We don't need no thought control

Прошло всего две недели с того момента, как пришлось открыть новый жилой этаж, расселить всех спасенных по комнатам, а потом терпеливо учить каждого, кто достаточно восстановился, обращаться с Убежищем и с базой видеороликов, а Юнги казалось, что пронеслась маленькая вечность. Не ушел никто, но многие еще только приходили в себя после пыток, которым подвергла их доктор Чен, так что кто знает, сколько их осталось бы через пару месяцев. Хотел бы Юнги понять, чего она хотела добиться в своем новом Учреждении – результатов или удовлетворения своей ненависти к особенным? Ему могли бы помочь документы или записи с тех компьютеров, но она не дала ему возможности их получить. В сущности, она почти уничтожила его. Вот только «почти». С того момента, как он назвал Хосоку свое настоящее имя, вся эта история с особенными и Убежищем стала только его. Он больше не думал о том, кто должен сменить его и заняться решением всех проблем. И доктор Чен тоже стала его персональным врагом – раньше Юнги думал, что Чимин убьет ее, но теперь понимал, что должен сделать это сам. Так или иначе. Жаль, что его решимость не помогала перебороть усталость от слишком большого количества желающих поговорить с ним или попросить совета. Сегодня оставшихся он скинул на невозмутимого Намджуна, который действовал так привычно, будто управлял с самого детства половиной Юниона. Хочешь спрятаться – спрячься у всех на виду. Где-то Юнги слышал эту мудрость, но в его положении она совсем не помогала, и спрячься он в своем уже официальном кабинете, там его нашли бы сразу. Именно поэтому он сидел в одной из палат Суран на полу, за ширмой, надеясь, что ни ей, ни кому-либо еще сегодня палата больше не понадобится. Услышав, как скрипнула дверь, Юнги вскинулся, не зная чего ожидать, но тут же ощутил легкий цветочный аромат. Суран заглянула к нему – в белом брючном костюме она выглядела не просто их спасителем, а официальным представителем всех спасителей на земле. - Так и будешь две недели прятаться от меня? – с легкой укоризной спросила она, садясь рядом и, видимо, совсем не боясь испачкать белоснежную ткань. – Думаешь, я не замечу из-за загрузки? - Как давно ты знала? – сразу перешел к главному Юнги, выпуская разряд плясать на кончиках пальцев. - Я предполагала, но, даже увидев Хосока, все еще сомневалась, - призналась она. – У таких, как мы, свои особенности, тут трудно сразу разделить вас на тех, кто таким родился, и на тех... - У таких, как мы, не бывает двух способностей, - жестко подытожил Юнги. – И когда же мой создатель собирался мне об этом сказать? Нет, я тоже подозревал – не в ее стиле создавать что-то свое, эксперимент с Хосоком был построен явно на его разработках. Но когда он собирался мне сказать? - Кто знает, - она легко пожала плечами. – Может и никогда. Или он ждал, когда что-нибудь проявится. Юнги промолчал – за эти две недели он не раз обдумывал его мотивы. Не разрушить доверие? Не ранить его? Или не испортить условия многолетнего эксперимента? Может, так выглядело его наказание за то, что посмел считать себя его сыном не по крови, а по духу? - Что изменилось? – Суран осторожно взяла его за руку, избегая касаться разрядов. – Разве ты перестал быть нашим лидером, Мин Юнги? - Я немного чувствую себя обманщиком, - признался он. - Ненастоящим мальчиком? - Почему я слышу в твоем голосе издевку? – Юнги повернулся к ней, но увидел только привычную понимающую улыбку. - Ты же не считаешь Хосока лжецом? Лишним? Притворщиком? Не достаточно особенным для нас и для Убежища? - Нет, но он другое дело, - Юнги убрал разряды и сжал ее ладонь. – А я… Суран так артистично изогнула бровь, что Юнги даже не стал договаривать. Она безусловно была права, но чувство, что он все это время обманывал всех, никак не хотело исчезать. - Поговори с Хосоком, - велела ему Суран. – Может, взглянув на все происходящее с его стороны, ты поймешь что-то и про себя? - Да, Хосок… Юнги вздохнул и пожалел, что в нем пробудился мало полезный сейчас ток, а не умение исчезать и появляться совсем в других местах. На необитаемом острове в Тихом океане, например. - Хосок в последнее время единственный, кто подтверждал мне твое присутствие. А то я уже почти решила, что ты сбежал, - поддразнила его Суран. – Теперь и от него начнешь прятаться? - Не подавай мне идей, - Юнги отпустил ее руку и подтянул колени к груди. Внутри закручивалась воронка из пустоты и все того же проклятого электричества. - В этот раз она тебя достала, да? – спросила Суран, погладив его по спине. – Мне жаль, что ты не позволяешь поехать с вами. Я бы хотела увидеться с этой женщиной лично. - Нет, - Юнги хмыкнул, представив себе их встречу. Могла ли доктор Чен сломать и Суран или та раз и навсегда изменила бы ее представление об особенных и о пределах их возможностей? – Доктор Чен задолжала мне личную беседу. Один на один. - Что она сделала? – ее рука все еще лежала между лопаток, и Юнги показалось, что от той идет нестерпимый жар. - Показала мне, куда исчез мой создатель, - слова подобрались какие-то фальшивые, не настоящие. – Она убила его. Поставила на колени, а ее солдат выстрелил ему в затылок. И она сохранила это видео… для чего-то… я не понимаю… такое просто… - слов внезапно стало слишком много, они встали поперек горла, перекрывая дыхание. Жжение еще усилилось, прокатилось волной вдоль позвоночника, и стало легче. Юнги закрыл глаза и привалился к стене, надеясь, что не отключится прямо сейчас. - Она не человек, а монстр, - Суран уже не лечила, просто гладила его по волосам. – Но она слабее, чем каждый из нас, потому что у нее нет души. Просто помни это. А он… Ты ненавидишь его или по-прежнему любишь? - Я не знаю, - от стены шел приятный холод, Юнги даже казалось, что он слышит внутренний гул самого Убежища. Когда он жил тут один, он то и дело вспоминал древнюю историю про праведника, которого проглотил кит – Убежище так же проглотило его и несло куда-то на самую глубину. И точно огромный кит, оно пело на разные голоса – все системы жизнеобеспечения работали, шла проверка его бесконечных этажей и экранов. - Когда ты поймешь, тебе станет легче. - Разве? - Конечно. Все рано или поздно проходит. И счастье, и боль, - Суран иногда говорила так, словно пришла из тех же древних времен. - Можно спросить? – на мгновение ему стало стыдно за свой будущий вопрос, словно он хотел отомстить ей за собственную боль. - Спрашивай, - она тоже подтянула колени к груди и положила голову на скрещенные руки. - Ты не жалеешь, что пошла за мной? Там же оставались твои пациенты, а ты выбрала мою жизнь, а не их. - Кому я могла помочь, тем помогла, - впервые на ее лице Юнги видел даже не печаль, а почти космическую скорбь. – Мои способности весьма ограничены, как бы ни казалось обратное. Чему быть, тому не миновать. - Спасибо, что выбрала меня, - неловко и невпопад сказал Юнги. – Без тебя тут было бы совсем невыносимо. Оставалось только ждать и предполагать, куда еще занесет их этот огромный кит. Но Юнги теперь слушал его песни не один. *** Чонгук поймал его в коридоре около столовой. Хосок как раз собирался поискать Юнги или хотя бы узнать у Суран, смогла ли она поговорить с тем, как хотела. В последние дни ему пришлось быть голосом Юнги, а заодно его глазами и ушами, потому что тот то и дело останавливался, точно сломанный механизм, а потом стремился побыстрее спрятаться ото всех. Больше всего Хосок боялся, что когда-нибудь зайдет в его кабинет и обнаружит оплетающие все помещение разряды и недвижимого, ни на что не реагирующего Юнги в самом центре. Точнее, оставшуюся от него пустую оболочку. - Мама звонит, - сказал Чонгук, выдергивая Хосока из пока что не случившейся катастрофы. – Я хотел всех собрать, но многие заняты, а Джин вообще спит. - Джин завтракал хотя бы? – Хосок пошел за ним в комнату с громким названием «центр связи». Хотя для связи там находился только