Монстры внутри нас

       Эта история началась два года назад, и я до сих пор убеждаюсь в том, какой наивной я была тогда. Нужно было быть полной идиоткой, чтобы не понять, что что-то здесь не чисто.        Я ведь просто летала в облаках и решила, что мои мечты в одночасье начали сбываться. Это было просто случайностью, нежданно встреченной на просторах Всемирной паутины. Я просто… просто подумала, что в кои-то веки оказалась везунчиком, наткнувшимся в Интернете на объявление о выгодной программе школьного обмена. Кто же знал тогда, чем это закончится…        Первые несколько минут я думала, что это очередной бред вроде вылетающей на сайтах навязчивой рекламы. Но, перейдя по ссылке и прочитав подробнее об условиях обмена, я была уверена, что в тот день выиграла лотерею. Если вкратце, то там говорилось о том, что одна престижная школа в США планирует на две недели отправить своих учеников в страны Европы и Азии для языковой практики. Ниже, красными буквами более крупного шрифта было написано, что эта элитная гимназия с радостью примет школьников из этих стран, а также оплатит дорогу, питание и проживание, получив в замен лишь гарантию того, что их ученики благополучно добрались в места стажировки.        Это… казалось просто небывалым везением, особенно учитывая то, сколько стоят билеты на самолёт до другого континента. Я никогда не отличалась особо хорошим английским произношением, да и с грамматикой всё не всегда было здорово.        Даже не знаю, что именно было решающим для меня в тот момент. Но наверное, мной двигало всё-таки желание вырваться из рутины и уехать в другую страну, воспользовавшись словно свалившейся с неба возможностью.        Но… Может быть, эта контора просто грамотно составила рекламу, чтобы привлечь внимание множества детей к своей программе.        Так или иначе, это показалось мне отличным шансом увидеть мир и немного попрактиковаться в английском. И вот, уже через полторы недели после того знаменательного дня, я сидела в самолёте, направлявшемся в Вашингтон.        Середина марта не радовала хорошей погодой, и, поднявшись на борт самолёта ровно в десять часов утра, я искренне надеялась, что Соединённые штаты будут ко мне более дружелюбны, чем теперь уже покинутый Питер.       …Лишь несколько часов спустя, прибыв в общежитие примерно в половине девятого вечера, я начала догадываться, что что-то тут не так.        Первое, что меня насторожило: само прибытие в Вашингтон и размещение в спальных корпусах. Я ожидала увидеть что-то вроде школьного автобуса, но в итоге прибывших незаметно выудили из толпы и запихали в ничем не примечательные маршрутки. Возникло такое ощущение, словно встретившие нас взрослые не хотели, чтобы кто-то заметил нас. Они как будто скрывали нас.        Общежитие тоже не особо порадовало: я надеялась увидеть нечто большее, чем старые, обшарпанные кирпичные здания, которые нуждались в ремонте, наверное, ещё лет двадцать назад.                         ***        Правду мы узнали только через два дня. За пределами континента даже слухов не ходило о бедствиях Штатов: правительство не нуждалось в сострадании, а соседи по материку не хотели лишатся прибыли, приносимой многочисленными туристами.        Сказать, что наше истинное предназначение меня шокировало — значит не сказать ничего. Нечто, похожее на сумасшествие, охватило всех приехавших детей, когда «учителям» пришлось раскрыть нам правду. Их план действительно был идеально продуман: ведь в то время — во время первых вспышек ОЮИН, правительство не составляло поимённых списков детей. Госструктуры считали достаточным отслеживать численность детей, находящихся на территории страны. Тогда этого казалось им достаточно. Они думали, что так не один ребёнок не сможет пересечь границу.        Именно это упущение правительства стало причиной (если, конечно, не считать собственной наивности), по которой мы попали сюда. Через два дня границы перекрыли. А ещё через пять мы окончательно осознали, что такое ОЮИН — умер один из нас. Первый, но к несчастью, далеко не последний.        Нас всё больше охватывала паника, но мы понимали — искать выход бессмысленно. Его просто не было.        Следующие две недели показались мне бесконечным кошмаром. Неизвестная болезнь уносила моих товарищей по несчастью одного за другим, так что в итоге нас осталось не больше двадцати. Из двухсот детей, клюнувших на изящную ложь.                         ***        Дальше было только хуже - СПП начали отлов выживших. В тот день, когда половину наших поймали, я наконец-то смогла хладнокровно оценивать реальность.        Я сбежала. В отличие от большинства соседей по общежитию, мои способности ещё не проявились. Но, вспоминая то время, я чувствую, что сейчас поступила бы также. Я всё ещё была в группе риска, но свобода была явно лучше перспективы лагеря.        Тогда, в день побега, я в очередной раз поняла - того, что было, уже не изменить. Мне оставалось лишь бороться за жизнь и свободу, в надежде, что когда-нибудь я смогу вернуться домой.        Тогда мне было четырнадцать. Но теперь от прежней Ани Сосновской остались лишь воспоминания о том, что было раньше.