We don't need no thought control

Черное зеркало. Так вроде бы называли выключенный экран монитора. Юнги эта картина всегда казалась умиротворяющей – ему нравилась комната, в которой он мог просматривать найденные видео с камер, тишина, всегда царящая в ней, и звуки, которые издавал экран, включаясь или выключаясь. Информация из Учреждения дешифровалась очень медленно. Хотел бы Юнги ускорить процесс, но боялся потерять что-то важное, что-то нужное им всем для победы над доктором Чен. В виртуальном окне на стене отражался опустившийся на Убежище вечер – в темноте для Юнги все выглядело даже более четким, чем днем – в ярком солнечном свете. Потеряв интерес к монитору, на котором был виден процесс дешифровки, Юнги нашел на компьютере папку с длинным цифровым номером. Кто-то прятал так дома порно от родителей, а он пытался подальше убрать видео, которые иногда хотелось пересмотреть. Он щелкнул мышкой, открывая ролик «Первый успех». Мужчина на видео выглядел очень добрым – Юнги запомнил его таким, а не загнанным, всего боящимся, каким он стал позже. - Теперь попробуй взять сразу два яблока одновременно, - говорил он ребенку перед ним. Юнги помнил комнату для занятий, в которой всегда немного пахло полиролью для мебели и этими самыми яблоками. У каждой стены на высоких столиках стояли вазы с фруктами. Тогда доктор Чен – доктор Патрик Чен – впервые предложил ему взять из каждой вазы по яблоку. - Замечательно. Прекрасно, - когда Юнги создал свою первую астральную проекцию, доктор выглядел по-настоящему счастливым. – Это волшебный дар. Вы все обладаете по-настоящему волшебными способностями. На этом запись прерывалась, но Юнги помнил вдохновляющее чувство, которое возникло тогда и возникало еще несколько лет, когда он использовал свои способности. Теперь его не стало, как и доктора Чена. Да и Юнги куда-то исчез. Но доктор был бы им доволен – так или иначе ему удалось привести таких же, как он, в Убежище. Хотя всю дорогу до него Юнги буквально кожей ощущал, как получит в лицо. - Да, ты должно быть издеваешься? – только и спросил Намджун, когда они вылезли из кузова грузовика и обнаружили себя в точной копии подземного гаража Учреждения. - Это мой дом. Тут безопасно, тут все так, как должно было быть, - ответил ему Юнги, стараясь не выдать своего волнения. – Считайте, это полностью мое Учреждение, только я называю его Убежищем. - Эта сука его не найдет? – Чимин выглядел так, будто сейчас встанет и пешком уйдет отсюда, куда глаза глядят. - Нет. Это место она никогда не найдет. И Чимин остался, скорее всего, из-за того, что Чонгуку нужно было отдохнуть и прийти в себя, а ему и всем остальным требовалась медицинская помощь. Юнги мысленно выдохнул тогда и фантомное ощущение сломанного носа пропало. - Ты не занят? – спросила Суран, появляясь в дверях и выдергивая его из собственных мыслей. - Что-то срочное? – Юнги не любил, когда к нему вламывались вот так, несмотря на то, что он повесил на двери таблички «Вход запрещен» и «Не беспокоить». Но Суран могла не обращать на них внимания – ей вообще в Убежище разрешалось абсолютно все. Она единственная поверила Юнги, когда он безуспешно пытался пригласить к себе хотя бы кого-нибудь, оставила свою работу в больнице – до сих пор временами Юнги стыдился того, что лишил пациентов ее исцеляющих способностей – и безропотно пришла сюда. Она единственная в него верила, когда даже сам Юнги начал сомневаться. - Нет, - Суран осторожно присела на компьютерный стул напротив Юнги. – Просто хотела сообщить, что все, наконец, чувствуют себя хорошо. Думаешь, они останутся здесь? - Я попрошу. Не знаю. Нет, наверное, - сначала Юнги хотел обнадежить ее и себя, но быстро вернулся к более вероятному варианту. Никто здесь с ним не останется, разве что Хосок. И они с Суран опять будут искать, звать и наблюдать, как особенные умирают в руках доктора Чен – доктора Мишель Чен, дочери того, кто когда-то научил Юнги пользоваться способностями. Когда они только приехали, Суран вышла к ним с короткоствольным автоматом в руках – она всегда четко следовала всем мерам предосторожности, о которых они договорились. Но увидев синяки на Чимине и Намджуне, Тэхена, тщетно пытающегося усилием воли прекратить головокружение, и самого Юнги, быстро забыла про оружие. Ее сила рвалась навстречу каждому, кто страдал от боли или болезней. Юнги не раз испытывал ее исцеляющее воздействие на себе, пока последняя вылазка к Учреждению не закончилась для него пленом. Суран повела всех в медицинский кабинет, и на пару минут Юнги позволил себе помечтать о том, как они останутся здесь. А следом придут и другие. Сила Чимина могла бы найти особенных, прячущихся в городах и вне их, позвать их сюда, как описывали в каком-то комиксе, случайно прочитанном Юнги во время поисков. Если бы, конечно, Чимин захотел. - Подождем, - с безмятежной улыбкой сказала Суран. В длинном платье с цветами она напоминала языческую богиню с далеких, полностью покрытых зеленью островов. – Пусть все сложится, как сложится. Она поднялась со стула и выскользнула за дверь, оставив у Юнги ощущение, что в комнате появился легкий цветочный аромат. Стоило ему истаять, как заглянул Чимин. Пожалуй, Суран довольно точно оценивала их состояние – сейчас тот выглядел намного лучше, даже идиотская идея с покраской волос в ядрено розовый скорее говорила о том, что Чимин больше не чувствовал себя пленником. - Решил посмотреть видео? – спросил он с какой-то неуловимой эмоцией в голосе. - Ага, и специально повесил на дверь таблички, - Юнги скрестил руки на груди. – Но никто и никогда их не читает. Чимин пожал плечами, ничего не сказав. Его явно что-то беспокоило, так что Юнги дал ему возможность собраться с силами и рассказать, что именно. - Ты видел мои видео? – наконец, спросил он. В Убежище хранилось большое количество записей с тренировками особенных – конечно, под руководством доктора Чена. Юнги сохранил и рассортировал их, чтобы помочь другим разобраться со своими способностями. Но пока в залах единственными двумя тренирующимися особенными, которые обращались к этим роликам, оставались Чонгук и Хосок. Чимин в этих занятиях участвовал только для того, чтобы составить Чонгуку компанию. Но, очевидно, эти ролики и навели его на мысль о записи тренировок другой Чен. И Юнги их видел – все до одной. - Да. Дешифратор уже справился с ними. Хочешь их стереть? - Осуждаешь меня? – так и не ответив на вопрос, задал свой Чимин. Кажется, именно это и грызло его изнутри. - С чего бы? – Юнги повернулся к монитору и нашел в папке с расшифрованными видео «Программа: Чистильщик». – Ты так и не дал ей то, чего она хотела. Иначе бы превратился вот в это. На видео лаборанты надевали на огромного мужчину с лицом младенца костюм спецназовца. - Тебе нужно будет всех их уничтожить, - безмятежным голосом вещала где-то за кадром доктор Чен. – Каждая смерть – плюс сто очков. А главный бонус будет ждать тебя в финале. - Чонгук был прав, да? – Чимин оказался совсем рядом, почти