один монитор. - Все проспал – и завтрак, и обед, - Чонгук пожал плечами. – Сейчас поговорим, и я отнесу ему еды. Идем! - А где Юнги? – спросил Чимин, пытавшийся настроить картинку, но добившийся только потустороннего мерцания. – Он, конечно, показывал, как этим пользоваться, но я явно делаю что-то не то… - Отдыхает от людей, - Хосок вздохнул. Иногда ему казалось, что Юнги и от него стремится отдохнуть. - Дай я, - Тэхен отодвинул его в сторону и парой нажатий превратил потустороннее мерцание в шедевр абстракционизма. – Ого! - Звонок через пару минут, - Чонгук указал всем на их места и вернул изображение. – Конечно, они хотели всех видеть, но раз больше никого не собрать… На экране начался отсчет, а бегущая строка благодарила их за доверие к Юнион-связи и рассказывала об успехах миссии колонизации. В этот раз звонок снова шел официально, а их местоположение определялось, как один из официальных центров, а не спрятанное в лесах Убежище. Хосок огляделся: даже после достаточно спокойных двух недель они все выглядели так, словно им требовалась реабилитация. Тэхен ходил бледный и непривычно тихий и ускользал каждый раз, когда с ним пытались это обсудить. Под глазами Чонгука залегли тени – Чимин говорил, что это из-за бессонницы, причем говорил так, будто к нему это не имело никакого отношения. Но сам он тоже почти перестал спать. Хосок тоже наверняка не отличался цветущим видом. Даже под пытками он не вспомнил бы, когда в последний раз ел. С утра он показывал свои трюки со скоростью двоим новеньким, потом еще одному объяснял принцип работы камер, дальше все сливалось в одну бесконечную минуту, в которой он снова говорил, снова объяснял и просто разговаривал о пустяках для поддержания боевого духа. - Привет, мам, пап, - Чонгук помахал родителям. На стене комнаты, из которой они звонили, висел пугающий девиз «Юнион - новое будущее». Юнги чуть поработал над связью, и звук теперь шел через колонки, а вот говорить приходилось все-таки в микрофон. - Здравствуй, милый. Здравствуйте, мои хорошие. Мы прекрасно добрались, - его мама оглядела их всех, а потом спросила: - А где все мои детки? Все хорошо? - Все хорошо, - Чонгук улыбнулся ей. – Джин все еще восстанавливается и спит, Юнги с Намджуном заняты остальными. Хосок ощутил, как тепло затапливает грудь – каждый раз, когда мама Чонгука называла их своими детками, он чувствовал, что у него снова есть родители. Наверное, Чонгук тогда в разговорах с родителями рассказал обо всем – и о докторе Чен, и о ее экспериментах, и о том, что остальные пережили в Учреждении – и они, видимо, всерьез решили всех усыновить. И у Хосока теперь на ай-ди появилась новая фамилия. Было приятно сменить ее и забыть обо всей лжи, что происходила в прошлом. Ему правда казалось, что отец Чонгука – не слишком многословный и достаточно застенчивый человек – не на все сто процентов одобряет внезапно увеличившуюся семью, но, возможно, ему просто нужно было привыкнуть. - Вы достаточно спите? Вам кто-то готовит еду? – тут же разволновалась мама, разглядев их попристальнее. – Тэхен, ты очень бледный… Хосок покорно ждал, пока очередь дойдет и до него, но его коснулся запах цветов, а потом так же быстро исчез. Похоже, Суран решила поговорить. И, как бы ему ни хотелось продлить ощущение теплоты, Юнги могла потребоваться его помощь. - Простите, мне нужно проверить, как там идут тренировки, - Хосок быстро поклонился экрану и вышел в коридор, пытаясь понять, где искать Суран. Но она и не стала далеко уходить, ждала его у самой двери. - Поздравь меня, - она скрестила руки на груди. – Наконец, я его нашла. Сегодня с утра она ездила с двумя новенькими к ним домой, чтобы поговорить с их родителями, и на время отказалась от платьев. Видимо, брюки все-таки лучше подходили для возможного побега или схватки. - И как все прошло? - Думаю, что все будет хорошо, - Суран дала такой неопределенный ответ, что Хосока вдоль позвоночника продрало холодом. – Он пошел к себе в комнату, сказал, что хочет полежать. - Пойду к нему, - Хосок буквально в один прыжок оказался около лифта. Страх внутри только усиливался. – Спасибо, Суран. - Тебе спасибо. Раньше у меня не возникало трудностей с тем, чтобы найти его и поговорить. - Это плохо? – спросил Хосок, оборачиваясь. - Это непривычно для меня, - Суран выглядела немного печальной. – Я чувствую, как он меняется, но не в наших силах помочь ему пережить эти изменения. Он должен справиться сам. Никогда еще мои силы не оказывались такими бесполезными. - Все мы иногда ничего не можем сделать, - Хосок зашел в лифт, а потом попросил: - Ты не посмотришь Тэхена? Он такой бледный. - Сделаю, что смогу, - ответила Суран, а потом двери лифта отсекли ее. Жаль, что ее силы не могли излечить душевную боль навсегда – в этом она была права. Иногда Хосок останавливался между двумя неотложными делами, которые сам себе назначал, и чувствовал осколки тех эмоций, что накрыли его после слов несостоявшейся матери. Они никогда не переставали болеть, просто чем больше дел он успевал делать, тем тише та становилась. Когда лифт остановился на этаже, Хосок порадовался, что может оказаться у их с Юнги комнаты быстрее и ни с кем не разговаривать. Сейчас он хотел только одного – прикоснуться к нему и убедиться, что он не начал опять искрить или разрушаться от произошедшего. - Привет, - сказал он, заходя. Юнги лежал на кровати с таким безучастным лицом, что Хосок опять испугался. Но тот все-таки ответил, а не проигнорировал: - Привет, - и повернулся к нему. - Я заберусь к тебе? – зачем-то спросил Хосок, скидывая обувь и залезая на прогретую полку. – Ты поговорил с Суран? - Ага, - согласился Юнги, а потом вдруг притянул его к себе и спросил: - Ты ведь меня не оставишь? Правда? - Я буду рядом столько, сколько нужно, - Хосок обнял его, чувствуя, как от облегчения у него даже слезы выступили. - Ты не сказал «всегда», - Юнги ткнулся лбом ему в плечо. - «Всегда» звучит слишком пугающе, - признался Хосок. – Вдруг ты в какой-то момент захочешь побыть один, а я буду рядом всегда? - Звучит до ужаса логично, но слышать «всегда» приятнее, - не сдался Юнги, а потом тихо сказал: – Тот ролик, что ты видел в комнате управления. Это его смерть, она его убила. Хосок не останавливал его, позволяя выговориться до конца. - И я почувствовал себя, так словно она выбила почву у меня из-под ног, а потом появился ток. И теперь я не знаю, что чувствую. Теперь я не знаю, могу ли доверять его словам и продолжать его дело. Теперь я не знаю, как он ко мне относился. - У таких, как мы, не бывает двух способностей, да? – Хосок постарался максимально нейтрально произнести это. Ему хотелось спросить «ты не хочешь быть таким, как я?», но он сдержался. - А значит мы с тобой ближе друг другу, чем думали, - Юнги протянул руку и осторожно провел кончиками пальцев по его щеке. Эта робкая ласка заставила Хосока прижаться сильнее. - Знаешь, вроде бы я хотел бы сказать, что больше не один. Но с того момента, как она сделала то же самое со мной, я никогда не был один, - и из всех Юнги и Чимин первыми протянули Хосоку руки. - В тебе ведь что-то изменилось, - лицо Юнги оказалось совсем рядом с его, и Хосок на мгновение потерялся в собственных, слишком сильных эмоциях. – Что произошло? Это ведь случилось после твоего танца и того взрыва. О, кстати о танцах… Он вытащил из кармана ключ и вложил в руку Хосока. - Твой зал полностью восстановлен, - чересчур официальным тоном сказал Юнги, и тут же, смутившись, пояснил: - Я старался ликвидировать все последствия, и… Поняв, что отчет о работе может продолжаться до утра, Хосок поцеловал его, оборвав на полуслове. Время замерло, стало тягучим, точно смола – их обоих окутало теплом, вплавляя в этот момент. Если бы не ключ, врезавшийся в ладонь, Хосок ни за что не разорвал бы их поцелуй. - Когда я остался наедине с собой после Учреждения, - начал он, восстанавливая дыхание. Юнги потер