Вечный сон

— Ну ты даёшь, Сакура-чан! — выдохнул Наруто, восхищенно глядя на неё. — А что я такого… — начала было Сакура, но опустила взгляд на землю и замерла. Непонятно когда появившаяся торжествующая улыбка медленно растаяла. Каким образом она умудрилась разбить голову лежащему подле амбалу не понимала ни Сакура, ни настороженно глядящий на неё сенсей. Девушка подтянула ноющую кисть к груди, дотронулась до сбитых костяшек. В плане «стой рядом и защищай» определённо что-то пошло не так. За недоумением накатила удушливая волна стыда, потому что Саске тоже смотрел на Сакуру. Совсем мельком глянул, если уж на чистоту, но во взгляде было далеко не восхищение или что там должно читаться в бездонных глазах любого парня. Сакуре ведь полагалось хрупкой статуэткой замереть рядом с заказчиком, на худой конец изящным росчерком куная отправить разбойника к Морфею, а не нанести тяжёлую черепно-мозговую травму хрупкими девичьими руками. По крайней мере, родители твердили именно это. В итоге всё закончилось благополучно: старик жив-здоров, Сакура, вроде, тоже. А зудящие в сознании противоречивые чувства торжества и вины пока можно и проигнорировать. Звонкий голос внутри головы успокоил: этому ублюдку стоило преподать урок, чёрт подери! Сакура, на самом деле, была хорошей девочкой. Кланялась, мило улыбалась, не дерзила старшим, и вообще если и не являла собой образец вежливости, то определённо к нему стремилась: хочешь-не хочешь, а будь добра, соответствуй классу, полному клановых наследников. Шумно радоваться, злиться, от избытка чувств кидаться к друзьям на шею было привилегией, Сакуре недоступной. Все самые яркие, желанные чувства она закопала где-то внутри, тщательно оберегая образ пай-девочки. В голове её, впрочем, никто не ограничивал. За робкой улыбкой и кокетливым взглядом из-под ресниц хорошо прятался праведный гнев или ехидный смешок над глупым, казалось бы, розыгрышем — какая-то часть Сакуры во всю наслаждалась происходящим. Но сейчас эта часть смеялась куда громче и толкала воображаемым локтем в воображаемый же бок, призывая присоединиться к веселью, самой ломануться в битву, а не строить нелепые ловушки. Навязчивое желание пустить оружие в дело усиливалось, но Сакура списывала это на бессонную ночь посреди Леса Смерти и натянутые до предела нервы. Терпение вместе со способностью себя контролировать лопнуло, стоило ей завидеть вражескую команду. Сакура словно со стороны увидела, как встала и сгруппировалась. С остервенелой яростью, не чуя боли в пронзённой руке, кинулась на противницу, что заведомо сильнее; осознавала, но не ощущала удары по голове, только зубы крепче сжимала, опьянённая азартом битвы. Никаких мыслей о внешности или образе милой девочки, только маячащее перед глазами желание защитить. А потом словно щёлкнуло. Наваждение ушло, а ощущение чьего-то присутствия совсем рядом стало сильнее, чем обычно. Сакура при всём желании не смогла бы сказать, когда впервые услышала чужой голос внутри себя. Она, казалось, всегда была не одна, но простая мысль — их двое! — почему-то пришла в голову только сейчас. Что-то правильное было в том, чтобы справиться вместе. Вместе пережить этот чёртов экзамен, разбить технику Яманака и набраться смелости пойти в ученицы к самой Хокаге. Вместе осознать, что никакого «мы» в одном теле быть не должно. Среди рассыпающихся, бездушных книг случайно увидеть собственный диагноз. Ласковой рукой Пятой обрести единение.