уткнулся в монитор, разглядывая Чистильщика – хотел бы Шуга, чтобы он так резко не залезал ни в его комнату, ни в его личное пространство. – Главный герой игры. - Ага. Там дальше пара уровней. Он утилизировал тех, кто больше не был ей нужен. Так что тебе повезло – мог бы тоже стать ее удачным экспериментом. - О, нет. Для этого она меня слишком сильно ненавидела, - фыркнув, Чимин все-таки отодвинулся. - А ты не думал… - начал Шуга, пытаясь как можно мягче сформулировать свою просьбу, но Чимин даже не дал ему договорить. - Нет. Сразу нет, - его лицо тут же стало отрешенным и замкнутым. – Что бы ты ни хотел попросить, сразу нет. Я не собираюсь помогать тебе в планах спасения мира или чего-то столь же безумного. Вообще-то Шуга и не ожидал, что он согласится, но почему-то ему стало обидно. - Я вытащил ваши задницы из Учреждения, ты отплатил мне, предоставив убежище на время. Мы квиты, - закончил Чимин, точно Шуга принялся ему тут же возражать. - Окей. Как скажешь, - Шуга повернулся к мониторам. – Завтра будьте осторожны. Не нравится мне это затишье. Кто знает, что там в нерасшифрованной части… За его спиной открылась и закрылась дверь. А ведь идея с сигналом для всех особенных была такой привлекательной, особенно, если бы Шуга додумал ее до конца и сообразил, как защитить сигнал от таких, как доктор Чен. Он опять открыл видео «Первый успех» и вздохнул. Ему совсем не хотелось брать на себя ответственность за жизни, но именно Шуге доверили Убежище и весь опыт исследований. Кто еще должен был этим заниматься? Шуга откинулся на спинку кресла и пообещал себе, что посмотрит ролик всего один раз, а потом пойдет проверит Хосока. Всего один. *** В палате всегда пахло медикаментами и моющим средством для пола. - Нет ничего лучше, чем рисование. Оно успокаивает и стирает все дурные мысли, - говорила она ему, когда Хосок просил занять его еще чем-нибудь, кроме школьных занятий и неизменного мольберта. Ему постоянно хотелось чего-то еще, но она всегда знала, что лучше для Хосока. Она ведь заботилась о нем… или о своих научных изысканиях. В его комнате в Убежище пахло новой мебелью и старыми книгами – часть места в ней занимал книжный шкаф. Шуга говорил, что большую библиотеку доктора Патрика Чена - создателя программы по изучению особенных - пришлось разместить в комнатах для экономии места. Ей такое количество бумажных книг точно не понравилось бы. И что же сделал Хосок в новой комнате? Опять поставил мольберт – здесь их тоже хранилось множество – и принялся рисовать, хотя ему все еще безумно хотелось чего-то еще. Картины теперь выходили только в коричневом, сером или черном цвете. Даже темно-синий казался неуместным. Хосок каждый раз пытался внести какой-то новый цвет, цвет из прошлого, но быстро сдавался и рисовал так, как сейчас хотелось. Любые другие цвета напоминали ему о том, что произошло в комнате управления. Тогда боль захлестнула его с такой силой, что перед глазами вспыхнули цветные разводы. Больше Хосок их видеть не хотел. А ведь он всегда, день за днем, рисовал собственные способности: мазки всех цветов радуги для скорости – мир превращается в них, когда очень быстро бежишь, - ярко-красный для силы. Но после случившегося в Учреждении его способности больше так не ощущались. К тому же Хосок совсем перестал прислушиваться к ним, пытаясь найти внутри себя нечто более опасное. Ту самую бомбу. Им всем постоянно угрожала опасность – только Хосок, наверное, отчетливо понимал на что способна его бывшая мать. Она никогда не останавливалась на половине сделанного, даже если он показывал отличные и даже сверхъестественные результаты. Все эксперименты должны были быть закончены. Их обнаружение оставалось просто вопросом времени. А что случилось бы потом, Хосок предпочитал не думать. Иначе ночью снова увидел бы ее рядом со своей кроватью, со шприцом в руке, повторяющую, что эксперимент не удался и необходимо срочно убрать все следы. Хосок медленно отложил кисть в сторону и на стуле отъехал от мольберта назад. В груди заныло от так и не вырвавшегося крика, картина поплыла перед глазами, а следом за ней с места двинулась и комната. - Ты в порядке? Хосок? – голос Шуги оказался тем якорем, который помог ему без потерь восстановить порядок в голове и в комнате. - Все хорошо. Мне просто нужно сделать паузу. «Сделать паузу» - она всегда так говорила. Никогда «отдохнуть». Словно он не был человеком вовсе, а его собрали на ближайшем заводе. Хосок устал бороться с ее присутствием в своей голове. - Ого, так официально? – Шуга бросил быстрый взгляд на его картину. – Может, хочешь поесть? Джин вернется только завтра, но он оставил удон и рис. - Не знаю, - ответил Хосок, несмотря на это поднимаясь со стула и следуя за Шугой на кухню. Ему все время казалось, что просто сказать «хочу» или «не хочу» будет слишком нагло. И точно чувствуя это, Шуга мягко, но настойчиво выбирал за него. - Думаешь, он вернется? – спросил Хосок, пока Шуга вытаскивал контейнеры из холодильника. - Он привез сюда столько своих вещей для готовки, что вернется хотя бы за ними, - Шуга поставил перед ним два контейнера и спросил. – Удон или рис? Хосок поднял на него взгляд и наткнулся на понимающую улыбку. Он выбрал рис, не глядя, и подумал, что, наверное, Шуге с ними очень тяжело. Было видно, что он не привык к такому количеству людей в Убежище, что иногда ему хотелось спрятаться подальше и ни с кем не разговаривать – а в первые дни Чимин и Намджун постоянно пытали его вопросами и не давали сбежать. А вот Хосоку нравилось, что он больше не один. Он отдал бы все на свете только, чтобы они остались тут насовсем – занимались, играли в видеоигры каждый вечер, собирались поужинать вместе. - Ты много занимаешься, - заметил Шуга, поставив порцию риса в микроволновку и начав нарезать лук. – Ролики помогают? - Почти все упражнения я уже делал с ней, - Хосок потер лоб и принялся следить, как тарелка крутится внутри микроволновки. – Есть еще те с большими контейнерами – там показывают, как прыгать дальше, чем я пробовал, но я боюсь их делать один. - Завтра позови меня – попробуем вместе. Это прозвучало, так просто, что Хосок даже позавидовал немного. Он закивал, радуясь, что не пришлось просить, одновременно с этим чувствуя себя виноватым. Шуга ничего не знал о его поисках бомбы, о том, как Хосок ночью пробирается в одну из камер, в которых в этом месте не было замков и мебели, только тумбочка для того, чтобы сложить свои вещи. Доктор Чен создал их из специального камня, глушащего способности, для тренировок. Вот Хосок и пытался потренироваться. - Хорошо, - Хосок забрал тарелку у Шуги и привычно поклонился. Он заметил, что его привычки удивляют остальных, но остальные удивляли его не меньше. Чонгук, например, с удовольствием рассказывал про свою школу, но эти истории нагоняли на Хосока ужас. Его обучение было строгим, но ничем не напоминало ту безумную битву за рейтинг, в которой каждый день сражался Чонгук. Или Чимин, задавшийся целью всем и каждому напомнить, кто