90

Долгожданная встреча наступила как-то слишком быстро. То есть, Женя был как на иголках все время до самой встречи, но ровно за пятнадцать минут до того, как непосредственно столкнуться лицом к лицу с Федей, коленки Евгения начали предательски подрагивать. Даже не подрагивать, а приятно вибрировать с задней стороны. Будто бы от восторга… в прочем, об этом Женя старался не думать. Как и о том, что выступил инициатором чуть ли не гребаного свидания (в этом он себе никогда не признается, но, кажется, это оно и было) с человеком, который в свое время обращался с ним не очень хорошо. Молодой человек старался не задаваться вопросами по поводу того, что чувствует, иначе он бы немедленно все отменил и заперся в квартире, пытаясь вытравить идиотские мысли из своей головы. А мыслей было много. Женя, может, и не помнил, а может и делал вид, что не помнил, но Федя со своими чудесными глазами и хитрющей улыбкой просачивался в его сны. И что именно он там делал, Женя уже точно не вспомнил бы даже под пытками. Сейчас они вдвоем с очень странными лицами, полными осторожности и едва скрываемого счастья, брели по тротуару в сторону дома Феди. Женя задумчиво жевал нижнюю губу. — Странно не испытывать беспокойства, идя с тобой, туда, где… — Федор обеспокоенно заглянул в лицо молодого человека, это заставило Женю прерваться и вздохнуть. Младший немного помолчал, но после все-таки начал говорить. — Тогда ей очень не понравилось то, что я не мог заставить тебя остаться с нами. А я не мог заставить тебя сделать хоть что-то, ты же такой… — он замолчал, качая головой, когда Женя обратил на него заинтересованный взгляд, — ну, ты не похож на любителя таких собраний и шумных гулянок. Да и не хотелось мне остаток ночи наблюдать, как она вешается на тебя… Эти слова заставили Евгения самую малость смутиться и слабо улыбнуться. Федя заметил это и самую малость порозовел. Затем принялся копаться в карманах в поиска ключей. — Ну, ясное дело мне потом за это досталось. Хорошо досталось, говорить было больно еще неделю. Я обозлился на тебя. Ты ведь заставляешь меня чувствовать… штуки. Это не оправдывает меня, — тут же добавил он хмуро, — но я рад, что осознаю теперь, насколько дерьмово поступил. Я клянусь, что никогда не поступлю с тобой так больше. Ни с кем вообще. Женя посмотрел в серьезные глаза Федора и снова промолчал, полагая, что слов тут не нужно. Он доверился, а сообщать об этом вслух вовсе необязательно. С легкой улыбкой Федя придержал дверь для Жени, оба тихо посмеялись над этим. Атмосфера начала постепенно разряжаться. Квартира встретила Евгения идеальной чистотой. Видно было, что Федя готовился к его приходу, нигде не было ни пылинки, пахло свежестью и уютом, это расслабляло. Парень снял верхнюю одежду, прошел на кухню и плюхнулся на стул, пока Федя возился с чайником. Вскоре перед ним возникло две красных в белый горошек кружки, из которых валил пар и слабо пахло черной смородиной. Женя притянул к себе одну и шумно отпил. Это несколько позабавило младшего, который сел почти напротив. Оба разглядывали друг друга, молча, но с большим интересом. Женя после работы был в рубашке и свитере, поэтому теперь, сидя с кружкой горячего чая в руках (а может, просто под взглядом парня напротив), он ощутил, как ему становится жарко. Он немного поерзал, потом отодвинул кружку, неловко улыбаясь. — Жарко как-то, — учитель потянул свой серый свитер за горловину, ловко снимая. Только воротник с одной стороны задрался, а белокурые отросшие пряди растрепались. Все это придавало ему совершенно очаровательный вид, поэтому Федор без зазрения совести залюбовался, забывая что-нибудь ответить. Он невольно потянулся к волосам Жени, чтобы поправить упавшие на глаза и щекочущие нос пряди. Женя слабо улыбнулся, ощущая теплые пальцы в своих волосах. — Ох, спасибо! Я и не заметил, как все растрепалось. — Всегда пожалуйста, — Федор с неохотой убрал руки, садясь обратно. Разглядывания продолжились, только теперь