Недосягаемость

      К полудню небо снова затянуло тёмной пеленой дождевых туч. Вэй Ин поёжился и плотнее затянул многострадальный шарф на своей шее. С неба уже начинали падать крупные капли.       — Может, посидишь с нами, переждёшь? — из дверей магазинчика выглянул Вэнь Нин, улыбаясь, глядя на мужчину. — У нас есть вкусный чай. Сун Лань с трудом выкупил его у одного жадного до чаёв дядьки.       Вэй Усянь поднял печальный взгляд на небо и поморщился.       — Нет, спасибо, — пробормотал он, запустив руки в карманы. — Сегодня мне стоит пойти домой и выспаться. Мозги кипят. Завтра вновь уйду из города.       — Почему кипят? — пропустив последнюю фразу мимо ушей, поинтересовался А-Нин.       — Да вот ощущение такое странное, — темноволосый нахмурился. — Помнишь того светлоглазого? Как там его?.. Ванцзи, кажется? Так вот, у меня такое ощущение, что я его знаю.       Глаза Вэнь Нина широко распахнулись, и он оторопело уставился на охотника.       — Что?..       — Знаю, что это глупо, но никак не могу избавиться от этого. И голос мне его знакомым показался. Может, мы с ним виделись когда-нибудь? Как думаешь? — Вэй Ин, казалось, не обращал внимания на своего собеседника, который теперь откровенно рассматривал его.       — Да. Наверное, вы раньше виделись, — уклончиво ответил тот, складывая руки на груди. — В любом случае, вам бы стоило как-нибудь поболтать. Нечасто встретишь охотника подобного класса в нашем захолустье. Да и работать вместе намного веселее, чем в одиночестве.       — Не неси чепухи, мы не уживёмся, — фыркнул охотник. — Не с моим кошмарным характером.       — А, по-моему, кошмарный характер здесь только у Лань Чжаня, — негромко пробормотал Вэнь Нин, теребя пальцами свои волосы.       — Как-как ты его назвал? — губы Усяня растянулись в хитрой ухмылке. — Лань Чжань? Это его первое имя?       — Угу, типа того, — продавец тут же спохватился и открыл дверь в лавочку. — Ну, мне пора. А ты, раз не хочешь оставаться, топай быстрее, иначе вымокнешь до нитки и заболеешь. Я лечить тебя не буду.       — Будешь-будешь, — Вэй Ин хихикнул в шарф. — Ты каждый раз отнекиваешься, мол, не буду, не буду, а потом первый приходишь и пичкаешь меня всякой дрянью. И, между прочим, я тебя об этом не прошу.       Цюнлинь густо покраснел и вновь заторопился. Дверь он захлопнул под громкий смех.       Впрочем, болеть Усяню действительно не хотелось. Этого он делать не любил и, честно признаться, не умел. Как правило, во время болезней он лежал пластом и даже не шевелился, делая вид, что умирает. Всё-таки, мужчины болеть не умеют.       Дождь застал его в паре километров от дома, заставляя грязно выругаться и нырнуть под ржавый козырёк старого и уже давно не работающего магазина. Крупные холодные капли громко застучали по металлу, отбивая свой собственный, никому не известный ритм, заставляя вслушиваться и мысленно считать.       Мужчина улыбнулся и неосознанно потянулся под куртку. Там, продетая в две петли, покоилась безупречной работы бамбуковая флейта. Он нашёл её чисто случайно, на охоте, несколько лет назад. Это был старый и никому не нужный музыкальный магазин. Большинство инструментов было сломано или выведено из строя. А чехол с этой флейтой удачно затесался в самый дальний угол склада. Неизвестно, почему, но инструмент привлёк мужчину своим изяществом и красотой. И стоило пальцам коснуться гладкой поверхности, как возникло ощущение, что он уже когда-то держал подобный инструмент в руках.       Пришлось немало постараться, чтобы научиться извлекать из неё звуки. В первое время совсем ничего не получалось. У него не было учителя, и некому было показать, как правильно выдувать звук, но было много времени вечерами, когда, сидя на крыше, можно было полюбоваться закатом. Со временем получаться стало всё лучше. Пальцы словно знали, что им делать, проворно бегая по клапанам, выигрывая мелодии одну за другой. И Вэй Ин в такие моменты чувствовал себя едва ли не самым счастливым человеком на земле.       Играть в сырую погоду, конечно, идея так себе, но дождь навевал такую дикую тоску, что захотелось чем-то немедленно её поддержать. Поэтому пальцы ловко выхватили флейту из петелек и трепетно скользнули по отверстиям.       По улице, приглушаемая звуками дождя, разлилась приятная слуху мелодия. Она буквально парила в воздухе, заставляя людей прислушиваться, подходить к окнам, высматривать играющего. Ведь в этом мире осталось так мало прекрасного, а музыкантов — и того меньше. Искусство себя изжило, оставив людям лишь серое рутинное болото после себя.       