приоткрыв глаза, превозмогая яркий свет, слепящий даже сквозь веки, он оглядывается по сторонам, видя рядом с собой тихо посапывающую обнажённую блоднику, укутанную в простыню. Катя? Соня? Может, Вика? Он даже не пытался запомнить — всё равно он видит её в первый и в последний раз, зачем так утруждаться? — Вставай! — Данила резко тормошит девушку за плечо, желая, чтобы она как можно скорее покинула его комнату, квартиру, да и вообще жизнь, в которой она, судя по времени на часах, гласящих полдень, уже и без того задержалась слишком надолго. — Дань, ну ты чего, сейчас же такая рань… — лениво потягиваясь, зевает она, приподнимаясь на локтях и прикрываясь белоснежной простыней, контрастно выделяющейся на её загорелой коже, пытаясь обнять парня, тем самым мешая ему встать, но он грубо отталкивает её. — Ебаный рот, я сказал вставай, значит вставай! — громко прикрикнул Кашин, натягивая чёрные джинсы, ловя оторопевший взгляд блондинки, ожидавшей совсем не такого разговора после первой ночи, — Ты глухая, что-ли?! — Дань, ч-что происходит? — удивляется она, поднимаясь с кровати и, придерживая простынь, медленно собирает по всей комнате свою одежду, вчера в порыве страсти летевшую во все стороны. — Собирайся и иди. — с явной усталостью, не имеющей никаких на то причин, кивает в сторону двери парень, падая на кресло, и достаёт из кармана джинс пачку сигарет, закуривая одну из них, выпуская клубы мутного дыма, от которых девушка мигом начинает кашлять, не перенося запах табака. — В-в смысле?.. — с немым шоком на лице спрашивает она, — Ты же вчера говорил… — Мало ли, что я вчера говорил, — выражая абсолютную апатию ко всему происходящему, перебивает её Данила, — Я был бухой в хламину, и ты поверила в мои слова? — Н-но… — Погоди, ты что, и в правду серьёзно подумала, что ты мне нужна для чего-то ещё, кроме секса? — с гадкой ухмылкой на лице спрашивает Кашин, и блондинка, не выдержав, тут же сокращает расстояние между ними, звонко хлёстнув парня ладонью по щеке, разворачивается на носках и уходит, громко хлопая дверью.