порозовевшее щеки и кивнул, показывая, что слушает. – Я не знал, кто я, кому я принадлежу и что мне делать дальше. Когда я танцевал, когда я нашел в себе новую способность, когда я был нужен тебе, Чимину, Чонгуку… Просто теперь я получил ответы на свои вопросы. Конечно, он объяснил больше в стиле Суран, но Юнги, кажется, понял его. Положив голову ему на грудь, он вздохнул и закрыл глаза. Хосок понадеялся, что быстрый стук его сердца не помешает ему заснуть. От тепла и его клонило в сон. Слова крутились в голове – такие правильные, все объясняющие, проясняющие все то, что Хосок чувствовал – даже вроде бы вырвались наружу, но спать хотелось сильнее, чем говорить. Хосок подтянул к себе плед и, укрыв их обоих, мгновенно заснул, точно выключившись. *** Джин проснулся с мыслью о том, что ему просто необходимо удержать чертов гермозатвор. Пару минут он оглядывал потолок комнаты, пытаясь понять, не рухнет ли он ему на голову, а потом все-таки вспомнил, где находится. Поглубже зарывшись в гору одеял, которые притащил ему Юнги, Джин попытался снова заснуть, но неприятное ощущение от сна никак не хотело исчезать. Наверное, теперь он до самой смерти вспоминал бы нечеловеческую тяжесть на своих плечах и ощущение неотвратимости смерти. Рука наткнулась на плюшевого жирафа – его принесли Намджун с Чонгуком, когда Джин в очередной раз отказался засыпать. Первый, как временный хозяин, а второй, видимо, как постоянный: вышло даже похоже на официальную делегацию по передаче жирафов нуждающимся. Первую неделю Джин вообще провел в бессмысленной борьбе – он все время пытался доказать, что ничего серьезного с ним не произошло, но то несгибаемая Суран, то непреклонно заботливая мама Чонгука укладывали его в постель и говорили спать и восстанавливаться. Вторую неделю Джин сдался и только этим и занимался. Он спал, просыпался, но на этот раз больше не бился с собственным организмом до последнего, а просто накрывался одеялом получше и снова засыпал. Где-то в перерывах кто-нибудь приносил ему еду, которую он словно во сне ел, а потом отключался. Это не слишком походило на осмысленное существование, но Джин начинал понимать, что именно этого ему и не хватало. Всю свою жизнь он рано вставал и приступал к делам, а в Убежище это рано еще и передвинулось на пару часов. А, оказывается, он просто мог спать и наслаждаться этим. Одна мысль о том, что он свободен спать, сколько угодно, лежать и двигаться только когда на самом деле захочется дойти до ванной комнаты, доставляла удовольствие. Во многом, конечно, куча одеял и подушек и успокаивающий чай, который уже почти закончился, способствовали его ничегонеделанию. Дополнительные одеяла для создания уюта Юнги принес с таким лицом, будто больше всего на свете боялся благодарностей. - Скажешь кому-нибудь, принесу тебе вдогонку матрас с гвоздями, - мрачно пообещал он, заваливая его пахнущей чистотой тканью. – Больше так никогда не делай, но все равно спасибо, Джин. Я не все просчитал, а ты нас вывел. Теперь Джин вспоминал его слова, когда требовалось выгнать неприятные сны вон. Если уж Юнги расщедрился на похвалу, значит, он действительно не зря тренировался. Потянувшись, Джин уже собирался снова заснуть, но услышал, как открылась дверь в комнату, и кто-то зашел внутрь. Джин оторвал голову от подушки, убедился, что это всего лишь Чонгук с подносом, а не отряд нападающего на них спецназа, помахал ему рукой и спросил: - Как дела? –поразившись, как хрипло звучит его голос. - Мама с папой звонили, - Чонгук покрутил настройки виртуального окна, которое приглушили специально, чтобы оно не мешало Джину приходить в себя. Дневной свет залил комнату, и первым желанием Джина было с шипением спрятаться в привычную темноту одеял. Со всем этим восстановлением он почти превратился в ночное существо. - Как они долетели? – усилием воли Джин заставил себя остаться на месте. - Нормально, никаких проблем не возникло. Видишь ли – во всех системах Юниона теперь у них официально есть только один ребенок, который и прислал им вызов. Голос Чонгука звучал спокойно, но Джин приподнялся на локтях, чтобы увидеть выражение лица. Ни печаль, отражающаяся на нем, ни тени, залегшие под глазами, его не порадовали. - Мама надиктовала тебе рецепты, я записал, но уточнять будешь сам, - Чонгук пожал плечами. – Что? - Плохо выглядишь. Может, расскажешь, что случилось? Джин подвинулся к стене и похлопал рукой по освободившемуся месту. - Стоит вас оставить одних, как вы тут же куда-нибудь влипаете, - Джину показалось, что он говорит в точности тоном своей мамы. – Ты сегодня вообще ел? - Конечно, - Чонгук завалился к нему на кровать, скинув кроссовки, и стал вдруг очень несчастным и маленьким. – Чимин ушел. Он теперь спит через одну комнату от меня. А мне без него плохо. Честно говоря, такого Джин ожидал меньше всего – иногда ему казалось, что Чимин, скорее, привяжет к себе Чонгука веревкой, чем добровольно оставит. - Если хочешь, отдам тебе жирафа. И дополнительное одеяло, - Джин плохо представлял, чем может помочь, но попытался. – С ними лучше спится. - Спасибо, но я справлюсь, - Чонгук вздохнул. - Привет, тебе уже лучше? Спячка закончилась? – Чимин вошел почти бесшумно, и на какую-то секунду у Джина появилось подозрение, что сейчас его убьют на месте за совместное лежание в кровати с Чонгуком. Но Чимин просто забрался к ним, обхватив Чонгука за пояс. Тот закрыл глаза и словно выпал из реальности, впитывая редкий момент, когда тот был рядом. - Похоже, закончилась, - резюмировал Джин, больше не чувствуя желания уснуть. – И в чем дело? Что за смена комнат? - Я опасен, - просто пояснил Чимин. – Чем дальше я от него, тем лучше. - Интересные новости, - Джин скинул с себя одеяло и сел. – А подробнее можно? Для тех, кто плохо понимает, о чем ты? - Я же говорил вам, что могу убить любого, - Чимин с видимым сожалением выпустил Чонгука из рук и тоже сел. – Там, в новом Учреждении, я чуть его не убил. Его жизнь была у меня в руках, а я меньше всего на свете хотел этого. Но не смог удержаться. - Пока он жив, - заметил Джин. – И здоров. И мало спит из-за твоего переезда. - А можно он тоже поучаствует в диалоге? – раздраженно спросил Чонгук, выбираясь из кровати и начиная зашнуровывать кроссовки. – И, может, я сам буду решать? - Ты не представляешь, как ощущается эта сила, - Чимин закрыл лицо руками, пытаясь, видимо, спрятаться ото всех. – Я боюсь снова сделать это во сне. Это так легко, просто потянуться… Чонгук сделал шаг в его сторону, но потом, что-то решив, только покачал головой и вышел из комнаты. - Тебе нужно поговорить с Юнги и Суран об этом, - начал Джин. – И с Ыну, на всякий случай. Кто-то должен знать, как научиться это контролировать. - Вот пока не научусь, придется спать подальше от него, - Чимин опустил руки, и Джин увидел и его синяки от бессонных ночей. Нет, он точно должен встать и навести порядок. - Твое дело. Тогда проводи с ним больше времени днем, - Джин потянулся к нему и похлопал по плечу, понимая, что за такую наглость может и огрести. Но Чимин только слабо улыбнулся и бросился догонять Чонгука. - Вот что за привычка на кровать залезать в обуви, - фыркнул Джин, вставая. «Извини», - повинился Чимин у него в голове. – «И за вторжение извини. Но, думаю, тебе стоит проверить почту». «Ого, этот твой способ связи звучит, как голоса в голове», - Джин впервые говорил с ним вот так. – «И что я там найду?» «Плоды трудов госпожи Чон», - мысленный голос Чимина звучал так явно, словно в комнате включилось радио. – «Она ездила к твоим родителям перед самым отлетом». Джин открыл планшет и не с первого раза, но все-таки зашел в свою почту. «Если у тебя закончился чай, то можешь приехать, когда захочешь», - писала ему мама. Возможно, она нашла в себе силы для разговора, а, может, просто волновалась из-за его здоровья, но в любом случае Джин собирался обязательно приехать. Тем более что чай действительно