Вечный сон

Ино всегда была внимательной к людям и робкое цветение Сакуры тоже углядела первой. Окружила её заботой, вытравила всякую неуверенность в себе и, оглядев творение рук своих, серьёзно заявила: «Расцветёшь». И, разумеется, оказалась права. Как бы народ не посмеивался над «весной юности» Зелёных Зверей Конохи, а Сакура неумолимо тянулась вверх и набирала цвет. Яркое, заметное красное платье ладно садилось по фигуре, красная же лента оттеняла нежно-розовые пряди. Глаза цвета свежей листвы только подчёркивали сходство с цветущей вишней, и Сакура впервые начинала любить собственное имя, забывая и об обидных сравнениях с бревнами, и о широком лбе. Не красавица, конечно, но вполне симпатичная, если правильно себя подать! Предполагаемый расцвет юности пронёсся совсем быстро. Не благодаря, а вопреки приходилось подниматься, сжимать кулаки и идти дальше. Сакура обрезала путающиеся в ветках волосы, спрятала сбитые в кровь ладони в перчатки. Неудобное платье сменила на дешёвые безрукавки и шорты: всё равно одежда долго не жила на подавшемся в рост теле. А рост был заметен и невооружённым глазом: Сакура пустила корни, укрепилась, уверенность стала черпать из собственных знаний и силы. И плевать, что косились с лёгкой опаской. Она вытирала руки о грязно-розовый медицинский фартук, сплевывала кровь и думала, что к чёрту образ милой девочки, к чёрту всё. Ей бы сил набраться до бури! Затишье не бывает долгим. Всё, что не убивает, делает сильнее. Вот и шторм, бушевавший на весь Альянс, что-то сломал в сознании, раскрошил всё детское, что осталось. Время же плавной рекой обогнуло Сакуру, сгладило острые углы в характере, напитало и наделило мощью. Сила теперь таилась внутри, за обманчивой хрупкостью тела и зелёным льдом глаз, и тяжесть её была сродни новой жизни, зарождающейся где-то внутри. Длинные волосы уже стелились по спине и щекотали шею, но Сакура игнорировала неудобства. Придёт время, и она предаст эту увесистую косу храмовому огню, задобрит богов, чтобы Саске вернулся со своей войны. А пока Сакура вежливо улыбалась — бесклановая, но принцесса — и привыкала к образу счастливой дурочки. А что внутри творилось, только их команды и касалось. Время шло, а Сакура всё такая же: немного нескладная, широколобая и плоскогрудая. Подобно наставнице только отмахнулась от старости: лёгкое, звонкое тело было куда удобнее трясущихся старческих ладоней. А в остальном, какая уже разница? Путник, конечно, обернулся бы на звенящий смех, а пьяный мужчина в баре непременно бы отметил «белобрысую девку в самом соку», но оба поёжатся, встретившись взглядом. Глаза — зеркало души, и отражалась в нём отнюдь не девчонка. Да и волосы, гляди-ка, седые, выцветшие давным-давно!.. Сакура бывает белой.