***

— Уже пятая, Дань. Пятая за грёбаные шесть дней. — качает головой Юлий, сидя за барной стойкой на кухне, провожая взглядом Данила, подошедшего к холодильнику за газированной водой, — Как можно было потрать тридцать пять тысяч рублей за один вечер? — Ой блядь, Юлик, только от тебя мне не хватает гневных тирад. — закатывает глаза парень, делая жадный глоток воды, — Заебал уже с этим, серьезно. Завязывай, я сам буду решать, как мне жить. — Нет, Кашин, это как раз ты меня заебал! — вскакивает со стула Онешко, будто решив высказать всё, что в нём накопилось за долгое время, — Ты, по-моему, умеешь только бухать и трахаться! Разве нет? Что ты ещё умеешь? — до жути саркастично восклицает Юлий, — А нихуя! Думаешь, если у тебя есть друг с богатым папашей и охуительная харизма — больше ничего не надо?! — Юлик, я не… — пытается найти оправдание Кашин, но его перебивают. — Что «я не…»? Ты хоть раз пытался устроится на работу? — Да я пытался сотню раз, но мне всё время не везло с работодателя… — возмущённо бьёт кулаком по ни в чем не виноватой столешнице Данила, бросая на шатена убийственный взгляд. — А может это потому, что ты ничего не умеешь? — вновь иронично перебивает его Онешко, — Ты привык, что мой отец обеспечивал нас двоих с самого детства, ведь дружил с твоим, но я работаю и последние четыре года я живу на свои деньги, а ты только тратишь чужие. И меня никак не покидает чувство, что если тебя оставить посреди улицы с каплей денег ты просто здохнешь. Знаешь, я хочу, чтобы ты узнал, что такое настоящая жизнь, в которой нужно бороться за то, чтобы просто выжить. У моего отца есть одна пациентка, Лиза, и два года назад ей был поставлен диагноз — рак сердца. Она просто чудом дожила до своих шестнадцати. Её мать та ещё алкоголичка, а отец-наркоман бросил их, когда узнал про болезнь, не желая дальше связывать свою жизнь с обречённой и вкладывать в неё деньги. — сделав глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло, и бросив на Кашина, пытавшегося вставить свои «пять копеек» гневный взгляд, парень продолжил, — Каждый новый день может стать для неё последним, а всё, что её окружало последний год — это серые стены больницы и сочувствующие лица врачей, но я никогда не видел её грустной, расстроенной или плачущей. Энтузиазму этой девушки нет предела, не смотря на то, что больше пары месяцев она никак не протянет, и знает об этом, а ты в свои двадцать четыре, имея кучу денег, тачку и дохуя тёлок, каждую ночь проводя в клубах только и делаешь, что ноешь о том, какая у тебя херовая и скучная жизнь. — Это всё конечно очень грустно и поучительно, но нахуя ты мне это вообще рассказываешь? — всё таки перебивает друга Кашин, с громким стуком ставя уже пустую стеклянную бутылку минералки на стол, заинтересованно изогнув бровь, — И, знаешь, немного неприятно слышать от лучшего друга то, что он считает, что ты ничего не умеешь. И, впрочем, очень напрасно. — саркастично хмыкает парень, отводя взгляд в сторону, чувствуя восцарившееся напряжение. — Твоя сумка в коридоре. Все твои карточки мой отец уже заблокировал, в кошельке у тебя есть пару тысяч. Вперёд. Покажи, что ты умеешь. — с вызовом и лёгкой усмешкой смотрит в глаза Данилы Юлий. — Что, блядь?! — возмущённо встакивает на ноги Кашин, — Ты охуел?! — Сомневаюсь. — иронично смеется шатен, — Сможешь вернуть моё расположение, если подружишься с Лизой, потому что друзья ей сейчас очень нужны. Вот, — он протягивает листок с адресом и номером телефона, — удачи. — кивает Онешко, хлопая пребывающего в некой прострации друга по плечу и подталкивая его к двери. «Я позвоню тебе через пару дней, чтобы узнать, жив ли ты» — слышит стихающий голос Юлика позади себя Данила, спускаясь по лестничным пролётам. Он до сих пор не мог поверить, что тот, с кем он дружит больше, чем себя помнит, так с ним поступил. Его, конечно, можно было понять — сидеть на шее у отца друга в двадцать четыре было явно не успешной жизнью. Но также он твердо осознавал, что ещё покажет этому в какой-то степени ебанутому шатену, чего он стоит.

***

— Здравствуйте, Данила Владимирович. — кивок в ответ, — Начнём. У вас есть какой-то опыт работы с сфере хореки или кейтеринга? — спрашивает у Кашина седоватый лысеющий мужчина, представившийся как Анатолий Владимирович, который являлся его возможным работодателем, облокотившись на спинку большого мягкого кресла. — Э… Нету. — с небольшой заминкой отвечает Данила, нервно стуча ногтями по столешнице. — Хорошо… — тяжело вздыхая, поджимает губы мужчина, — Какой тогда у вас опыт работы? Какие-то компании? Какая сфера? — Это моя первая работа. — опускает взгляд парень, чувствуя, что ему впервые за много лет становится по-настоящему стыдно. — Ладно. — недовольство бьёт ключом, — Вы хотите работать у нас официантом, я вас правильно понял? — после очередного долгого и ничего хорошего не предвещающего взгляда на скромное резюме Кашина спрашивает Анатолий Владимирович. — Да. — кивает он. — Вы хоть имеете какое-либо понятие о том, что из себя представляет эта работа? Сможете ли вы быть вежливы с каждым посетителем, каким бы грубым он ни был? Сможете работать долго, не теряя продуктивность? — Нет. — вздыхает парень, чувствуя наростающее напряжение и неловкость. — Что именно «нет»? — уточняет мужчина, слегка приподнимая тёмные седеющие брови. — Всё. — отвечает Данила, вставая из-за стола, теперь уже чётко осознавая, что работу он сегодня не получит, в какой-то степени, к своему сожалению, соглашаясь с Юликом. *** — Блядь. — бормочет себе под нос Кашин, понимая, что уже стемнело, а он обошёл все ближайшие хостелы, и каждый был забит до отвала, будто сотни Юлиев Онешко повыгоняли сотни Данил Кашинов, вот только им всем повезло найти койку хотя бы на одну ночь, в отличии от него. Бросив взгляд, полный отвращения, на лавку, на которой он сидит, парень ложится на неё, уже зная, что наутро у него будет жутчайшая крепатура абсолютно всех частей тела, и прикрывает веки. Но спустя какое-то время из состояния лёгкого дрёма его выводит чей-то настойчивый голос. — Кашин? — открыв глаза, Данила обнаруживает стоящего рядом с ним темноволосого парня, почему-то кажущегося ему очень знакомым. На улице уже было окончательно темно, а количество людей значительно уменьшилось, — Дань, это ты, что-ли? — Кхм… Извини, но я в душе не ебу кто ты такой… — спросонья, зевнув, отвечает парень, вставая со своей импровизированной «лежанки». — В смысле, Дань, это же я, — смеётся знакомый незнакомец, присаживаясь на лавку рядом с Кашиным, — Руслан. Руслан Тушенцов. Мы ходили в один универ и переодически бухали вместе. — напоминает он, вынимая из кармана ветровки портсигар, доставая сигарету и предлагая её Даниле, который, естественно, не в силах отказаться от такого заманчивого предложения, — Рассказывай, как до такого докатился. Кашин, обрисовав во всех деталях сложившуюся ситуацию, получил от Тушенцова предложение переночевать у него, по крайней мере пару дней, так как тот просто не мог бросить в таком положении старого хорошего друга.