заканчивался. «Я приеду послезавтра, мам», - написал он, а потом мысленно бросил Чимину. – «Спасибо». Спячка действительно подошла к концу. *** Намджун впервые наблюдал за тренировками телекинетиков, - да еще и по его методике, - со стороны. Он привык, что сила для него - такая же неотъемлемая часть, как рука или нога, и ощущать ее воздействие, как что-то постороннее, было в новинку. - Я бью, а результата никакого, - пожаловался Джину. Его сила пока реагировала всплесками, но для самозащиты ему нужно было научиться управлять ей и вызывать не только в моменты срывов. Намджун подошел к нему, чтобы еще раз объяснить, как фокусировать ее, собирать в плеть и бить наотмашь, и ему вспомнилось, как он сам тренировался в помещениях полуразрушенной и давно заброшенной больницы. Как мощь, которая портила ему жизнь и лишила семьи, не давалась в руки. - Не дави на нее. Она твоя, просто ты пока не можешь ее коснуться, - Намджун встал рядом с ним, показывая, как удобнее вытянуть руку. – Реши, чего ты хочешь. Удар? Толчок? Хлестнуть наотмашь? Представь это во всех деталях, коснись силы внутри себя и выпусти ее. Главное, не пытайся бороться или заставить ее работать, будет только хуже. Для того, чтобы овладеть хотя бы простенькими приемами, Намджуну пришлось провести в больнице несколько месяцев. Иногда он впадал в отчаяние и начинал крушить все вокруг, и хорошо, что больница была заброшена так давно, что рядом на несколько миль никто не жил. Иначе Намджун встретился бы с доктором Чен намного раньше. И, скорее всего, не выжил. Намджун повернулся к скамейке, откуда наблюдал за тренировками, и обнаружил на ней Чимина. Пару раз за последние дни ему казалось, что тот хочет поговорить, но Намджун не стал его торопить. Любое давление на Чимина закончилось бы тем же, чем давление на любую способность: взрывом. - Ты прямо как настоящий тренер, - Чимин выглядел таким напряженным, словно готовился сорваться с места и немедленно исчезнуть, если ему вдруг станет некомфортно. - Оказывается, объяснять намного труднее, чем делать, - пожаловался Намджун, присаживаясь рядом и стараясь оказаться на нужном расстоянии. Чимин помедлил, а потом подвинулся чуть ближе, похоже, пытаясь что-то доказать самому себе. - Но у тебя получается, - Чимин вздохнул и отбросил назад отросшую челку. – Я хотел еще раз поблагодарить тебя за помощь. - Ты уже благодарил, - напомнил ему Намджун. В том малом промежутке, что остался между ними, напряжение нарастало, как перед грозой. - Да, благодарил, - Чимин взглядом словно просил помощи, и Намджун мягко подтолкнул его к вопросу: - Думаешь, что я увидел там? На той стороне со Стирателями? - Да, - с явным облегчением сказал Чимин. – Именно. - Вспоминать об этом, как пытаться в деталях рассказать кому-то сон – часть картинки растворяется, а часть кажется совсем не связанной с остальным, - Намджун увидел, как Джину удалось немного толкнуть стену, но сам он при этом выглядел не столько счастливым, сколько измотанным. Жестом Намджун велел ему сесть и отдохнуть. – Я помню шахматную доску, огромную, висящую в воздухе. Помню, что увидел людей вокруг тебя, которые пытались… - всплывшая картинка больше напоминала кадр из фильма про нападение зомби, чем нападение обычных людей. – Пытались напасть? Пытались разорвать тебя на куски? - Как зомби, да. - И я видел, что ты уже почти не понимаешь, где ты и что происходит, и крикнул тебе. Чтобы ты знал, что я рядом. И я иду на помощь. - Спасибо, - прозвучало тихо, и Намджун хотел обнять его и поддержать, но чувствовал, что пока не стоит. – Серьезно, Намджун, спасибо, если бы не ты… Пострадали бы ни в чем не повинные люди. - Мы же… - Намджун остановился, но потом продолжил: – Ну, в моем понимании мы друзья, но ты можешь называть это, как хочешь. Команда? Соседи? - Друзья подойдет, - Чимин перестал сутулиться и выпрямился. – Кажется, твои ученики решили, что ты меня ругаешь. - Занимайтесь давайте, - велел Намджун тем, кто то и дело отвлекался и бросал на них странные взгляды. Чимин опять тяжело вздохнул, а потом подвинулся еще ближе, осторожно коснулся его плеча своим. - Что-то случилось там, в Учреждении, и это заставило тебя уйти подальше от Чонгука? – спросил Намджун, ожидая, что Чимин тут же отстранится и, возможно, уйдет. Но тот ответил. - Я убил одну из сестер. Помнишь, как я и говорил перед тем, как мы поехали туда? Дотянулся до ее жизни и превратил ее в пыль, - Чимин сделал движение рукой, словно растирал комок земли. – А потом Чонгук позвал меня, и я повернулся к нему… В помещении вдруг потемнело, лампы под потолком заскрипели, и Намджун быстро подтолкнул всех занимающихся к выходу – почти вымел в коридор. - Его огонь горел так ярко, и я коснулся его, - точно в трансе продолжал Чимин, глядя широко раскрытыми глазами перед собой. – Я хотел погасить и его тоже. Я же уже чувствовал его силу, и она настолько прекрасна… Это чудовищное ощущение власти, силы… Это чужая жизнь, которая становится частью твоих способностей. Как наркотик. Намджун медленно, как сапер во время работы, положил ладонь ему на спину, погладил, выводя из ступора. - Я не могу подвергать его такой опасности, понимаешь? Я боюсь во сне опять потянуться к нему, забыть обо всем и очнуться, когда уже не смогу отпустить его жизнь без последствий, - Чимин обмяк, наваливаясь на него сильнее. Лампы под потолком моргнули и снова заработали нормально. - Может, так пока и лучше, - Намджун оглядел пустой зал, а потом неожиданно для себя признался: - Я ведь тоже пытался вернуть Тэхену его семью. Зачем ему было жить со мной, когда он мог вернуться к своим родителям? - Они не приняли? - Нет. Я говорил с ними несколько часов – убеждал, доказывал, рассказал, как нашел Тэхена на стройке, как он душил свои силы в горе песка. Но они боялись слишком сильно. Чимин судорожно выдохнул и потер ладонью глаза. - Они ничего не хотели слышать. И я вот думаю – все сложилось тогда, как лучше? Или нет? Не подверг ли я его опасности из-за своего неумения убеждать? - Ему лучше рядом с тобой. Намджун даже позавидовал его уверенности – с ними из-за него столько произошло, что Тэхен мог переваривать это еще несколько лет и так и не восстановиться. Он больше не держал его за запястье, пока спал – может, потому что больше не боялся потерять. Или уже внутренне смирился с потерей? - Не хочешь поговорить с ним? – Чимин наклонил голову. – Он ходит, точно тень самого себя. - Хочу. Но он уходит за пределы Убежища, уходит от разговоров со мной и пытается разобраться в самом себе, а я не хочу ему мешать. Это его внутренние войны – я не хочу влиять на них. - Ты что, идиот? – Чимин сказал это так неожиданно, что Намджун не смог сдержать смех. – Нет, я серьезно, Намджун. Люди всегда влияют друг на друга. И что за самооценка у тебя, если ты считаешь, что, поддержав его и поговорив, изменишь его самого, а? - Значит, думаешь – идти и говорить? – уточнил Намджун. - Ага, - снова выпадая в прежнюю задумчивость, подтвердил Чимин. – Намджун, можешь мне кое-что пообещать? - Наверное, могу. Если сначала скажешь что, - Намджун кивнул, убирая руку и чувствуя, что больше касаться Чимина не стоит. - Когда ты поймешь, что я опасен… Что я стал одержим этой силой, и с трудом удерживаюсь от того, чтобы убить Чонгука, тебя, Тэхена, кого угодно из вас... – он замолчал, а потом жестко закончил: – Убей меня сразу, ладно? Только быстро. Несмотря на то, что Намджун ожидал чего-то подобного, он все равно оказался оглушен этой просьбой. Страх затопил его с головой, потому что, пообещав, он всегда мог оказаться в ситуации, когда это обещание пришлось бы исполнить. Но он не мог подвести Чимина, тем более что его сила действительно пугала. - Хорошо, я сделаю это, - подтвердил он, надеясь, что не придется пожалеть об этом. - Спасибо, - тот легко поднялся на ноги, а у самого выхода повернулся и с новой, какой-то счастливой улыбкой, которую Намджун никогда