90

Дни тянулись за днями, и от Феди действительно не было слышно ничего. Женя не видел его автомобиля рядом со школой или в каких-то общественных местах. Однажды, немного припозднившись с работы, он увидел компанию, с которой обычно мелкий бандит шлялся, и, кажется, даже знакомую черную куртку, которая была очень велика своему обладателю. Но обернувшись мельком на кучку молодых людей, мужчина никого знакомого не обнаружил. Говоря честно, Женя заскучал. Непонятно, кстати говоря, почему. Он ведь Федора и не знал толком. Однако, стоит признать, у каждого в жизни были такие люди. Если ты не очень активный, тихий и молчаливый, и в твою жизнь врывается кто-то действительно любящий жизнь, искрящийся энергией, а потом так же резко ее покидает, хочется вернуть этого человека. Все потому что человеку просто любо видеть жизнь вокруг. Люди мало замечают искру жизни в себе, но их действительно восхищает жизнь и жизнелюбие в других. Именно поэтому месяца два Женя жил полуавтоматически. Наверное, единственное, что радовало его и могло вызвать улыбку на его лице, была дочь. Смотреть на то, как она растет, развивается, познает мир и с каждым днем впитывает его и жены повадки, становясь кем-то третьим и абсолютно новым было невероятно интересно. Сегодняшний день тоже был средним. Его нельзя было назвать плохим, но и хорошим он тоже не был. Он был таким же, как и все предыдущие дни. Евгений отвел парочку уроков (спасибо всевышнему, была суббота!), послушал сплетни в учительской, в который раз поражаясь, что кому-то чужая личная жизнь может быть интереснее, чем своя. У него было свое мнение на этот счет: перестань смотреть на других, выискивать их недостатки, посмотри внутрь себя и сделай себя счастливым. Взрасти в себе самоуважение и самодостаточность, а не указывай другим, как жить. Именно поэтому, пожалуй, он избегал участия в таких обсуждениях, что коллеги, разумеется, считали странным и неправильным. Далее мужчина отправился домой, стараясь не поднимать глаз на окружающие его вещи: он все еще находил мир вокруг донельзя серым и скучным, а людей, прохожих, как и он, мрачными и действительно заставляющими его переживать еще больше. Откуда-то сбоку зашуршало слабое радио, это несколько отвлекло мужчину от дороги, он с некоторой толикой интереса повернул голову в сторону, пытаясь понять, откуда доносится навязчивая реклама местного молока, которое в два раза дешевле, чем привозное. Ларек с радио техникой, телефонами и прочей электронщиной стоял неприметно, в ряду таких же ларьков, только с чем-нибудь другим: едой, игрушками, кассетами. Оттуда доносился запах растворимого кофе из крохотных пакетиков по пять рублей за штуку, а еще прерывистый звук радио, то появляющийся, то тонущий в помехах голос, вещающий о проклятом молоке. Но что действительно заставило Женю замереть посреди улицы, уставившись на ларек, так это маленькое окошечко для общения с продавцом, точнее, тот, кто в нем мелькнул. Это Федор! Сомнений нет, Женя, может, не самый молодой, но и не слепой окончательно, чтобы этот полудетский нос, эти виски крашеные, эти глаза не узнать! Внутренности тут же сжались, Удальцов явно стоял на перепутье, и честно не знал, куда сигануть со всех ног. Он мог уйти, давая себе и Феде возможность забыть друг о друге, или помнить, но как о неудачном опыте, разочаровании, возможно. Но парадокс был в том, что уходить он ничерта не хотел, он хотел развернуться и пойти к ларьку. Спросить у маленького парня внутри, как он, а еще почему сидит здесь, хотя должен в своей дорогущей тачке. Ему хотелось признаться для начала самому себе, что ему хочется туда. И он это почти сделал! На непослушных ватных ногах мужчина развернулся и поплелся к ларьку, буквально ощущая каждый камешек, каждую трещинку в добротном, но старом асфальте. Зрение максимально сфокусировалось на окошечке, в котором мелькала знакомая мордашка, а в висках пульсировало. И еще, почему-то, во рту пересохло невероятно. — Женя? — ну вот наконец-то его увидели. Он не ожидал, что будет замечен так скоро, поэтому слегка оторопел, теребя в руках краешек бесполезного, но красивого полосатого шарфа. — Привет, я, — он взволнованно сглотнул, думая, как бы не выдать своей бешеной радости от встречи, — проходил мимо и случайно заметил тебя. Он не заметил, как миниатюрный бандюга оказался снаружи и затащил