И вдруг мелодия. Чарующая, прекрасная, заставляющая сердца тихо трепетать от волнения и восторга. Казалось, её звуки окрашивают мир во все цвета спектра, заставляют его оживать, а людей — вновь улыбаться.       Лёгкие переливы, техничные триоли, умелое владение звуком — Вэй Ин и сам не заметил, как на несколько длинных минут заставил город замереть, вслушаться в свою музыку.       Флейта соскользнула с губ. Последние её звуки поглотил дождь. Появилось желание продолжить играть, и он уже собирался это сделать, как рядом неожиданно раздался спокойный ровный голос:       — Играть в такую погоду — очень плохая идея. Флейта может пострадать.       Усянь испуганно вздрогнул и резко обернулся. В тени, сложив руки на груди, виднелась фигура. Широкие плечи, высокий рост, изящное тело и длинные волосы. В следующий момент человек поднял глаза, и охотнику показалось, что он заглянул в озёра расплавленного янтаря.       — Ты?! — произнёс он одними губами.       Лань Ванцзи.       — Я, — спокойно ответил ему мужчина, даже не шелохнувшись, словно мраморная статуя. До безобразия красивое лицо не выражало ни единой эмоции. — Советую убрать флейту и не мучить беднягу.       — Разбираешься в музыке? — поинтересовался темноволосый, слегка скривившись, но совету последовал, аккуратно пропустив инструмент в петли под курткой. — Ты явно не нуб в этом деле.       — Предположим, что так, — Ванцзи спокойно пожал плечами, а в следующий момент оттолкнулся от стены и сделал два шага вперёд, оказываясь слишком близко к Вэй Ину. — Так, значит, это ты тот самый Магистр, про которого столько слухов ходит?       — По-моему, про тебя их сейчас ходит намного больше, — не удержался от насмешливого фырка Усянь. — Сколько шума ты в лавочках понаделал. «Ещё один охотник S» — да мне все уши про тебя прожужжали.       — Не думал, что в таком мелком городке будет охотник подобного класса, — казалось, что этого господина вообще ничем не смутить. Он был действительно похож на мраморную статую. Лицо у него неподвижное, совершенно ничего не выражающее. В этом они с Вэй Ином были очень и очень непохожи. У него, в отличие от Лань Чжаня, эмоции на лице сменялись с периодичностью в несколько секунд. Но нельзя было отрицать, что этот мужчина страшно красив. Охотник впервые в жизни почувствовал себя ущербным. Каким бы красавчиком он сам ни был, рядом с этим мужчиной он быстро уходил в тень.       — Если бы меня здесь не было, город бы давно заполонили твари, ты об этом не подумал, а, Лань Чжань? — Усянь приподнял левую бровь, а Ванцзи почему-то ошарашено застыл, глядя ему в глаза.       — Ты не помнишь меня? — вдруг поинтересовался он довольно тихо.       — А мы раньше встречались? — нахмурился темноволосый, глядя на него. — Просто, думаю, я бы тебя запомнил, если бы раньше видел.       Лань Чжань тяжело вздохнул и сделал шаг назад, поворачивая голову и устремляя взгляд на дождь, который вот-вот должен был прекратиться. По его лицу ничего и не скажешь, но Вэй Ину показалось, что он чем-то расстроен. Может, они и вправду раньше встречались? Но внешность этого мужчины настолько яркая, что вряд ли бы Усянь забыл его.       — Ещё увидимся, — произнёс Ванцзи холодно, замечая, что дождь капает всё реже. Изящно, даже слишком, развернувшись, он отбросил назад мешающиеся волосы и шагнул на мокрую дорогу, оставляя Вэй Усяня наедине с самим собой. Однако тот не удержался и, протянув руку, коснулся пальцами разлетающихся от ветра волос.       «Какие мягкие, — подумал он, отпуская ничего не подозревающего Лань Чжаня восвояси, а сам сжал ладонь в кулак и опёрся спиной о стену. — Да что ж такое?! Складывается впечатление, что я очень хорошо его знаю. И волосы такими знакомыми кажутся… будто раньше я их касался».       Это было глупо, но у него часто возникали странные ощущения касательно некоторых людей. Частенько на месте своего сводного брата, Цзян Чэна, когда они были маленькими, он видел взрослого и сурового мужчину с высоко забранными волосами, хотя в то время брат носил короткую длину. Или, когда они познакомились с Не Хуайсаном, ему показалось, что он знает его. Ему с лёгкостью удавалось догадаться, о чём тот думает или что собирается сделать. И вот сейчас, видя Лань Ванцзи, он невольно задумывается над тем, что знает его чёртову тучу времени. И это ощущение намного сильнее, чем в случае с Хуайсаном.       «Глупости, — рыкнул он на себя, встряхивая головой. — Хватит! Пора топать за едой и выдвигаться. Я и так слишком долго проходил по всем этим магазинчикам».