именно вытащил их из Учреждения и кто именно не останется тут ни одного лишнего дня. Хосок ловил его тоскливый взгляд каждый раз, когда Чонгук с Тэхеном особенно долго играли в приставку, но Чимин не присоединялся, даже если его звали. И при этом каждый день он умудрялся навещать Хосока и задавать ему вопросы про его жизнь в Учреждении. Он так много спрашивал про рисование и мольберты, что, кажется, сам проникся к ним необъяснимой ненавистью. - Не хочешь сжечь их и заняться чем-нибудь еще? – спросил он как-то, так решительно положив руку на мольберт, что Хосоку пришлось вцепиться в него с другой стороны, чтобы предотвратить экзекуцию. - Чем еще? Рисование успокаивает, - попытался объяснить ему Хосок. - Когда мне тяжело, я двигаюсь. С музыкой, без музыки, - начал Чимин, тут же осекшись, а потом оставил мольберт в покое и попытался сбежать раньше, чем Хосок успел бы что-то уточнить. Но в скорости он ему проигрывал. - Так мое тело принадлежит только мне, - неохотно пояснил Чимин, когда Хосок поймал его у самой двери и загородил выход. – И не делай так больше. Ладно? - Ладно, - согласился Хосок, освобождая ему проход. Ему показалось тогда, что для него эти движения под музыку совершенно лишние. Кому, как ни ему, принадлежало его тело? Теперь сидя на кухне с Шугой, Хосок вдруг подумал: а действительно ли ему? *** Намджун проснулся от звука включающегося виртуального окна. Все жилые помещения Убежища были спрятаны под землю, поэтому они уже два месяца просыпались под изображение с внешних камер. Намджуну нравился лес, который они показывали – лучи, пробивающиеся сквозь листву, звуки птиц и насекомых, но он все-таки предпочел бы видеть их в настоящем окне. Он зашевелился, и Тэхен тут же проснулся, до боли вцепившись ему в руку и обшаривая комнату испуганным взглядом. Раньше он спал, просто закинув руку и ногу на Намджуна, будто пытался предотвратить побег, а после Чистильщика принялся дополнительно обхватывать пальцами его запястье. - Я разобью это окно, - со стоном пообещал Тэхен, убедившись, что Намджун на месте, а в комнате нет ничего опасного. – Почему оно всегда запускается в восемь утра и где от него пульт? - Ты можешь поспать еще, - предложил Намджун, не удержавшись и запуская ладонь ему под футболку. Кожа со сна казалась раскаленной – его сила тут же всколыхнулась внутри, вызвав легкое покалывание в пальцах. Тэхен захохотал и вывернулся, едва не свалившись между двумя сдвинутыми кроватями. - С тобой поспишь, - проворчал он, держась за его руку и выбираясь на свободу. – Черт, ну почему кровати такие узкие? - Думаю, что милейший доктор Чен не предполагал, что люди начнут вступать тут в отношения, - тактично заметил Намджун и пожал плечами. – Ученые, что с них взять? - Ладно, и что мы будем делать с восьми часов утра и до отбоя? – Тэхен сел на кровати, скрестив ноги. – Ты точно не хочешь посмотреть ролики с занятиями? - Нет, - настроение мгновенно испортилось, и Намджун встал с кровати. – Не хочу ничего знать. Не хочу ничего использовать. - Они ничего, - не сдался Тэхен. – Я попробовал несколько новых фокусов – и они работают. Не хочешь попадаться на записи Шуги, экспериментируй за периметром, как я. - Не в этом дело. Намджун взял полотенце и, бросив: - Я приму душ в соседней комнате, - быстро ретировался. Он пытался для себя разложить все по полочкам, но выходило не слишком-то хорошо. Единственное, что Намджун отчетливо понимал: все изменилось. Как бы ему не хотелось наградить себя избирательной амнезией, он не смог бы забыть Учреждение, доктора Чен и тележку, набитую чужой одеждой. Одеждой, которую владельцы больше не наденут. Кто бы смог забыть и продолжать жить и прятаться, понимая, сколько людей сейчас из-за его трусости погибает? Намджун чувствовал себя обязанным хотя бы рассказать другим особенным об опасности Учреждения. И еще оставались те, с кем они сбежали. Ради них, пусть Тэхен и был в этом списке первым, Намджун готовился умереть. Это привязало его к ним сильнее, чем если бы государство поручило ему каждого официально. Одновременно с этим Намджун боялся остаться в Убежище. Для него это означало вступить во что-то большее. Поиски особенных и приглашение их в Убежище означало нечто большее, чем попытку создать безопасное место для всех. Так начинались войны. Стоит им собрать их вместе, в их головах начнут бродить мысли о том, что они заслуживают лучшего. О том, что избавиться от доктора Чен можно только убив ее. И кто их поведет? Шуга, который сейчас терпел их с большим усилием над собой? Намджун, который взялся бы за такое по привычке, и каждый раз вспоминал бы слова Тэхена прямо перед встречей с Чистильщиком? Кто давал ему право так делать? Каждый раз, когда Намджун заходил в мыслях так далеко, голос разума намекал ему, что он сочиняет ужасы, которые не просто далеки от воплощения, а могут вообще никогда не произойти. А он, отказываясь помогать Шуге, лишает какого-то особенного безопасного места. Соседняя комната выглядела вполне готовой к въезду жильца, который давно уже нигде не чувствовал себя в безопасности. Зайдя в душ, Намджун включил воду похолоднее, надеясь, что это смоет из головы лишние мысли. У него и так было о чем подумать, кроме как о чудовищном зареве новой мировой революции. Когда он вернулся в комнату, Тэхен уже успел натянуть на себя чистую футболку и джинсы – все финансовые вопросы, в том числе проблему только одного комплекта одежды у каждого из них, решал Шуга, долг перед которым Намджун надеялся выплатить перед тем, как уехать, – и теперь прыгал на одной ноге по комнате, вытряхивая из уха воду и тряся мокрыми волосами. - Так чем займемся? – спросил Тэхен. - Съездим в город, заберем наши вещи. - Их кто-то забрал? – Тэхен остановился, а потом расплылся в широкой улыбке. – Ты ведь все предусмотрел? С ума сойти – может, плеер цел? И пледы? - Ага, и телефоны, и документы, - в тон ему ответил Намджун. – Хотя Шуга все равно сделал новые ай-ди. - У каждого свои приоритеты в жизни, - Тэхен станцевал короткий победный танец и проскользнул мимо Намджуна за дверь. – Тогда идем! Черт, плеер… Я так по нему скучал. Пришлось быстрее одеваться и догонять Тэхена, плейлисты для которого составляли отдельную религию. Хотя по пледам Намджун тоже сильно скучал. Возможно, с ними комната стала бы уютнее, и ему захотелось бы остаться. Или нет. Намджуну больше всего хотелось разобраться в себе, и для этого ему требовалось покинуть Убежище на время. И найти для него и Тэхена безопасный дом хотя бы еще на два месяца. - Вы куда? – спросил Шуга, мрачно гипнотизирующий огромную чашку с кофе. - Съездим за вещами, - Намджун помедлил, а потом признался. – И прикроем Чимина с Чонгуком, у меня дурные предчувствия. - Джин съездил домой и через полчаса уже будет здесь, - Шуга пожал плечами. Намджун с трудом подавил желание спросить, зачем Шуга тогда дал тому в компанию целых четыре своих проекции. Конечно, Джин вряд ли смог бы отбиться один, а у Чонгука всегда был Чимин. – И ничего