его внутрь ларька. Руку жгло огнем, пальцы Феди были такие теплые и живые, что Женю мгновенно затопило спокойствие. Вот она, искрящаяся жизнь, которую он так любит. Прямо рядом с ним. Искрится себе. — Я скучал! — как и подобает мужчине, стиснул его Федор крепко, даже дыхание сперло, а легкие затрещали, но, не совсем отдавая себе отчет, Женя стиснул его в ответ и прижал к себе посильнее. — Я тоже, — ответил он, прежде чем подумать. Через мгновение Удальцов оказался сжат еще больше. Но потом Федя отстранился, сверкая плохо скрытым счастьем в своих зеленых как тайга глазах. Женя решил не давать ему возможности ответить на глупость, что он только что сказал, поэтому принялся задавать вопросы, — почему ты здесь? Не думал, что плохие бандюги работают в ларьках. Федя рассмеялся искренне и даже немного запрокинул голову назад, не выпуская тем временем мужчину из объятий. — Ну, у каждого свои увлечения, верно? — он пожал плечами. — На самом деле я ушел и в их дела больше не суюсь. Я… может, когда-нибудь расскажу тебе, почему, но пока это не важно совсем. Главное, что я теперь чист, просто обладатель малого бизнеса и всякое такое. Законопослушный гражданин. Неизвестно от чего, но Женю так и распирало на улыбку, когда он услышал это. Конечно же, сейчас жизнь Феди легче не станет, может, даже труднее. Все-таки, время сумасшедшее, когда иметь прикрытие у бандитов намного больше обезопасит тебя, чем никак с ними не знаться. Но жить честно может потому и лучше, что труднее. — Я рад за тебя, — все, что смог сказать на это Женя, наконец оглядываясь по сторонам. Ларек представлял из себя некое подобие шалаша из детства, только наполненного настоящими, взрослыми вещами. Товаром, кружкой кофе, кассовым аппаратом и калькулятором. В любом случае, Жене тут нравилось, он всегда питал любовь ко всяким маленьким уютным закуткам. Федор отлип от него и вездесущее тепло куда-то пропало, оказалось, что здесь, вообще-то, почти уличная температура. Мужчина поежился, потом осмотрел помещение на предмет второго табурета. Его не оказалось. — Слушай, я могу присесть где-нибудь? — Федор торопливо прибрал радио, что так громко вещало о молоке еще минут десять назад, а потом указал на единственный имеющийся стул. — А ты? — А я себе всегда место найду, — многозначительно сообщил Федя, подмигнув мужчине, а после живучий человечек заполз своими теплыми ляжками на колени Жени и довольно улыбнулся. — Например, здесь. Молодой учитель растерялся, но руки поползли на чужие бедра, вроде как чтобы удержать — это казалось вполне невинной причиной. — Удобно? — смущенно проворчал мужчина, погребенный под маленьким, но почему-то невероятно тяжелым Федей. — Более чем, — утвердительно закивал криво улыбающийся парнишка. Удальцов несколько вспотел, кажется, это было даже не особо связанно с тем, что он держал на себе взрослого парня. Это было скорее связанно с тем, что чужая твердая плоть упиралась ему в бедро, а собственные руки заняли удобную позицию на чужих ягодицах. — Если кто-то увидит? — обеспокоенно поинтересовался старший, на что Федор усмехнулся. — Я окошко закрыл, тебе стоит быть внимательнее. Ответом ему послужил тихий сдавленный стон, который Женя выпустил в горячую Федину шею. Кажется, стул под ними двумя действительно с трудом выдерживал все, что Федя с Женей на нем пытались выделывать. Наконец-то сухие от волнения губы прижались к влажным и красным, Федя громко застонал от нетерпения, больно оттягивая мужчину за волосы, стремясь полностью доминировать. Что Женя ему любезно позволил сделать, улыбаясь в поцелуй. Сердце забилось как сумасшедшее, хотелось плакать и смеяться одновременно. — Стой, пожалуйста, — едва смог вымолвить Женя, когда первые слезы покатились по лицу. Его голос сорвался, последнюю часть фразы почти не было слышно, но Федя отстранился. — Прости, я не хотел, — зачастил он, — я думал, ты… я глупец, но я почему-то подумал, — он развел руками, беспомощно оглядывая Женю. — Все хорошо, я просто, — мужчина рывком встал, — давай не здесь. В глазах Феди промелькнула тень невероятного облегчения. — Спасибо, — он оставил слабый поцелуй на круглой щеке, стирая чужие слезы чужим же полосатым шарфиком, — давай я зайду за тобой на днях, и мы посидим у меня? — Посмотрим, — Женя обвел окружающие себя вещи и Федю мутным взглядом и глубоко вдохнул, — на днях.