раньше не видел, повторил: - Спасибо, Намджун. Хотел бы Намджун ощутить такое же облегчение. *** В лесу пахло влажной землей и травой. Тэхен нашел сухое место на поваленном ветром дереве и сел, вытянув ноги. За шиворот ему пару раз капнуло – вроде бы дождь уже закончился, но в этом лесу время шло по своим законам. Здесь Тэхен особенно отчетливо слышал свои собственные мысли, но за две недели он уже порядком от них подустал. Ничего нового или жизнеутверждающего в них не было: только смерти и потери. Привычное «зато теперь все хорошо» больше не помогало перебороть страхи, ведь Тэхен отчетливо понимал, что «теперь» может кончиться в любой момент. А вот о том, что будет после, думать больше не хотелось. Носки кроссовок почти касались давно упавшей на землю ветки, оплетенной мхом. По ней непрерывным потоком куда-то спешили рыжие муравьи. Тэхен застыл, завороженный их движением, думая о том, что никого из них может не остаться, а лес продолжит расти на этом самом месте, это дерево никуда не денется и муравьи, уже новые, все так же будут спешить по своим делам. Ничего не изменится. Позади громко хрустнула ветка, и Тэхен услышал приближающиеся шаги. Он с закрытыми глазами мог бы точно сказать, кто это. Несколько дней он только и мечтал о его появлении здесь. - Привет, - сказал Намджун, точно с утра они не виделись, и присел с ним рядом. Между ними осталось слишком большое расстояние на вкус Тэхена. - Долго ты, - заметил Тэхен, поджимая ноги и убирая их от муравьиной дороги. - Чимин меня ускорил, - признался Намджун. Он как-то напрягся и окаменел, точно Тэхен от любого движения мог сорваться с места и сбежать в лес к оленям. Если те, конечно, тут водились. - Ну до чего бесценный человек, - восхитился Тэхен. – Что, вы перестали пытаться убить друг друга? - Не знаю, - Намджун криво улыбнулся. – Пока да. Наверное. Муравьи все бежали и бежали, запах земли стал совсем невыносимым, а в груди от всего произошедшего осела тяжесть. Молчание затягивалось, и у Тэхена действительно появилась мысль пойти и поискать компании оленей или кого угодно еще, только бы перестать думать и занять голову чем-нибудь еще. Резко повернувшись, Тэхен буквально сбил собой Намджуна с дерева, завалив на землю и мох, рухнул на него сверху и поцеловал. Где-то в глубине души он понимал, что, скорее всего, Намджун ударился и лежит не слишком удобно, но сейчас это доставляло ему нехорошее удовлетворение. Намджун охнул ему в губы, но ответно запустил ладонь в волосы, нежно провел большим пальцем Тэхену по скуле. Его губы были такими же мягкими, как всегда, он позволил Тэхену вести в их поцелуе, поддаваясь и успокаивая его своей нежностью. Тэхену показалось, что в воздухе запахло малиной – как в тот летний день, когда они оба подрабатывали в больших стеклянных парниках Юниона. И тогда в духоте, пронизанной солнцем, тоже чувствовалась только сладость раздавленной в пальцах ягоды. Тяжесть скрутилась в тугую спираль в груди, перекрывая дыхание и раскалывая болью голову надвое. Тэхен словно со стороны наблюдал, как прервал поцелуй, согнулся от боли и, ткнувшись в плечо Намджуну лбом, впервые за эти две недели заплакал. Звук вышел глухим и больше похожим на задушенный крик. Намджун гладил его по спине, возвращая в сотрясающееся от боли тело, прижимал к себе и перебирал волосы, что-то говорил постоянно срывающимся голосом, но Тэхен потерял возможность понимать любые слова. Он видел только, что у Намджуна по щекам тоже текут слезы, и от этого скручивало сильнее, точно его резали ножом. Сила Намджуна оплела его, когда Тэхену показалось, что вот сейчас от накатившей на него истерики он просто умрет. Огонь привычно отозвался на нее, и его тепло постепенно пересилило боль, сожгло ее, как жгут старые фотографии с остатками плохих воспоминаний. После этого Тэхен смог нормально дышать и услышал, наконец, Намджуна, который все это время шептал ему, как заклинание: - Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Запах малины пропал, и Тэхен обессилено растянулся на Намджуне, пообещав: - Еще минута, и я слезу. - Ничего страшного, я просто немного сросся с какой-то веткой под спиной, но ничего фатального. Тэхен начал смеяться, но сам же остановился – настолько этот смех походил на новый виток истерики. - Поговори со мной, - попросил Намджун, все еще гладя его между лопаток. Тепло и прикосновения усыпляли, но Тэхен все-таки заставил себя сесть и помог Намджуну подняться. - Не до крови? – он оглядел торчащую ветку – они сломали ее, падая, и выглядела она достаточно угрожающей. - Нет, ну если бы меня проткнуло, так спокойно лежать я не смог бы. Даже ради тебя, - Намджун со вздохом сел рядом и обнял его, прижал покрепче. – Расскажи, о чем думал. - Спать ужасно хочу, - признался Тэхен, но после легкого тычка в бок сдался. – Ладно, ладно. Ты только не обижайся, хорошо? - Просто начни говорить, - Намджун коснулся губами его виска. – Давай. - Я боялся, что ты меня не вспомнишь. Я даже думать не хотел о том, что могли сделать Стиратели. Как будто если я не допущу эти мысли к себе, то они не сбудутся. А потом ты позвал меня там, в подвале, и я понял, что ты меня не помнишь, пусть и знаешь мое имя. И когда все уже закончилось, вместо того, чтобы все стереть, я не мог остановиться и не думать. Тэхен откинулся на Намджуна, стараясь поудобнее устроиться в его руках. - С одной стороны я думал о себе. Мне вдруг показалось, что они не просто стерли все, что касалось нас двоих из твоей памяти. Я тоже исчез, понимаешь? Я испугался, потому что меня не стало. И я начал говорить, потому что ты выглядел таким потерянным, каким я тебя никогда не видел, я хотел успокоить тебя, поэтому предложил начать все сначала. Вроде как смирившись с тем, что их влияние может быть необратимо. Но это не так – я не знаю, что бы я делал, если бы мы начали снова. Вдруг ничего не вышло бы? Потому что меня нет? Кто я? - Ты же знаешь, что это не так? - Разве? А что мне сказать – я Тэхен, я могу сделать пуффф… - Тэхен выпустил пламя из ладони. - Какой бред, - Намджун щелкнул его по носу, заставив сморщиться. – Ты Тэхен, ты управляешь огнем, ты целая вселенная, которую никто не сможет до конца узнать – ты сильный, ты бесстрашный, ты умный, никто лучше тебя не может оценить ситуацию и действовать, и в тебе умер гениальный актер… - Если ты не прекратишь, я тебя ударю, - пригрозил ему Тэхен, чувствуя, как щеки начинают пылать. – Пожалуйста! Я обдумаю это потом, но сейчас прекрати! - Что еще? – спросил Намджун, касаясь его раскаленной щеки. И ведь Тэхен мог бы поклясться, что он улыбался. - А затем я думал о ее словах. Она сказала, что позволит мне увидеть твою смерть и чтобы ты увидел мою… Ближайшее дерево качнулось, точно от сильного ветра, но Тэхен стукнул Намджуна по руке, чтобы тот прекратил. - И я подумал, - упрямо продолжил он. – А если даже такого у нас не будет? Я умру, ты умрешь, и я буду звать, а ты не услышишь? И я тебя не услышу? И что будет, если умрет кто-то один? Как это вообще пережить? Прости, что все время говорю я, я, я… - Говори, я хочу услышать про тебя, а не абстрактные философские выводы. А о смерти… Я не знаю, как это пережить, - Намджун посерьезнел, и теперь его голос звучал печально. – Но мы не знаем, что будет дальше. Не думай о ее словах – мы уже победили два раза. Пока у нас есть дом, есть цель, а доктор Чен далеко. - Победили ли? - Мы живы. Значит, победили, потому что она хотела обратного, - в его словах было не так много уверенности, как хотелось бы. – Смерть… Она случается, и с ней ничего не сделать. Намджун вздохнул – Тэхену показалось, что по его телу прошла едва ощутимая дрожь. - Смерть всегда рядом, хотим ли мы этого или нет. И жизнь так устроена, что она может забрать любого, не важно, полез ли он в историю с Учреждением или нет. Она не в нашей власти – мы можем сколько угодно думать об этом, но ничего не изменится. Сотри все и не думай. - А