с ним не случилось. Ну, почти… - Если кого-то она и будет ненавидеть сильнее всего, то это Чонгука, - Намджун впервые облекал свои предчувствия в слова. – Он сломал всю ее систему, сломал тем, что был внутри этой системы и выглядел безопасным. Я не знаю, как она захочет ему отомстить. - Она ненормальная, но до этого она не похищала и не убивала обычных граждан, - несмотря на возражения, Шуга поддался его паранойе и стал нервно постукивать пальцами по столу. – Думаешь, стоило тоже поехать с ними? - Мы прикроем. Намджун ободряюще улыбнулся ему и на лифте спустился в гараж. Для поездок Шуга выделил им с Тэхеном один из тех неприметных седанов, которые использовал доктор Чен для поисков. - Ну что, поехали? – Тэхен уже приплясывал около машины. – Блин, это лучшая новость из всех! Наши вещи! Намджун очень жалел, что Тэхену придется испортить настроение новостью о том, что они уезжают. Вместе со своими вещами, уже завтра. *** Чимин слышал, как звякнул колокольчик над дверью, когда Чонгук зашел в магазин на заправке, чтобы расплатиться за ток. Встав так, чтобы видеть и прилавок, и продавца, и Чонгука, Чимин подсоединил кабель и принялся ждать. Заправка была старой, и таймер показывал, что осталось пятнадцать минут до полной зарядки аккумулятора. Они уже задолжали Шуге прилично денег, но Чимин планировал вернуть их довольно быстро, когда они обустроятся на новом месте. С его способностями деньги никогда не были проблемой. Всю дорогу сюда Чонгук улыбался – с самого утра эта улыбка буквально рвалась на свободу, он мурлыкал какую-то навязчивую песенку и уже мысленно находился в другом месте. Чонгук без конца рассказывал Чимину про своих родителей, про то, как они обязательно что-нибудь придумают, и про то, как им понравится Чимин. Сам Чимин в этом сомневался – если родители Чонгука действительно оказались бы такими же, как в его рассказах, то они сразу раскусили бы его. Увидели всю его гнилую и пустую сущность, и спрятали бы своего сына подальше. И в этом были бы правы. Даже сейчас Чимин не мог просто порадоваться за Чонгука. Он безумно хотел, чтобы тот встретился с родителями, и так же безумно ревновал его к ним. Чимин знал, что они отнимут Чонгука навсегда – и это понимание сжирало его изнутри, терзало душу, шептало по ночам, что с его даром никто не посмеет встать у него на пути. За три ночи до сегодняшнего дня Чимин мечтал захлебнуться собственным ядом. Но тогда Чонгук поехал бы домой один, а где-то там его поджидала доктор Чен и ее безумные головорезы. Ветер смахнул челку со лба Чимина и принялся играть с его волосами. Чонгук увидел его сквозь стекло – перед ним мужчина в клетчатой рубашке так тщательно выбирал себе журнал в дорогу, будто собирался диссертацию писать по нему – и послал ему его личную солнечную улыбку. Увидев цвет его волос, он только восхищенно выдохнул: - Прямо, как сахарная вата, - и Чимин понял, что не зря мучился с красителем. Наконец, Чонгук расплатился и вышел, на ходу надувая пузырь из ярко-розовой жвачки. Он как никто другой заслуживал свой счастливый конец, и Чимин выдавил ответную улыбку, стараясь казаться спокойным. - Думал, ты состаришься раньше, чем вернешься, - заметил он, когда Чонгук подошел ближе. - Совсем немного осталось, - рассеянно ответил тот, а потом снова улыбнулся. – Я так хочу их увидеть! - Увидишь, - в тысячный раз пообещал ему Чимин. – Садись в машину, пора ехать дальше. Каждый раз садясь за руль, Чимин вспоминал раздолбанную машину приюта. Она несмотря на все достижения до сих пор ездила на дизельном топливе, который их директор доставал на ближайшем заводе. На этой машине его учил водить социальный педагог, настаивая, что права еще никому не мешали и лишними не бывали. Хоть в чем-то он оказался прав. Чимин не знал, сколько он учился сам, а сколько запечатлел прямо из его головы. - Не могу поверить, что все закончилось, - тоже не в первый раз за сегодняшний день повторил Чонгук. - Осторожно, именно с этих слов и начинаются проблемы, - поддразнил его Чимин. Ему захотелось взять его за руку, но такие фокусы во время движения иногда приводили к неприятным последствиям. - Все же будет хорошо? – спросил Чонгук, и Чимин неопределенно хмыкнул. Ему показалось, что количество дурных примет стало просто зашкаливать. Они оставили машину в многоэтажном паркинге в том же квартале, где жил Чонгук, и оставшуюся часть пути прошли пешком. На этих улочках могли парковаться только служебные машины – конечно, это правило многие нарушали, но Чимин не захотел привлекать к ним лишнее внимание. Район выглядел вполне обычным – белые, многоэтажные и многоквартирные дома, в которых жили нормальные люди с нормальными детьми, ходящими в совершенно адские школы. Некоторые истории Чонгука о его учебе вызывали у Чимина ощущение, что в приюте ему жилось если не лучше, то по крайней мере спокойнее. - Нам сюда, - Чонгук привычно набрал код на двери и зашел внутрь. Лестница тоже выглядела респектабельной – во всяком случае, покрытие явно перестилали недавно, а с утра еще и убирали. - Уютно, - заметил Чимин, испытывающий с каждым шагом все большую тревогу. Ему казалось, что пространство вокруг них было покрыто каким-то следом, словно налетом от чужих способностей. - Третий этаж, - Чонгук точно вел экскурсию, но Чимин заметил, что он побелел и уже не улыбался. Кажется, тревога передалась и ему. – Не так уж и высоко, зато можно по лестнице подняться. - Ненавижу лифты, - Чимин послушно пошел за ним по лестнице. Так, конечно, их шансы сбежать, если случится что-нибудь страшное, возрастали. Ему пришло в голову, что они вполне могут прийти к родителям Чонгука и застать у них в доме доктора Чен. О том, как виртуозно она врала и промывала мозги, Чимин знал не понаслышке. И что им тогда стоило делать? На этаже Чонгук ускорил шаг, чтобы позвонить в третью дверь слева быстрее. Даже через дверь они услышали захлебывающуюся трель звонка, а потом все стихло. В ответ не донеслось ни единого звука. Чимин замер так, чтобы видеть в окно на этаже дорогу и пространство рядом со входом. Растерянно обернувшись, Чонгук послал ему испуганный взгляд, а потом дернул за ручку. Дверь не поддалась. - Что вы здесь делаете? – зато соседняя дверь приоткрылась. Немолодая женщина с усталым и каким-то выцветшим лицом вышла в коридор и скрестила на груди руки, как бы демонстрируя свою гражданскую бдительность. - Простите, если помешали, миссис Соларес, - Чонгук вытянулся по струнке, пытаясь доказать ей свою благонадежность. – Вы не знаете, семья Чон куда-то уехала? - Семья Чон? – переспросила она задумчиво. Чимин увидел, как напротив дома остановилась черная, хищная на вид машина. Воздух сгустился, заставив его вздрогнуть. - Отец – офисный работник, мать – продавец в книжном магазине, два сына, - попытался пробудить ее память Чонгук, но она только покачала головой: - Здесь таких точно нет. И не было никогда, сколько здесь живу. И откуда ты знаешь мою фамилию? Дверца машины распахнулась, и на улицу выбралась хрупкая