Федя и не думал хоть как-то разрядить обстановку, сделать их посиделки более шумными или веселыми. Он просто сидел напротив Жени, подперев рукой голову и смотрел. Женя же пребывал в постоянном смущении, но оно едва ли было неприятным. Под взглядом Феди он ощущал себя значимым и дорогим, что было странно и смущало его, но в хорошем смысле. — Ты хорошо смотришься на моей кухне, — вдруг сообщил Федя со слабой ухмылочкой, что заставило Женю недоуменно приподнять бровь. — Действительно? — молодой человек кивнул, а блондин слабо улыбнулся. — Что ж, это был самый идиотский комплимент, который я когда-либо слышал, но однозначно самый лучший. Федор засмеялся. — Я всегда был ужасен в этом, но спасибо, что пытаешься убедить меня в обратном. Женя заерзал на стуле. Он не знал, можно ли эту встречу действительно причислить к свиданиям, или нет, но он явно ощущал, что чего-то тут не достает. Однако, что-то говорить по этому поводу он не решался. Если бы он знал, что со своей стороны Федор чувствовал то же самое, эта ситуация могла бы как-то решиться. Но, увы, он не знал. Так что, оба просто продолжали сидеть на месте, время от времени поглядывая на дно своих пустых кружек. — Так, я, наверное, пойду, — первым не выдержал Евгений, поднимаясь с места. Федор стремительно подорвался со своего, растерянно следя за старшим взглядом. Хотелось остановить его, может, рассказать ему что-то, показать, черт его знает, только оставить на подольше. Парень растерянно вздохнул. — Конечно, как тебе будет угодно, да и уже поздно, — он обеспокоенно задергался, растерянно следя за тем, как парень надевает свитер обратно, как проходит в прихожую, чтобы обуться. Младший схватил свою куртку, — уже поздно, поэтому я провожу тебя. — Я не думаю, что это обязательно, — качает головой Женя, но Федор одним жестом руки прерывает его. — Брось. Мне несложно, сам знаешь. Парни пошли тем путем, что был дальше, но зато безопаснее. Поэтому, по дороге им не встретилось никого, кроме парочки припозднившихся трудоголиков. На улице разговор пошел как-то проще, поэтому всю дорогу Женя в красках расписывал Федору прелести работы учителем, а тот иногда забавно и высоко смеялся с его историй. — Ладно, — они замерли у подъезда, в голосе Жени явно слышалось нежелание уходить. Парень разглядывал Федора, похожего больше на маленького воробья под светом одного единственного фонаря, в огромной кожаной куртке и капюшоне. Внезапно так сильно захотелось обнять его, чтобы его очаровательный нос перестал мерзнуть, а сам он перестал плясать с ноги на ногу, в надежде хоть чутка согреться. Это Женя и поспешил сделать, притянув к себе щуплое тельце. Кажется, Федя только этого и ждал, потому что он незамедлительно прижался к старшему в ответ, тихо хихикая и прижимаясь к груди старшего покрепче. Не глядя, парень потянул ручку двери подъезда на себя, затаскивая их двоих внутрь. Женя про себя только успел порадоваться, что внутри никого не было, как почувствовал у себя на шее холодные губы. Федя быстро нагревался, так что вскоре дискомфорт, а с ним и мурашки прошли. Остался только Федя спереди и стена сзади. Конечно же, младший поцеловал его, схватив своими широкими руками за лицо и поглаживая большими пальцами. У Жени возникло ощущение, что его руки сами лучше знали, как нужно делать, потому что он не думал о том, чтобы обнять Федора в ответ, запустив пальцы под его футболку, ощупывая теплый живот, нет. Его руки сами сделали это, без какого-либо участия мозга. Темнота и страх перед обнаружением сделали свое дело, Женя тихо выдохнул со стоном, шумно сглатывая и отстраняясь от Феди, пока тот приник к его шее, торопливо и мокро целуя. — Только без следов, пожалуйста, — удивительно, но Женя еще был способен адекватно мыслить! В голове возник образ жены, разгневанной или разочарованной, но он почти моментально уплыл далеко, заменяясь тысячей образов Федора и того, что сейчас происходило. После его слов, Федор кажется только раззадорился, поэтому