***

— На-асть, я дома, — кричит Руслан, закрывая входную дверь, и буквально через мгновение после его крика в коридоре появляется миловидная девушка с ярко-красными волосами, держащая в одной руке сковороду с чем-то очень ароматно-пахнущим, а в другой деревянную лопатку. По её внешнему виду никак нельзя было даже просто допустить, как эта аккуратная и хрупкая девушка могла не то что встречаться, даже просто познакомиться с таким в корни отличающимся от неё абсолютно во всём Тушенцовым. — Вернее, мы. — изогнув бровь, поправляя своего парня, хмыкает она, возвращаясь обратно на кухню, — Руки мойте и идите жрать. — Ты что, наконец остепенился? — тихо, чтобы не услышала девушка, спрашивает у Тушенцова Данила, выдавливая себе в руки мыло из дозатора. — Ага, вот уже три года. Думаю предложение делать. — с широкой улыбкой шепчет Руслан, явно вспоминая что-то до безумия приятное — его с головой выдавали счастливые искорки в глазах. — Ну ты конечно и влип. — посмеивается Кашин. — Напрасно ты считаешь серьёзные отношения хуйней… Хотя я и сам так думал лет пять назад. — слегка хмурясь, несогласно качает головой брюнет, вытирая руки ярко-алым махровым полотенцем, — Это охуительно, когда есть тот, кто будет ждать тебя с работы. Охуительно, когда кто-то скучает по тебе, во время твоего отсутствия. Охуительно, когда есть тот, кто искренне заплачет при твоей смерти. — Тушенцов после достаточно неординарной для его лексикона фразы погружается в свои мысли, а Данила в очередной раз за время их сегодняшней встречи убеждается в том, что его друг совсем не тот, кого он знал раньше. Все окружающие его люди меняются, вот только Кашин почему-то оставался всё тем же, кем был ещё в старших классах. Парнем, ищущим, как бы развлечься, не думая о последствиях. — Да, братан, она серьёзно промыла тебе мозги. — он дружески хлопает Руслана по плечу, радуясь, что сам не ввязался в эту опасную авантюру, под названием серьёзные отношения, и не планирует этого делать. — Я уверен, что найдётся человек, с которым ты поймёшь мои слова. — с лёгкой усмешкой хмыкает брюнет, проходя на кухню, и Данила идёт вслед за ним, напрасно считая, что никогда не поймет его слов. — Ну и кто ты такой? — заинтересованно спрашивает девушка, ставя на стол тарелки с аппетитным омлетом, внешний вид которого ещё сильнее пробудил в Кашине чувство голода. — Данила Кашин. — Ага, это прям так расширило мои познания о тебе, я теперь чувствую, будто мы знакомы всю жизнь. — саркастично улыбнувшись, отвечает Настя, кладя в рот кусочек омлета. — Мы с ним дружили в универе, он, между прочим, жил очень не дурно, а сегодня я застал его спящим на лавке. — пожимает плечами Тушенцов, съевший уже не менее половины своей порции. — Я Настя, как ты мог догадаться. — хмыкает красноволосая, протягивая Даниле ладонь для рукопожатия. — Приятно познакомиться. — улыбается Кашин и слабо пожимает ей руку. — Мне тоже. — лицо девушки впервые за его присутствие озаряет легкая искренняя улыбка, — Ну, рассказывай, как до такого докатился.