с виду девушка с длинными, заплетенными в тугую косу волосами. Чимин ощутил идущую от нее силу, так похожую на его собственную. В конце коридора горела зеленая табличка «Выход». Чимин бросил еще один взгляд на улицу и увидел, что количество девушек удвоилось, причем вторая была полной копией первой. - Прочитали на табличках внизу. Хорошая память, что поделать, - Чимин мысленно толкнул эту Соларес обратно в квартиру. – Мы, наверное, домом ошиблись. Он схватил окаменевшего Чонгука за руку и потащил за собой. С этими контролерами что-то было не так, и времени и желания выяснять, что именно, у Чимина не появилось. Выбравшись на пожарную лестницу, Чимин буквально слетел вниз, надеясь, что не поскользнется в самый ответственный момент, и они не свернут шею, падая. Чонгук не издавал ни звука, так покорно болтаясь на импровизированном буксире, что это уже по-настоящему пугало. Правда, не так сильно, как приехавшие сюда контролеры. - Проклятье, - они выскочили на задний двор и оказались в настоящем лабиринте из заборов всех мастей. Каждый дом, похоже, отгораживался, как хотел – обратная, многоголосая сторона приличного фасада. Чимин закрыл глаза и на секунду накрыл все эти дворы своей силой. Ему нужен был путь, открытые калитки, возможность выбраться и вытащить Чонгука целым и невредимым. Виски тут же отозвались болью: пусть он не голодал, отдохнул, и Суран вылечила его синяки – такие масштабные вмешательства не добавляли ему здоровья. На лестнице хлопнула дверь, и Чимин бросился вперед, следуя выстроенному с помощью жителей района маршруту. В чьем-то дворе они едва не налетели на ребенка, но Чимин вовремя увернулся, из окна на них тут же гневно закричала какая-то женщина – кто бы их ни преследовал, теперь они знали, куда двигаться. - Нет, нет, за мной, - Чонгук вырвал руку и махнул рукой куда-то вправо. – Там мы от них оторвемся. Его голос звучал не очень уверенно, но Чимин послушался. Может, это сбило бы преследователей со следа – к тому же Чонгук тут вырос, и знал куда двигаться. - За нами контролеры, - сумел коротко сформулировать проблему Чимин. – И думаю, что они не защиты ищут. Когда они вылетели на самый край огромного котлована – здесь медленно возводили очередной район с нормальными домами, начав с огромной подземной парковки – Чимин понял, что хотел сделать Чонгук. Они тренировались летать вместе, правда, не над огромной ямой с бетонными частями внутри. - Давай. Я улечу, - Чонгук отошел дальше от края. – Запрыгивай. И Чимин привычно запрыгнул на него во время разбега, обхватив ногами за бедра и руками за шею. Чонгук оттолкнулся – сильнее, чем в зале – и так резко взмыл вверх, что у Чимина желудок ухнул куда-то вниз. Яма удалялась, две одинаковые фигурки замерли на ее краю, но ощущение чужой силы пропало. Для летуна Чонгук летел даже слишком быстро – они преодолели половину расстояния за какие-то пару минут. Чимин даже не успел устать держаться. Но стоило ему поверить, что все в порядке, как Чонгука вдруг встряхнуло. Он задрожал, сбиваясь с траектории, и Чимин почувствовал, как его щека становится влажной от слез. А затем они полетели вниз, точно все его способности разом перестали существовать. - Чонгук, пожалуйста, - только и успел крикнуть Чимин, понимая, что сейчас они просто разобьются и никакие контролеры им для этого не понадобятся. - Лови! – крикнул кто-то знакомым голосом рядом, и Чимин ощутил, как чья-то сила подхватила их и дотащила до другого края ямы. Они рухнули на песок – Чимин откатился в сторону, пытаясь прийти в себя. Намджун и Тэхен уже бежали к ним. Чонгук, кажется, даже не понял, что произошло – он скорчился на земле так, будто боль рвала его на части, и вдруг завыл – так чудовищно и страшно, что Чимин бросился к нему, сжал в объятьях и, сам не зная как, поделил его боль на двоих. Ему показалось, что воздуха в груди не хватает, что сердце рвется на куски – и эта боль будет длиться бесконечно. - Вставайте, быстро, - Намджун помог им обоим подняться. Чонгук трясся у Чимина в руках, словно в лихорадке. – Нужно уходить. Пожалуйста, нужно уходить. И он как всегда был прав. Главным для Чимина оставалось не выпустить Чонгука из рук, иначе произошло бы что-то страшное. *** Джин перетащил последнюю сумку с вещами в свою комнату и огляделся. Не так он представлял и описывал на собеседовании свое будущее, конечно, но выбирать не приходилось. В ближайшее время путь в ресторан и домой ему был заказан, а вот Шуга с радостью и даже облегчением согласился потерпеть его здесь еще какое-то время. В груди поселилось неприятное ноющее ощущение – такое возникало у Джина каждый раз, когда нужно было срочно что-то решить, но от него в ситуации ничего не зависело. Так случилось и сейчас, вот только решение откладывалось на неопределенный срок. - Что-то случилось, - задумчиво протянула проекция. – Я тебе больше не нужен? - Нет. Спасибо, что съездил со мной, - Джин с любопытством проследил, как проекция буквально истаяла на глазах. Шуга предложил сопровождать его к родителям в своем обычном тоне, и Джин уже хотел отказаться и не беспокоить его, но и сам не понял, как вдруг очутился в машине с четырьмя проекциями, три из которых закрыли лица масками. Поначалу поездка получилась достаточно напряженной, пока Джин не понял, что может говорить с проекциями, как с самим Шугой. Почему-то ему все время рядом с ними казалось, что они больше функции, чем отражения. Зато после разговора с родителями именно проекции помогли ему быстро собраться, а потом посадили на заднее сидение с банкой какой-то дурацкой газировки и довезли обратно. Джин все еще не был уверен в том, что не врезался бы во что-нибудь по пути в Убежище – нарочно или случайно. Он вытащил банки с травяными чайными смесями из сумки и понес на кухню. Его мама любила сначала выращивать травы в теплице за домом, а потом создавать из них сочетания для разного настроения и ситуаций. Она положила ему в сумку эти банки, и один этот жест заставлял Джина надеяться на возможное примирение в будущем. В основном ему достались успокоительные чаи, как бы иронично это ни выглядело. Расставив их на полке в кухонном шкафу, Джин заглянул в холодильник и сам себе покивал, обнаружив, что все оставленное им в контейнерах было подъедено. Значит, хотя бы сегодня он мог ни о чем не думать, а просто готовить. Наверное, стоило пойти и выяснить, что происходит, но Джином овладело странное отупение. Он опять открыл холодильник, потом закрыл и буквально заставил себя вернуться обратно в комнату. Но не успел он дойти к себе, как в коридор из комнаты Чонгука и Чимина вылетел Чимин. Точно слепой, он едва не ударился о противоположную стену, а потом вдруг начал колотить ее с такой яростью, что мог легко сломать себе руки. - Эй! Эй! Что случилось? Ой! – Джин попытался поймать его руки, за что и получил пару ударов в грудь. – Чимин! Что случилось? Что-то с Чонгуком? Он жив? Джин почувствовал кратковременную вспышку ужаса – что если пока он ездил к родителям, на них