в ход пошли еще и зубы, что заставило Евгения ошалеть окончательно, хватаясь за плечи младшего. Вскоре, однако, мозг отключился окончательно, а руки заняли место короля бала, полностью управляя тем, что происходит. Женя запрокинул голову, снимая капюшон с чужой головы и запуская свои пальцы в волосы Феди, прижимая его ближе к себе. Однако тот вдруг неожиданно отстранился, в полутьме широко раскрыв алый рот. — Прости, прости, пожалуйста! — залепетал он, урывками целуя Женю, пока тот приходил в себя и возвращался с небес на землю. — Я не хочу, чтобы это случилось в подъезде твоего дома, боже. Все должно быть не так, верно? Женя покачал головой, все еще тяжело дыша. — Я не знаю. Младший привалился к противоположной стене и закурил, пытаясь унять себя. Женя просто молча наблюдал. — Не возражаешь, если я приду завтра? — тихо спросил Женя, без всякого зазрения совести любуясь тем, как аккуратное Федино лицо слабо ему улыбается. — Конечно, нет. Я счастлив, когда ты рядом, — парень пожал плечами. — Ты ведь не осуждаешь меня? — Женя обеспокоенно заглянул в глаза младшего. — Нет, — покачал головой Федор, выкидывая окурок под ноги и туша. — Я бы не посмел. Оба переглянулись. Уже более спокойно и без видимого беспокойства Федор чмокнул Женю в нижнюю губу и скрылся в тени, в стороне, где был путь к нему домой. Евгений остался один на крыльце. Он глубоко вдохнул ночной воздух. Он частенько думал о том, каким бы словом можно было этот особенный ночной воздух назвать. Чистый? Возможно. Он чистый от людей, он не сотрясается пустыми разговорами, только самыми важными. Густой? Точно нет. Густой воздух не был бы способен заполнить легкие до такой степени, до которой делает это ночной воздух. Возможно, ночной воздух просто более… воздушный? Дурацкий каламбур, но, кажется, воздуха в нем действительно больше. Евгений усмехнулся своим глупым мыслям. Потом поник. На душе застыло ощущение идеального баланса между счастьем и тоской, домой точно не хотелось. Постояв пару минут (хотя, возможно больше, просто в тот вечер казалось, что время застыло), Женя отправился домой. Его малышка наверняка ждет отца и беспокоится, так что, ему не следовало расстраивать лучшую женщину в его жизни. Квартира встретила его тишиной и темнотой. Свет горел только на кухне, дверь же туда была прикрыта. Наверное, малышка уже спит, но вот кое-кто другой — нет. Женя почувствовал себя нашкодившим подростком, беспокоящим родителей, вернувшимся слишком поздно. Это заставило его нервно улыбнуться, а после он очень тихо прошмыгнул внутрь. Линда была здесь. Она сидела за столом, перед ней была пустая кружка, красная в белый горох. Женя удивленно приподнял брови, впервые замечая, что у них с Федором есть одинаковые вещи. Это слегка порадовало его. Но безразличное лицо жены не радовало вовсе. — Прости, задержался, — Женя решил начать этот скандал как можно быстрее, чтобы быстрее его закончить и пойти уже спать. В неизбежности скандала нельзя было даже усомниться. Линда медленно подняла на него свои красные от недосыпа глаза и безучастно кивнула. — Да, с друзьями пересидел, с кем не бывает. — Ага. — С тобой. — Чего? — Женя, мывший руки, обернулся, не понимая, к чему жена клонит. — С тобой такого не бывает, — повторила она. — У тебя нет друзей, ты не можешь сидеть допоздна с теми, кого у тебя нет. Хотя погоди, недавно появились какие-то. В больших черных автомобилях с тонированными стеклами. Думаешь, я забыла этот случай, дорогой мой? Ничерта. Евгений опешил. Он искренне думал, что сейчас его начнут ревновать, но Линда удивила его. — Слушай, он не так плох, он больше с ними не работает, — вздохнул Женя, пытаясь успокоить девушку. — И да, неужели я не могу завести друзей? Что за бред? — Все ты можешь, — раздраженно вскочила со своего места девушка, — делай все, что хочешь! Женя растерянно проводил ее взглядом, оставаясь даже слегка разочарованным от быстро закончившегося (и запутавшего все еще больше) скандала.