***

— Алло. Даш? — Чёрт, Даня! Я же просила тебя мне не звонить! Если Юлик узнает, он нам обоим такой пизды даст! — рассерженно шипит девушка, явно недовольная тем, что друг её парня звонит ей, когда она тысячу раз просила этого не делать. — Блядь, ну Дашуль, любимая, я тебя умоляю, помоги! — умоляюще стонет парень, ментально возлагая на её хрупкие плечи все свои надежды. — Ебаный рот, Кашин, что тебе опять надо? — не церемонясь резко спрашивает Каплан, ожидая чёткого ответа в течении десяти секунд, иначе ей просто надоест этот бессмысленный разговор и она бросит трубку. — Даш, пожалуйста, устрой меня к себе на работу — меня нигде не хотят брать! — Я бы тоже никуда не взяла двадцати четырехлетнего амбала-алкаша без какого-либо опята работы в принципе. — фыркает Даша, ни капли не сочувствуя парню — сам виноват, так пусть и разруливает сам, — Тем более, мне три часа назад звонил Юлик, и знаешь, что он мне сказал? — риторически спрашивает она, — Ни за что и не при каких условиях не брать тебя к себе на работу. — будто ставит точку в их разговоре. — Ну Да-аш! — по-детски канючит Кашин, молясь всем богам чтобы она согласилась, потому что другого варианта у него нет, — И вообще, ты у меня в долгу! Ты же помнишь тот случай? — немного нагло напоминает он, и уже со значительно меньшей уверенностью добавляет: — Ты мой последний шанс… — Твою мать… — бормочет себе под нос Каплан, — Чтобы завтра в восемь был на месте. — до жути недовольно бросает блондинка, после чего парень остаётся один на один с быстрыми гудками на том конце провода. Он, радуясь сговорчивости девушки, слегка оголяет зубы в довольной улыбке, удобнее устраиваясь на мягкой кровати, выделенной ему Русланом и Настей, всё же осознавая, что не так у него всё и плохо.