напали? И Чонгук погиб? Все остальные назвали бы его сентиментальным идиотом, но Джин совсем не представлял больше своей жизни без каждого из них. Он понимал, что даже за два месяца совместной жизни люди не становятся близки, да и не мог сказать – мол, мы все стали почти родными. Скорее, он чувствовал себя человеком, к которому приехало много ранее незнакомых родственников, и с каждым днем он понимал, насколько же эти родственники на него самого по крови похожи. Правда, все остальные придерживались ровно противоположного мнения – Джину иногда казалось, что они соревнуются друг с другом в том, кто лучше покажет, насколько ему наплевать на окружающих. Но он надеялся, что это со временем пройдет, если, конечно, раньше все не разъедутся. К чему он был совершенно не готов, так это потерять кого-нибудь, а особенно мелкого, к которому он привязался особенно сильно. - Нет, нет, - очнувшись от своего приступа ярости, Чимин покачал головой. – Нет, с ним все хорошо. Посидишь с ним? Мне нужно поговорить с Шугой. - Да, конечно, - потирая ушибленные места, Джин на автомате постучался, а потом просто толкнул дверь и вошел. Чонгук лежал на кровати, смотря на потолок каким-то неживым взглядом, но стоило Джину сделать шаг к нему, как он тут же сел. Воспитание никогда бы не разрешило ему лежать, когда в комнату кто-то зашел. - Нет, нет, нет, сиди. Я же не с официальным визитом, - замахал руками Джин, видя, что тот спустил ноги с кровати и попытался встать. Чонгук замер, опять выключаясь из ситуации. Джин осторожно присел рядом с ним и после недолгого раздумья приобнял за плечи, показывая, что рядом. - Что случилось? – спросил он, услышав тяжелый вздох. – Что-то с твоими родителями? Чонгук за пару недель начал рассказывать о том, как, наконец, он увидится с родными – Джину хотелось бы верить, что все в порядке, но вместо этого в голову лезли самые чудовищные варианты. - Я не знаю, - хрипло ответил Чонгук. Голос почти не подчинялся ему. – Их нет. Дверь закрыта, в квартире никого, но самое странное – соседка их не помнит. - Может, и не должна? – попытался найти хотя бы какой-то плюс Джин. – Я снимал комнату около года, но никого из своих соседей не помню, хоть убей. - Это мамина старая подруга, - пояснил Чонгук, отчетливо вздрогнув на слове «убей». – Они дружили, пока мой брат был маленький, потом рассорились. И со мной она уже не помогала, да и внимания особого не обращала. Но она никак, совсем никак не могла их забыть… Несмотря на сорванность, голос звучал так ровно, что Джин разволновался. - Слушай, я сейчас принесу тебе чай, хорошо? Это травяной сбор, тебе полегче станет, - он снял с запястья один из браслетов, которые на автомате надел на себя дома. – Держи. Если перебираешь камни, то становится легче, а я через пару минут приду, ладно? Больше всего Джин боялся, что Чонгуку станет еще хуже, пока он курсирует между кухней и комнатой, поэтому делал все почти бегом. Но, вернувшись, он обнаружил Чонгука все в той же позе, послушно перебирающим камни. - Вот и замечательно, - выдохнул он. – Меняю чашку на браслет. Чонгук вздохнул и поменялся. Он сделал несколько глотков, а потом внезапно посмотрел на Джина и едва слышно признался: - Это я виноват. Это все из-за меня. - Нет, это эта проклятая сука во всем виновата, - Джин снова приобнял его и похлопал по плечу. – Ты же не мог решить, кем родиться? - Нет, нет, нет, - Чонгук замотал головой, едва не расплескав чай. – Шуга сказал, что не стоит подавать никаких сигналов им, а я не удержался. Я отправил письмо – с самоуничтожающегося ящика, шифруя свой ай-пи. Я сказал им, что со мной все в порядке. Я старался не выдать нашего местоположения, а выдал их, понимаешь? Они поняли, что я вернусь. - Ну, Шуга, конечно, не рекомендовал писать, но знаешь, - Джин если в чем и сомневался, так это в том, что именно письмо заставило доктора Чен начать действовать. – Твои планы были очевидны с самого первого дня. Это ни для кого не было секретом. Чонгук опять прерывисто вздохнул, и Джину показалось, что он сейчас расплачется и он даже собирался отдать ему свой носовой платок. Слезы делали любое горе меньше. Но Чонгук помолчал, а потом спросил: - Как ты съездил? Нет, иногда Джину хотелось треснуть его воспитателей и его социальные рефлексы заодно. - Ее люди, а может, и она сама уже побывали у них. Рассказали им обо мне в красках, - Джин почувствовал, что, возможно, платок и ему самому понадобится. – А мои родители… Понимаешь, они никогда с таким не сталкивались. Я же всегда был обычным. Им не нравилось, что я работаю поваром, но это было нашим самым большим разногласием и заканчивалось подколами во время семейных ужинов. А тут я опасен, я непредсказуем, я убил одного из пациентов их так называемого лечебного Учреждения. Вышло даже чересчур эмоционально для простого рассказа – Джин вдруг понял, что почти кричит. Чонгук привалился к его плечу и сжал его в знак поддержки. Джин забрал у него ополовиненную чашку с чаем и сделал глоток – кажется, ему тоже требовалось успокоиться. - Но если они ничего не сделали с моими родителями, - развил он вдруг появившуюся мысль. – Значит, твоих они тоже не планируют убивать. Забрать – да, использовать как приманку – да, но хотели бы убить… Убивали бы всех. Думать о том, как он приезжает и видит разоренный дом и безжизненные тела, совсем не хотелось. - Если бы я мог обменять себя на них, я бы сделал это немедленно, - жалобно сказал Чонгук. - Тебе не придется этого делать, - вот в это Джин точно верил. – Мы же с тобой. В конце концов, я опасен, непредсказуем и прохожу сквозь стены. Мы поможем тебе. И тогда Чонгук, наконец, расплакался. На этот случай у Джина всегда были наготове крепкие объятия и носовой платок. *** До этого Тэхен не понимал, насколько его жизнь была проще и безопаснее. Всего за каких-то несколько месяцев он едва не потерял Намджуна и не погиб сам. Причем, возможностей как первого, так и второго у них было предостаточно. И теперь услышав этот жуткий, звериный вой, который издал Чонгук, он снова ощутил, как между лопаток втыкается коса вездесущей смерти. Сколько бы они за эти два месяца не дурачились с Чонгуком вместе, все равно для Тэхена он всегда оставался примером самоконтроля. Наверное, поэтому Тэхен так испугался – ему даже дышать стало тяжелее. Если бы не Намджун, который успокаивал, помогал Чимину усадить Чонгука в машину и забраться внутрь самому, не разрывая рук, выяснял, что случилось, то Тэхен от зашкаливающего ужаса внутри бросился бы бежать и неизвестно, когда остановился бы. - Ничего необратимого пока не произошло, - с какой-то непонятной уверенностью сказал Намджун, когда выяснилось, что пока Тэхен мариновался в собственных ощущениях, они уже доехали до Убежища и даже успели оставить Чимина с Чонгуком в комнате и пойти искать Шугу. - Откуда ты знаешь? – вытолкнул из себя Тэхен, чувствуя, что успокаивается. Намджун всегда знал, о чем говорит. - Если бы его родителей убили, поверь, с ее методами работы, он бы увидел совершенно