если я не хочу даже думать об этом? И стирать больше ничего не хочу? – жалобно спросил Тэхен. - Если я пообещаю, что всегда буду с тобой? Даже после смерти? - Я или испугаюсь, или окончательно расстроюсь, - Тэхен даже сказать не смог бы, какая мысль пугала его больше – призраки или обещание, которое само по себе навлекало беду. - Тогда оставим это обещание для другого момента, - послушно согласился Намджун. – Вернемся к сейчас. Мы оба живы, мы не ранены, мы вместе. - И я ужасно хочу спать, - Тэхен толкнул его головой в грудь. – Я понял твою мысль, но мне все равно страшно. - Держись за меня крепче, и так страшно не будет, - пообещал Намджун. Рядом захрустели ветки, и к ним из кустов буквально выпал Чонгук. Тэхен впервые заметил, насколько тот выглядит измученным и больным. - Привет, простите, что прерываю, но Джин сделал ужин. И грозится освоить еще какой-нибудь фокус, если все не соберутся вместе поесть. Тэхен не знал, что бы делал, если бы спал один, как Чонгук. Пусть даже это триста раз спасло бы ему жизнь. - Думаю, это серьезная угроза, - Намджун помог Тэхену встать и повел обратно в Убежище. – Только сначала мы примем душ – здесь жутко холодно. - Конечно, - Чонгук попытался обогнать их и дать возможность еще немного побыть вдвоем, но Намджун поймал его свободной рукой и тоже прижал к себе. - Все будет хорошо, - тихо сказал он ему. – Это все просто потому, что он очень сильно тебя любит. Вздохнув, тот положил голову ему на плечо, и Тэхен вдруг понял, о чем говорил Намджун минуту назад. Они были живы, Намджун привычно заботился обо всех, он был рядом. Его память полностью восстановилась. Это Тэхен мог положить на другую чашу весов, пока на первой оставались его страхи – то, что пока, в эту самую минуту все было по старому, и он мог сколько угодно наслаждаться происходящим. Минуту, за ней другую, а что произойдет в третью, никто не знал, но она не должна была испортить предыдущие две. *** С тех пор, как уехали родители, а Чимин ушел в другую комнату, Чонгук никак не мог вечером заснуть, а утром нормально проснуться. Даже сон стал другим – совсем поверхностным, так что иногда Чонгук просыпался от звуков внутри стен Убежища – гула механизмов, шелеста воды по трубам – или даже от шагов в коридоре. После таких пробуждений только и оставалось, что лежать на кровати и пытаться снова задремать, но иногда Чонгук мучился до самого включения виртуального окна. А еще без Джина из Убежища ушла та атмосфера дома, которую он без особых сложностей создал своими чаями, приготовлением еды и постоянными напоминаниями о том, что есть нужно всем вместе, в одно и то же время и горячее. Без Джина они достаточно быстро позабыли о его золотых принципах – каждый приходил на кухню, когда вспоминал, что надо бы позавтракать, пообедать или поужинать, быстро готовил себе что-нибудь в микроволновке, мыл за собой посуду и уходил. В первые несколько дней Чонгук старался есть, как раньше, и напоминать о времени Чимину, но потом махнул на это рукой. Из-за бессонницы есть хотелось не так сильно, так что он сначала перешел на двухразовое питание, а потом и одноразовое с быстрыми перекусами, когда становилось совсем тревожно. А вот после ужина, на который Джин согнал всех добровольно-принудительно, разбудив даже тех, кто уже ушел спать, Чонгук заснул на удивление быстро. На полный желудок сон приходил быстрее. Но по-прежнему надолго не оставался. Чонгук открыл глаза в полной темноте. На экранчике наручных часов светилось время – три сорок пять: до включения виртуального окна оставалось около четырех часов. Чонгук никогда не боялся темноты, но в такое время – наверное, не зря мама не любила именно эти часы - ему в голову лезли навязчивые и почему-то всегда невеселые мысли. Например, о том, что теперь их с родителями разделяет огромное расстояние, и даже если ему захочется, он не сможет их обнять. Станет ли ему плохо, заболеет ли он, случится ли что-нибудь пострашнее – при всем желании они не смогут быть рядом. И он не успеет долететь, если им будет нужна помощь. Или о том, что своим уходом Чимин наказывал прежде всего себя, и Чонгук боялся, что когда-нибудь он захочет наказать себя еще сильнее и просто исчезнет. Чимин даже перестал оставлять ему кроликов, когда уходил. Боялся ли он сил Чимина? Он отчетливо помнил ощущение запредельного холода, которое разлилось в груди, когда Чимин держал в руках его жизнь, помнил, как комната вокруг поплыла, теряя очертания и превращаясь в фантастическую картину из колышущихся белых и синих полос, но страха так и не появилось. Он разрешил Чимину захватить свое тело – и другие его способности уже не могли его напугать. Наверное, остальные считали его слишком маленьким для того, чтобы в полной мере осознать опасность происходящего, но Чонгук хотел бы сам решать вопросы, связанные со своей жизнью и смертью. Он хотел бы, чтобы Чимин остался рядом, не важно, какую цену пришлось бы заплатить. Не выдержав наплыва мыслей, Чонгук вылез из кровати, вытащил из шкафа красную толстовку Чимина и лег с ней обратно в постель. Ткань после стирки едва уловимо пахла Чимином и лавандовым стиральным порошком, который Джин закупил в промышленных масштабах. Чонгуку показалось, что он только на минуту закрыл глаза, прижимаясь щекой к мягкой ткани, а в следующую Чимин уже гладил его по плечу и будил на завтрак. - Доброе утро, - хрипло сказал Чонгук, открывая глаза. Чимин улыбнулся ему – с этими нереальными розовыми волосами, окутанный утренним светом он выглядел пришедшим из сказки. Чонгук потянул его на себя, пытаясь продлить этот момент – и Чимин впервые за несколько дней позволил уронить себя рядом и обнял его. Ощущение безопасности и тепла едва не усыпило снова, но Джин, ввалившийся в комнату, не дал ему этого сделать. - Вы еще лежите? С ума сойти. Давайте вставайте – Чонгук, одевайся и на кухню. Быстро, - Джин почему-то погрозил Чимину кулаком и быстро вышел. - Он прав, - Чимин взъерошил ему волосы. – Нужно вставать, иначе он вернется. - Лежал бы так вечно, - признался Чонгук, вдыхая запах его волос – как всегда, Чимин и малиновый шампунь. – Но Джин так просто не отстанет. - Ага, - каким-то подозрительным голосом отозвался Чимин. – Я подожду тебя тут. Пришлось принимать душ и одеваться со скоростью кадетов космических войск – Чонгук как-то две недели жил по их расписанию и правилам, так что мог говорить об этом с уверенностью. - Идем? – Чимин взял его за руку, точно боялся, что Чонгук сбежит, и повел за собой. Свет в коридоре почему-то не горел, кухня тоже осталась без электричества. - А что со светом? – спросил Чонгук, садясь за стол. – Остальных, похоже, пришлось дольше поднимать. - Вроде того, - все тем же странным голосом сказал Чимин, но Чонгук не успел спросить, что происходит, потому что в коридоре вдруг возник мягкий, похожий на свет свечей свет и двинулся в их сторону. Первое предположение, которое возникло у Чонгука - Тэхен решил спасти их всех и осветить кухню, пока остальные завтракают. Меньше всего он ожидал, что все торжественной процессией выйдут на кухню, а впереди будет идти довольный Тэхен с тортом в руках. На торте горели семнадцать свечек. - С днем рождения тебя, с днем рождения тебя, - ох, они еще и пели. И Чимин пел вместе со всеми, Чонгук удивленно повернулся к нему, пытаясь что-то сказать, но слова просто не шли. В глазах защипало, и Чимин утешающе обнял его. - Мы пропустили твой день рождения, - мягко сказала Суран. – Но мы очень хотели бы, чтобы у тебя был праздник. - Поэтому загадывай желание и задувай свечи! – Тэхен поставил торт перед ним – тот все еще немного расплывался перед глазами – и подмигнул. – Только загадывай с умом – ему еще сбываться. - Не сбудется, если все не задую с первого раза, - слабо возразил Чонгук. Ему казалось, что все происходящее сон. Он закрыл глаза, чувствуя руки Чимина у себя на плечах, и загадал, чтобы его семья: папа, мама, брат, все, кто сейчас стояли рядом – Чимин, Тэхен, Намджун, Джин, Юнги, Хосок, Суран – чтобы его большая семья была жива и здорова долгие и долгие годы. Свечи погасли с первой же попытки, и пока все хлопали и поздравляли его, Чонгук неверяще смотрел на торт. Неужели удача повернулась к нему лицом, наконец? - А теперь подарок, - Чимин помахал у него перед лицом маской для сна. – Придется завязать глаза. - Я и так не знаю, что сказать, - Чонгук почувствовал себя немного пьяным от поздравлений, от того, как все обнимали его, как сильно он в этот момент всех их любил. – А вы еще подарок приготовили? - Ага, - Чимин осторожно надел на него повязку и взял за руку. – Идем. Доверяешь мне? - Как и всегда, - Чонгук без колебаний пошел за ним. – А торт? - Торт несу следом, - откуда-то сзади отозвался Тэхен. – Джин полночи его пек, если бы я его оставил, он бы меня убил. - Не убил бы, - тут же вмешался в разговор Джин. – Но ты за него ответственный – пришлось бы тебе бегать туда-сюда. Нарежем его там. Чонгук раньше не всегда понимал, как каждый из них к нему относится, но теперь он уверился в том, что они его семья. А в семье бывает разное – люди ссорятся, мирятся, сердятся и испытывают желание огреть друг друга чем-нибудь тяжелым, но они всегда вместе. - Ступеньки, - предупредил Чимин, беря его за локоть. – Осторожнее. Лестница казалась какой-то странной: слишком мягкая, слишком неожиданная для Убежища. Чем еще оно могло удивить Чонгука? И тут он почувствовал запах – совсем легкий, даже можно сказать умирающий, но такой знакомый. - Садись, - Чимин усадил его в кресло с высокой спинкой и принялся развязывать маску, но Чонгук уже понял, куда они пришли. Сердце разве что не выпрыгивало из горла, а из глаз все-таки брызнули слезы. - С днем рождения, - повторил Чимин, убирая маску, и осторожно вытер ему слезы. – Добро пожаловать в наш кинотеатр. Зал выглядел очень старым – без виртуальных очков, со смешными креслами, в ручках которых проделали дырки специально для стакана с попкорном или лимонадом – но пах точно так же, как и все кинотеатры. Белый экран только усиливал впечатление. - Ну что – кто хочет попкорн? – спросил Хосок. – Бумажных стаканов мы не нашли, а воровать их из ближайшего кинотеатра Джин не разрешил, так что у нас есть пластиковые миски. - Нет ничего лучше солененького попкорна, - сказал Тэхен. Они с Намджуном сели на ряд позади. - Ты рискуешь начать бессмысленный спор с любителями сладкого попкорна, - заметил Чимин. – И они даже могут начать кидаться в тебя. - Сами убирать все это будут. Соленый, пожалуйста, - Джин забрал одну из мисок из рук Хосока. - Я думаю, что это лучший мой день рождения, - признался Чонгук. – Один из лучших… И сладкий попкорн, наверное. - Наслаждайся, - Хосок улыбнулся. С несколькими мисками в руках он походил на жонглера. - Конечно, новинок вы тут не ждите, - крикнул им Юнги из будки кинооператора. – Доктор Чен собирал эту коллекцию, а он любил очень старые вещи. И-и-и… поехали! Свет в зале погас, и на экране появился логотип студии – Чонгуку он показался знакомым. - Мир изменился. Я чувствую это в воде… - сказал женский голос, и он вдруг понял, что именно они будут смотреть. Осторожно взяв Чимина за руку, он сполз пониже в кресле и приготовился к долгому путешествию вместе с героями, которых не видел уже очень давно. Мечтал ли он по-другому провести свой день рождения? Разве что родителей все так же не хватало. *** Оставив Чонгука обсуждать фильм и доедать торт, Чимин выскользнул из кинозала вслед за Юнги. У них осталось одно незаконченное дело, которое стоило все же завершить. А потом стоило подумать и о более личном подарке для Чонгука. На этот раз лифт привел его на новый этаж, почти под самой крышей Учреждения, даже выше, чем гараж. В очередной раз Чимин задумался, на что рассчитывал доктор Патрик Чен, строя именно это место. Хотел ли он спрятать особенных ото всех? Сам спрятаться? И в первую очередь от своей безумной дочери? Сколько еще этажей шло вниз? И как выглядели коммуникации, в которых никто, кроме Юнги, не был? И в которые тот никого и не пускал? Этаж походил на административный, разве что большую часть дверей в нем не оснастили электронными замками, да и кофейного автомата не поставили. Чимин поежился, вдруг снова ощутив себя в Учреждении. Иногда на него накатывало запоздалое удивление: по ощущениям, совсем недавно он стоял в душевой, скованный наручниками, и думал о месте, где все было бы создано для них, а теперь находился в Убежище. - Эй? – позвал он, запутавшись в дверях. - Сюда, - откликнулся Юнги из-за предпоследней двери справа. Чимин поспешил все-таки зайти к нему, чтобы избавиться от чересчур навязчивых воспоминаний, которые все равно не вели ни к чему хорошему. Юнги что-то настраивал у огромного пульта управления, а в самом центре помещения размещалась капсула, похожая одновременно на отсек для криозаморозки из всяких фантастических историй и на гроб с очень современным дизайном. Чимин не собирался говорить ничего лишнего, но, увидев с каким настороженным лицом Юнги повернулся к нему, не удержался. Оттянув ворот рубашки, так что обнажилась ключица, он спросил: - Ну что, примешь мое тело в оплату нашего спасения? Больше двух секунд серьезное лицо сохранить не удалось, особенно, когда у Юнги до невозможности округлились глаза, и он всерьез схватился за лежащий рядом паяльник. - Я же говорил… - начал он, но, увидев, как Чимин сполз по стене, задыхаясь от смеха, успокоился и уточнил: - Это у тебя юмор такой? - Ага, прости, это было сильнее меня, - между двумя приступами смеха, немного нервного, как и всегда, признался Чимин. - Очень смешно. Ладно, давай к делу, юморист, - Юнги покрутил пальцем у виска. – Это капсула для контролеров. Ее сделали последней, поэтому в нее никто до этого не залезал. Я изучал ее и обнаружил, что она подключена к видеосети, к интернету и, похоже, у нее есть свой спутник. - Чонгук сказал бы – Церебро, - Чимин поднялся на ноги и, потирая ноющий от смеха живот, подошел ближе. – Думаешь, она не спалит мне мозги? - Я не знаю, - Юнги вздохнул. – Предлагаю использовать ее возможности постепенно. Сначала что-то одно, потом другое… Рядом с ним пропал и снова появился огонек жизни, так что Чимин просто залез внутрь капсулы, надеясь, что если она не сожжет его мозг, так уничтожит лишнюю способность. На руках и ногах защелкнулись металлические браслеты, и Чимина вдавило в кожаную поверхность ложа. Краем глаза он видел, как рядом с его висками вылезли два щупа – кожу при их приближении немного закололо. - Включай, - велел он застывшему от его прыти Юнги. – Если что – моя ответственность. Тот покачал головой, но все-таки нажал на какую-то кнопку на пульте – Чимину хотелось бы, чтобы она была большой и красной, как изображают внутренности ядерного чемоданчика. Крышка этого современного гроба с шипением закрылась, отсекая от него Юнги, щупы коснулись висков. Чимин почему-то ждал боли, но она не приходила. А потом все пропало. Он оказался одновременно здесь и нигде. Через городские камеры он мог отследить любого особенного – измученного, прячущегося, притворяющегося обычным человеком. Чимин снова ощутил себя пауком в паутине, но на этот раз паутина охватывала весь Юнион. Дальше ближайших трех городов он не пошел – это потребовало бы слишком много сил, а сейчас он хотел только протестировать свои возможности. Но если бы Юнги сказал, он бы позвал всех, кого увидел – и они бы его услышали. А потом его толкнуло куда-то наверх, и он вдруг увидел Юнион сверху. От высоты закружилась голова, и Чимин вдруг подумал, что не сможет дышать – секундный укол паники сменила уверенность. Юнги не дал бы ему задохнуться, так что и думать об этом не стоило. Внизу плыли редкие облака, а сам Юнион выглядел точно школьный макет со всеми этими крошечными речками, горами и городами. Вот только три области словно кто-то закрыл темными