***

— Здрасьте. — шмыгнув носом и вытерев ноги о милый коврик с надписью "Welcome", Данила заходит в уютное заведение, оформленное в кофейно-бежевых цветах с несколькими ярко-желтыми акцентами, в виде подушек и ламп, в котором всегда царила уютная домашняя атмосфера, так привлекающая посетителей — Дарья Каплан прекрасно знала, что нравится людям. Тут же отмечая за барной стойкой миловидную пепельную блондинку с волосами до плеч и крашенного блондина с тёмными отросшими корнями, он пересекает комнату и подходит, естественно, к первой. — Доброе утро, молодой человек, что вы будете заказывать? — она приветливо улыбается, заинтересованно разглядывая парня, которого видела в их кофейне впервые. — Американо без сахара. Спасибо. — не задумываясь, делает заказ Кашин, — Как же зовут прекрасную даму? — используя одну из своих самых ослепительных и обаятельных улыбок, спрашивает он. — Лера. — смущённо опускает взгляд девушка, включая кофемашину. — Лера… Красивое имя. — будто пробуя его звучание на вкус бормочет парень, — А я Данила. — Приятно познакомиться. — искренне отвечает она, ставя на барную стойку чашку с уже готовым кофе. — Мне тоже. Надеюсь, ты поможешь мне тут освоиться? — с многозначительной усмешкой спрашивает он, но, ловя непонимающий взгляд девушки, тут же исправляется: — Мы же, как никак, будущие сотрудники. — Так ты у нас работать будешь? — с нескрываемой радостью в голосе уточняет блондинка, приподнимая светлые брови. — Ага. — кивает, — Черт, точно, не подскажешь, где сейчас Даша? Каплан? — Она, скорее всего, у себя в кабинете… — задумчиво поджимает губы Лера, немного смущаясь от пристального взгляда Кашина. — Хорошо, спасибо. Можно я возьму твой номерок? — обворожительно улыбается Данила, уже, естественно, зная, каков будет ответ девушки. — Ну… давай… — под милую смущенную улыбку блондинки парень достаёт из кармана телефон, готовясь записывать номер, но его прерывает лёгкий звон, оповещающий о новом посетителе. — Всем привет! — до жути знакомый голос не даёт покоя, а после секундной паузы наступает осознание того, кто его обладатель, и у Кашина по спине пробегает холодок, — Где Дашка? — то, что Онешко решил заявиться к своей девушке на работу именно тогда, когда туда пришёл Данила, было чуть ли не самым худшим, что могло произойти. Не найдя ничего лучше, он наклоняется через барную стойку и, аккуратно придерживая Леру за шею, впивается в её бледные губы, пытаясь максимально незаметно накинуть на голову капюшон, надеясь, что так Онешко не поймет, кто стоит к нему спиной. Уже через мгновение проклиная себя за эту тупейшую идею, продолжая целовать оторопевшую девушку, Кашин ждёт, что сейчас на него обрушится поток всевозможных ругательств от обоих, но этого почему-то не происходит. — Дарья Александровна у себя в кабинете. — отвечает парень, стоящий рядом с ними за барной стойкой, сразу поняв, что к чему. — Спасибо, Илюх. И… Когда они закончат, — с лёгким недовольством он кивает в сторону Леры неопознанного им Данилы, — скажешь Лерке, что работа — не самое подходящее место для личных отношений. — Хорошо, Юлий Александрович. — кивает Илья и, поправляя светлую челку, провожает шатена взглядом, — Можешь расслабиться, он ушёл. — с усмешкой хмыкает он, после чего Кашин наконец отрывается от всё ещё стоящей в ступоре блондинки. — Бля, братан, спасибо. — он благодарно пожимает блондину руку и поворачивается к девушке с широко раскрытыми глазами, шокированно коснувшейся пальцами своих губ, — Лер, я надеюсь, мы ещё повторим. — Данила подмигивает ей и вслед бросает, — Прости, что так вышло. — парень поджимает губы, готовясь к крикам девушки, но сегодня ему слишком сильно везло. — Да… Ничего… Страшного. — кашлянув, бормочет она, поднимая глаза на облегчённо выдыхающего Кашина. — А ты чего так испугался прихода Онешко? Ебёшься с Дашей за его спиной? — смеётся Илья, заинтересованно глядя на парня, желая узнать причину столь сильного страха того, что Юлий заметит его. — Да не, ты чё. — отмахивается Данила, хмуря брови, — Я бы рассказал, но это слишком долгая история. Можем где-нибудь встретится и я вам расскажу, если интересно, а то сейчас, боюсь, может нагрянуть Юлик, и тогда мне полная пизда. — поежившись от одной мысли о сиюминутном появлении Онешко перед ними, Кашин решает быстрее закончить разговор, — А перед тобой, Лер, я хочу извиниться отдельно, поэтому предлагаю пойти со мной сегодня куда-нибудь. — Я… Ну, да. Конечно, пошли! — растерявшись, с милым смущением отвечает блондинка, вызывая у парня улыбку умиления. — Тогда в семь в кафе напротив. — подмигивает Данила, выходя из кофейни.

***

— Твою мать, Кашин, у тебя мозги есть?! — орёт вечно спокойная Дарья, пытаясь держать себя в руках, но ломает ещё один карандаш пополам, раздражённо отбрасывая две части предмета для письма куда-то влево, — Или главную роль в твоём организме на себя взял хуй?! Ты хоть понимаешь, что если бы Юлик увидел тебя здесь он бы убил нас обоих?! — она облокачивается на спинку кресла, прикрывая глаза, потирая указательными пальцами виски, пытаясь успокоиться, но выходит откровенно плохо. — Ну не увидел же! — самодовольно фыркает Данила, сидя в кабинете у подруги, спустя час после неожиданного для их обоих прихода Онешко. Издав приглушённый полу-рык, Каплан достаёт из шкафчика под её рабочим столом бутылку алкоголя, понимая, что другого варианта восстановить нервные клетки у неё попросту нет, и тут же звонко шлёпает парня по руке, потянувшейся к стакану с янтарной жидкостью. — Сегодня не хочу тебя больше видеть, и так весь день по пизде, завтра чтобы в пол девятого был здесь. — качает головой блондинка, пока Кашин, довольно улыбаясь, под облегченный выдох, покидает её кабинет.

***

— Вроде эта… — бормочет себе под нос парень, стоя перед темной деревянной лакированной дверью, намереваясь нажать на звонок, но почему-то стоит, никак не решаясь, больше минуты, — Блядь, что я вообще здесь делаю… — выдыхает он и нажимает на заветную кнопку, слыша звон за дверью, оповещающий о его приходе.