другую картину. И не факт, что Чимин вообще смог бы его оттуда утащить. - Не хочу об этом думать, - признался Тэхен, но тут они нашли Шугу в столовой, где он спешно дожевывал наспех сделанный бутерброд. Кажется, он понимал, что спокойно поесть ему сегодня больше не придется. Или даже не только сегодня, а в ближайшие несколько дней. - Не думай. Смотри, - Намджун похлопал его по плечу. – У нас, кажется, проблемы. - Да, я понял уже. Рассказывайте, - титаническим усилием проглотив остатки бутерброда, Шуга зачем-то встал из-за стола, точно был главнокомандующим, выслушивающим тяжелые сводки с фронта. - Родителей Чонгука на месте не оказалось. Соседка не просто не знает, куда их повезли, она их не помнит. И еще появились два новых особенных – девушки, по ощущениям Чимина, контролеры. Думаю, что они имеют отношение к нашему доктору. - Отличный расклад, - Шуга схватился за виски. – Надо было мне с ними поехать. - Мы их прикрыли, - мягко напомнил Намджун. – И от твоего присутствия там ничего не поменялось бы. Главное теперь понять… Не успел он договорить, как в столовую ворвался Чимин с настолько безумными глазами, что Тэхен как-то сразу понял – сейчас он совершит ошибку. И хорошо если одну, и хорошо, если не смертельную. Остановившись на пороге, он стиснул кулаки и, в упор глядя на Шугу, сказал: - Помоги ему. И я сделаю все, что ты хочешь. Хотя бы он не попытался никого убить. Тэхен понял, что выдыхать еще рано, когда Шуга вдруг долбанул двумя рукам по столешнице и рявкнул: - Да ты что издеваешься, что ли? Ты за кого меня принимаешь? А ну пошли все вон отсюда, пока я не рехнулся! Мне подумать нужно! Тэхен даже вздрогнул от неожиданности – ему казалось, что довести Шугу до такого состояния никто и никогда не сможет. Чимин, пошатнувшись, ушел, ничего не сказав. - Пойду с ним, - сказал Тэхен Намджуну, и тот кивнул. Шуга сидел на корточках, стиснув голову руками, и бубнил что-то себе под нос. - Кажется, я сказал всем, - сообщил он Намджуну, отрываясь от своего увлекательнейшего занятия. - Будем вместе думать, - Намджун опустился на пол и скрестил ноги. Убедившись, что Шуга сейчас не разнесет столовую и не прибьет Намджуна, Тэхен выскользнул в коридор и пошел следом за потерянно бредущим куда-то Чимином. Тот выбрал сложный маршрут – сначала прошел по жилому этажу, заглянув в их общую с Чонгуком комнату. Тэхен тоже заглянул туда и обнаружил, что за эмоциональным состоянием Чонгука следят Джин и Хосок, причем первый явно притащил огромную чашку с чаем, а второй пытается осторожно завернуть Чонгука в свой плюшевый, фиолетовый плед. Здесь явно справлялись и без них. Тэхен пошел дальше, уже понимая куда направился Чимин, и, конечно, обнаружил его в тренировочном зале на самой верхотуре, с которой Чонгук учился прыгать, падать и исполнять акробатические трюки. Вздохнув, Тэхен полез наверх по лестнице, мысленно проклиная свое стремление помочь там, где просят, и там, где пытаются от этого скрыться. - Ну и что это было? – спросил он у Чимина, садясь на край рядом. Маты внизу казались совсем маленькими. - Мне нужно, чтобы он помог, - с каким-то вызовом ответил Чимин. - И ты решил довести его до припадка? Странный метод, - послушно согласился Тэхен. – Ты хоть раньше видел его в таком состоянии? - Нет, - Чимин поежился, точно тут наверху было чудовищно холодно. – Но я знаю, что ему от меня нужно. И я готов расплатиться с ним за помощь. Тэхен поболтал ногами, ощущая ту опасную невесомость в животе, которая иногда сподвигает оттолкнуться и прыгнуть. - А с Чонгуком что? Тоже расплачиваешься? - Нет, - Чимин посмотрел на него с каким-то ужасом в глазах, будто Чонгук мог услышать все, о чем они говорят, и повторил: - Нет! - И в чем разница? Тэхену всегда было интересно узнать, как именно у Чимина работает его «вы мне не нужны, мне никто не нужен» система. - Он не оставил меня, хотя мог бы. Больше никто так не поступил бы, никто в моей жизни так не поступал. - Мы бы тоже тебя не оставили, - не согласился Тэхен. – Хотя Чонгук таскал тебя на руках достаточно долго, прямо как герой. Чимин почему-то смутился и растерянно пожал плечами. - Значит так, - Тэхен хлопнул в ладоши. – Давай проясним – хорошо? Это место не так уж плохо, Шуга не так уж и плох, все мы тут в одной лодке. И мы все друг другу друзья – ну, может, ты и не считаешь меня другом, но я уже привязался к тебе. Пути назад нет. Чимин закатил глаза. - А кто собирался уехать? - Намджуну нужно подумать. Если ему нужно – я поеду с ним, - пояснил Тэхен. - И умирать так же пошел с ним в Учреждении? - Ага. Куда он, туда и я, - Тэхен задумался на секунду, не слишком ли странно это прозвучало, но вроде вышло именно то, что он хотел сказать. Он повернул руку ладонью вверх и выпустил пламя на волю. – Дашь мне руку? - Что? – не понял Чимин. – Зачем? - Спалить ее хочу. Люблю запах паленого мяса после тяжелого дня, - максимально бесстрастным голосом ответил Тэхен. – Серьезно? Руку дай мне. Пару минут Чимин смотрел на пламя, а потом так быстро схватил его руку, точно решил, что калечиться, так быстро. Кажется, он даже зажмурился – Тэхен осторожно держал его ладонь и ждал, пока он поймет, что происходит. - Он не обжигает, я чувствую только тепло, - наконец, распахнув глаза и недоверчиво оглядев свою руку в языках пламени, сказал Чимин. – Почему так? - Друзья не делают друг другу больно, - мягко заметил Тэхен. – Мой огонь не причинит тебе вреда. - Хотел бы я сказать так про свой дар, - невесело заметил Чимин, не пытаясь забрать руку. – Но никогда не смогу. - Буду верить тебе, а не твоему дару. Пойдем-ка обратно. Нужно решать, что и в какой последовательности будем делать. Ему показалось, что во взгляде Чимина что-то изменилось – может, он только что снес внутри себя одну из стен, может, просто перестал пускать ток по колючей проволоке, но Тэхен надеялся, что это хороший знак. *** Чонгук чувствовал себя так, будто у него начался грипп и кишечное расстройство сразу: его знобило и тошнило одновременно, к тому же ужасно раскалывалась голова. Он не знал, сколько просидел, привалившись к Джину, и очнулся только тогда, когда его щеки коснулась мягкая ткань. - Привет, - хрипло сказал он Хосоку, который принес ему свой любимый плед и теперь аккуратно заворачивал в него. Горло болело. - Привет, - отозвался тот, улыбаясь. От его улыбки Чонгуку всегда становилось немного теплее. – Как ты? - Ужасно, - признался Чонгук. – В жизни хуже себя не чувствовал. - Может, поесть хочешь? – тут же встрепенулся Джин. – Что-нибудь? Что угодно? - Нет, не надо, - Чонгук мотнул головой и тут же с трудом подавил приступ тошноты. – Спасибо вам, что вы тут. Я не знаю, что сделал бы один. - Никто из нас тут не один, - Хосок сел на пол рядом с ними и успокаивающе похлопал Джина по руке. Чонгук постоянно забывал, что тому тоже пришлось нелегко, и ему каждый раз становилось жутко стыдно. Но мысли шли по бесконечному дурному кругу: он боролся с мыслями о том, что родители убиты из-за него, потом останавливался