тучами, сквозь которые Чимин не мог пробиться. Почему-то тучи слева казались созданными мужчиной, а в двух областях справа – женщинами. - Как ты? – спросил Юнги. – Отключить? - Нет, - голос звучал очень странно, но Чимин только отмахнулся от этого. – Это потрясающе. Я видел города изнутри, а теперь я наверху – и вижу весь Юнион. - Ты в курсе, что разговариваешь через динамик на стене? А губы не шевелятся? – встревожено спросил Юнги. - Да? Круто, - Чимин улыбнулся. – Сейчас я кое-что попробую и на первый раз хватит, хорошо? - Ага, будь осторожен. Почему-то тревога в голосе Юнги придала сил – Чимин хотел бы остаться на этой потрясающей высоте, но в Убежище его ждали и о нем волновались. Он коснулся самых дальних левых туч – виски тут же стиснуло болью, но он успел увидеть знамя со странным символом на нем. Символ походил на пацифик, одну половину которого стерли и превратили в половину обычной окружности. - Революция грядет, - сказал какой-то мужчина, перед Чимином мелькнули очерченные черным глаза в разрезе балаклавы, а потом его вышибло назад. - Стоп! Стоп! – крикнул он, похоже, снова через динамик, чувствуя, что от толчка легко сможет так оторваться от своего спутника и от тела заодно. Юнги отключил его от системы и вытащил быстрее, чем Чимин туда залез – с нечеловеческой скоростью, освободив ему руки и убрав щупы. Проморгавшись, Чимин обнаружил, что лежит на диване, а его со всех сторон обступило сразу шесть проекций. Вот и открылся секрет нечеловеческой скорости. - Воды? Поесть? Таблетку от головной боли? – спросил Юнги, садясь на корточки рядом с диваном. - Поменьше людей в помещении, - пожелал Чимин, и проекции тут же исчезли. – Спасибо. От толп мне не по себе. Он пытался понять, как себя чувствует, но вроде бы ничего страшного не произошло. Голова почти не болела, тело чувствовало себя отлично, сила привычно ждала команды внутри – получается, что от того неизвестного досталось ему совсем немного. - Расскажешь? – Юнги сел на пол и скрестил ноги. – Сможешь найти особенных хотя бы в ближайших городах? - Смогу? Я уже нашел, - Чимин потер висок. – Я могу послать сообщение каждому. Нужно только продумать, как сделать так, чтобы доктор Чен не перехватила наш сигнал. Мало ли сколько у нее еще есть контролеров? - Может, говорить с каждым отдельно? – предложил Юнги. - Это долго, но, видимо, придется. Чимин осторожно сел, надеясь, что у него ничего не отвалится в процессе. Пока тело держалось молодцом. - А еще я видел Юнион сверху – и три его области закрыты. Думаю, их охраняют очень мощные контролеры. Я даже… наверное… видел одного… - Он тебя атаковал? Нет, это беспокойство в голосе действительно доставляло определенное удовольствие. - Скорее, он меня выкинул со своей территории. Хотел бы – сейчас я бы так хорошо себя не чувствовал. Думаю, что они собирают людей, чтобы сделать что-то… что-то агрессивное… он сказал про революцию… Юнги побарабанил пальцами по полу, а потом вдруг задал странный вопрос. - А ты видел девушек? Хотя бы одну? - А что, жениться хочешь? – на автомате отшутился Чимин, а потом, подумав, ответил: - Нет. Я не видел ни одной в ближайших городах. Но одна из завес определенно создана женщиной, может, даже две. Думаешь, девушки собираются отдельно? - Не знаю. Но во втором Учреждении тоже не было девушек, хотя по Стирателям мы знаем, что доктор Чен работает с обоими полами. Так где же они? - Думаешь, я не увидел еще одну камеру? – Чимину стало вдруг очень страшно из-за возможной ошибки, он представил тела под обломками здания, представил, как кто-то звал на помощь, но так и не дождался ее, и испытал желание немедленно спрятаться куда-нибудь подальше и заткнуть уши руками. - Нет, я уверен, что камера была только одна. Я же был в комнате управления, - успокаивающим тоном напомнил Юнги. – Но куда тогда везли девушек, которых она поймала? Или они сами уходили? У меня стояли оповещения на всех особенных в городе, с которыми я хотя бы раз говорил. Часть поймала доктор Чен, часть, видимо, ушла, в том числе исчезли девушки. - Но их держали отдельно. Зачем? Может, посмотреть? – Чимин попытался встать и вернуться в капсулу, но ноги тут же подкосились. Вот и обнаружилась цена его паутины. – Ох… - Сиди спокойно, - Юнги вытащил из кармана толстовки шоколадный батончик и протянул его Чимину. – Должно восстановить немного энергии. - Все предусмотрел? – Чимин надорвал упаковку и откусил сразу половину, чувствуя, как тут же пропадает боль в висках. – Шоколад – это лучшее изобретение человечества. - И не говори. Покачавшись вперед-назад, Юнги спросил: - Думаешь, с ними все хорошо? - Понятия не имею, - хотелось бы Чимину утешительно соврать, но он так делал только ради Чонгука. – Но мы их найдем. - Давай двигаться маленькими шажками, - Юнги хотел еще что-то сказать, но в этот момент Ыну неуверенно постучал в дверь, а потом и заглянул внутрь. - Я принес, - сказал он Чимину, показывая обруч. Вот в более неудачный момент он появиться точно не мог – Чимин вообще-то не собирался больше ни с кем обсуждать свою идею с обручами. Юнги посмотрел на обруч, на довольно улыбающегося Ыну, который явно обыскал все этажи, чтобы найти Чимина, на самого Чимина, а потом спросил: - Хочешь заблокировать способности? На ночь? - Да. Хочу. И никого ставить в известность вообще-то не собирался, - вышло отрывисто и достаточно грубо. Ыну тут же расстроился и попытался сбежать, но Юнги помахал ему рукой, приглашая сесть рядом. - Вообще-то это может быть опасно для тебя, - сказал он, забирая у Ыну обруч. – Он причиняет боль. - Я потерплю, - Чимин доел батончик и нервным жестом скатал обертку в шар. – Сегодня я хочу быть с ним. - Я поговорил с Суран, - с лицом приговоренного к казни признался Ыну. – Она постаралась оставить блокировку, но смягчить воздействие. И проверила – не может ли доктор Чен им управлять. Вроде все нормально. - Еще и Суран? – никогда еще Чимину так не хотелось кого-то удавить голыми руками. Какая именно часть из слова «тайно» осталась непонятной для Ыну? - Я хотел сделать, как лучше, - упрямо наклонив голову, вступил тот в спор с мыслями Чимина. – Ты мог пострадать. Я носил этот обруч достаточно долго, и чуть рассудка не лишился. Что-то проступило за его вечной улыбкой и стремлением помочь, что-то, роднящее всех контролеров, и Чимин почувствовал, как гнев отступает. Они все хотели ему помочь, они все тут были заодно. - Ладно, простите меня за вспышку. Спасибо за помощь, Ыну. - С утра придешь ко мне, я тебе открою обруч, - хмуро велел Юнги, отдавая ему обруч. Эта идея ему явно не пришлась по душе, но он хотя бы не пытался заставить Чимина полностью от нее отказаться. – И каждую ночь надевать его не стоит, ладно? - Постараюсь, - Чимин осторожно защелкнул обруч, чувствуя, как туго он обхватил голову. Огоньки исчезли, голоса исчезли – Чимин ощутил такое восхитительное одиночество, какое не испытывал с самого детства. Его сила пропала, оставила его. Вместо этого тяжело заныло в затылке, а глаза начали закрываться сами собой. - Получилось? – спросил Ыну. - Ага, - Чимин потер шею. – Силы нет. Тогда, Юнги, завтра продолжим, а я сейчас иду к Чонгуку. Спасибо еще раз, Ыну. - Не за что, - ответил тот, а потом спросил у Юнги. – А что это? - Усилитель, - тот внезапно подмигнул Чимину, а потом отошел к капсуле, чтобы рассказать о ней Ыну. Чимин вышел в коридор, стараясь аккуратнее нести свою утяжеленную обручем голову. Боль плескалась внутри, грозя в любой момент вспыхнуть и оглушить его. Чимин вздохнул и нажал на кнопку лифта. Дальше его ждали тренировки и совместные попытки с Юнги и Суран одолеть его проклятую способность. А еще попытки собрать всех, кто прячется, в Убежище. Но это потом, а сегодня ночью Чимин собирался спать рядом с Чонгуком, и впервые за эти две недели тому ничего не угрожало. Так пока выглядело для него счастье, а что там случилось бы дальше, на это Чимин повлиять никак не мог.