на том, что сейчас они живы, пусть и в руках доктора Чен. Сидят в такой же ужасной камере, как и он два месяца назад, слушают ее аргументы, ее ложь и… Может, верят? Может, не верят? Может, она решит пытать их, чтобы заставить Чонгука прийти? Но Чонгук и так уже был готов сбежать, если бы знал куда именно. Стоило чуть-чуть передохнуть от мыслей про родителей, как следом наваливалось чувство вины. Он чуть не убил Чимина своей безрассудностью. Чонгук всегда знал, насколько его полеты зависели от настроения, и вот всерьез решил лететь, да еще и с Чимином, на такое огромное расстояние. О чем он только думал? - Нужно собраться в столовой – Шуга зовет, - Тэхен с Чимином заглянули в комнату. – Как вы тут? Чонгук наткнулся на вопросительный взгляд Чимина, но быстро отвел глаза. Вина обрушилась на него с новой силой. - Средней паршивости, - суммировал Джин их переживания, чтобы заполнить неловкое молчание. – Ничего, будем бороться. Что-нибудь придумаем… - Почему ты не сказал им, что она соврала? – спросил Чонгук, когда они выходили из комнаты. Он хотел оставить плед на кровати, но Хосок неумолимо вернул его на место. Его, похоже, больше волновал его озноб, чем возможная реакция окружающих. - Она не соврала, а я в свою очередь не могу врать своим родителям, - пояснил Джин. – Мне кажется, им просто нужно больше времени. Тогда они смогут услышать мою версию событий. Чонгук не знал, что стал бы делать, если бы пришел домой, а родители отказались бы от него. Но они никогда бы так не поступили, поэтому доктор Чен и забрала их. Эта мысль была такой ясной, простой и отчетливой, что разожгла в его груди настоящий пожар. Чонгук в жизни никогда никого не ненавидел так сильно, как доктора Чен, и будь она рядом с ним, он без сомнения напал бы на нее и попытался убить. - Давайте сядем и успокоимся, - начал Шуга. Чонгук сел за стол и уже хотел умолять его о помощи, но тот взглянул на него с таким жутким выражением лица, что слова сами собой застряли в горле. – Если еще хоть кто-то тут начнет мне предлагать хоть что-то, я его лично выгоню отсюда навсегда. Звучало угрожающе, и Чонгук почему-то не сомневался в том, что это не пустая угроза. - Что мы знаем и что знаю я, - Шуга принялся мерить шагами столовую. Чонгук нашел взглядом Чимина, устроившегося подальше от всех, и послал ему отчаянную мысль: «Прости меня». «О чем ты говоришь?» - Чимин выглядел расстроенным. «Я едва не убил тебя. Я сам не знаю, о чем думал». Чимин покачал головой и только сказал: «Позже». - Она всегда забирала особенных и, как мы теперь понимаем, делала все, чтобы их никто не хватился. Те две девушки-контролера каким-то образом стирают или блокируют память окружающих. Хосок поднял руку, как в школе, и Шуга кивнул, показывая, что видел, но продолжил: - Если сейчас она пошла на похищение обычных граждан, значит, она в ярости и совсем съехала с катушек. У таких, как мы, не слишком-то много друзей. Навестил семью, навестил приют, больше никто не хватится, а если кто такой же и хватится, то ему не поверят. Вряд ли она стерла твоих родителей из памяти у всех – но их ай-ди удалены из базы. Самое маловероятное, что, затратив столько усилий, она убила твоих родителей. Она хочет заманить тебя и нас всех в ловушку, а значит, будет сохранять им жизнь, пока ты не придешь. - А потом? – тихо спросил Чонгук и сам же замотал головой, не желая слышать ответ. Тошнота снова подкатила к горлу. - И откуда у тебя доступ к базе? – не выдержал Чимин. - У нее свои доступы, у меня свои. Считай, что мы поделили наследство пополам. - Уже можно сказать? – подал голос Хосок. – Вы говорите про девушек – я знаю их обеих. Когда-то с ними было все в порядке, но вот потом… - он неопределенно развел руками, показывая то ли взрыв, то ли разрушение чего-то. - Сможешь назвать мне имена? Я поищу в файлах, - Шуга вздохнул, поняв, что так или иначе, но все будут говорить. - Она называла их «Стиратели». - Как оригинально, - фыркнул Тэхен. – Так что мы делать-то будем? - Я подсоединился к камерам в Учреждении, но там все пусто и законсервировано, - Шуга потер висок и выпустил проекцию, которая тут же ретировалась от них в коридор. Видимо, иногда проекции делали то, что ему нестерпимо хотелось. – Значит, они где-то в городе. У нее тут три научные базы, нам нужно узнать, куда их увезли. - Мы оставили машину в паркинге. Вернемся за ней, я выйду на крышу и оттуда попробую найти около дома Чонгука свидетелей. А там, если что, использую камеры. Ты-то их не сможешь взломать? - Общегородские камеры? Очень смешно. Хочешь, чтобы к нам национальная гвардия и контрразведка заглянули? – похоже, между Шугой и Чимином произошло что-то – периодически Чонгук замечал, что Шуга смотрит на него с подозрением, словно ожидая какой-то непредсказуемой выходки. - Значит, крыша, - подвел итог Чимин. - Мы с Тэхеном тебя прикроем, - подал голос Намджун, до этого молча стоявший рядом с Шугой. – Нельзя идти одному. Он помолчал, а потом отдельно подчеркнул: - Джин и Хосок, вы останетесь здесь. Без вас мы никуда не пройдем, но не стоит раньше времени выдавать им все наши возможности. Джин покачал головой, точно припоминая ему замечание о бесполезных способностях, но спорить не стал. - А мы с тобой, - Шуга впервые обратился к Чонгуку прямо, и в его взгляде читалось только сочувствие, а не осуждение, как почему-то представлялось Чонгуку. – Свяжемся с твоим старшим братом. Есть шанс, что ее влияние не распространяется на колонии, и он может нам помочь. - Им нужно будет куда-то отправиться после, чтобы она до них не добралась, да? - непослушным губами выговорил Чонгук. Кажется, что бы ни случилось, он еще долго не увидел бы маму и папу. - Точно, - Шуга еще раз оглядел всех. – Тогда отдохнем и утром займемся делом. Спасибо за внимание, или как там еще намекают, чтобы все ушли? Чимин словно только этого и дожидался: он помог Чонгуку подняться со стула и, придерживая на нем плед, быстро увел в комнату. - Прости, - еще раз сказал Чонгук, ожидая, что Чимин сейчас выскажет ему все, что думает о его пустой голове. Но он усадил его на кровать и сел рядом. - Тебе не за что извиняться. Считай… Считай, что мы квиты, - с каким-то внутренним усилием сказал он. - Квиты? – хотел бы Чонгук понимать, о чем он. - Это я перед тобой виноват. Я использовал тебя в Учреждении, я не знал, чем закончится это временное переселение в твое тело. Могло произойти что угодно… - Но не произошло же. Все получилось, - Чонгук взял его за руку и переплел их пальцы. Сила в животе приятно защекотала. - И сейчас мы не упали, - в тон ему ответил Чимин, улыбаясь, а потом вдруг стиснул его руку и совсем другим, пугающим тоном сказал: - Я все сделаю, слышишь? Я убью каждого, кто встанет у меня на пути, я вырву ей ее поганый язык, но освобожу твоих родителей. - Ты меня пугаешь, - признался Чонгук и, противореча собственным словам, обнял его. – Спасибо. Но я надеюсь, что у нас все получится без стольких смертей. - У нас все получится, - эхом отозвался Чимин.