***

      Этим же вечером, Вэй Ин покинул город. Не Хуайсан, подперев плечом дверной косяк, следил за тем, как его друг вешает на плечо дробовик и поправляет огромный рюкзак за спиной. Эдакий турист-любитель с охотничьими замашками.       — Принесёшь сувенирчик? — усмехнулся он, делая шаг к мужчине и поправляя на его шее всё тот же многострадальный шарф.       — Ага. Тебе какой? Лапку кровожадного Т-монстра или его голову? — без тени улыбки поинтересовался Усянь, от чего Хуайсана знатно передёрнуло.       — Фу, какая мерзость! Давай ты лучше живой придёшь, хорошо? — он провёл пальцами по растрепавшейся шевелюре друга и слегка улыбнулся, понимая, что каждый раз, когда охотник уходит за пределы стен, он может не вернуться. Там каждый день может стать для него последним. Но этого человека не прозвали бы Магистром, если бы он боялся каждой встреченной им твари. Он заработал сильную репутацию отличного, но крайне жестокого охотника, которого побаивались даже обычные люди, хотя он никогда их не трогал. Пожалуй, то, что он умудрился завести друзей — уже огромный прогресс.       Вэй Ин не знал, как долго простоял на лестнице Не Хуайсан. Однако думал об этом до самой черты города, до стены, скрывающей людей от кровожадных инфицированных. На выходе его даже не остановили. Только проводили усталыми взглядами, на что Усянь даже не думал обращать внимания.       Дорога выматывает. Эти несколько километров до города-призрака, которые ему приходилось преодолевать каждую неделю-две, были самыми тяжёлыми за всю его жизнь. Почва здесь была непригодной для жизни, испорченной, местами выжженной и абсолютно бесполезной. Вокруг был лишь безжизненный пустырь.       Поднялся холодный ветер, принося с собой запах гнилой плоти. Пришлось натянуть шарф на нос и вдохнуть приятный аромат с трудом раздобытого Хуайсаном парфюма. Преподнёс он его на день рождения, ссылаясь на то что он понятия не имел, что дарить, а тут в одной лавочке случайно набрёл на одинокого парфюмера. Такие люди в современном мире были очень редки.       Гнилые запахи, разлагающиеся трупы инфицированных (и не только их), разбрызганные во все стороны мозги, реки крови — всё это было для Вэй Ина привычным зрелищем, потому что по большой части он устраивал его сам. Как правило, он старался сильно не расходиться, но дробовик считал иначе, а потому приходилось мириться с собственной неаккуратностью и сетовать на собственное оружие.       «А вот арбалет — оружие аккуратное. Всадил нежненько стрелу в черепушку — и вуаля! Никакого мусора, крови и месива, — рассуждал он, почему-то мыслями вернувшись к красивым рукам Лань Ванцзи. Такие руки были определённо не охотничьи. Они были довольно нежными, красивыми и удивительно изящными. До таких рук хотелось дотронуться, прикоснуться к ним щекой… — Я ополоумел. Думать о каком-то незнакомце, которого встретил только сегодня… клиника».       Встряхнув головой, Усянь пришёл к выводу, что всё дело в его броской, но отдающей аристократизмом внешности. Красивых людей долго помнишь, особенно если ты видишь красоту в таком уродливом мире, как этот.       […]       Черта города-призрака вечно кишела кучей уродливых тварей, которые, затаившись в тени, выглядывали своих жертв. Тут им редко что перепадало. Разве что какие-нибудь молоденькие и наивные охотники. Но Вэй Ин к их числу не относился, и когда ему на встречу выплыла очередная инфицированная, он весело усмехнулся и беззаботно положил дробовик на плечо. На вид этой даме было не больше двадцати пяти, но тело уже давно закончило преображение, а потому выглядело жутко уродливо.       — О, какая красавица вышла меня встретить, — Усянь растянул губы в широкой беззаботной улыбке и, оставив оружие мотаться на плече, извлёк из-под куртки флейту. День клонился к закату, и на небе уже появлялись самые разные оттенки красного. Он любил играть при закате. Это навевало некую романтику, хотя сейчас о романтике речи и не шло.       Он любил ставить эксперименты. Инфицированные каждый по-разному реагировали на звуки флейты, а потому наблюдать за ними было довольно интересно. Некоторые успокаивались, стоило Вэй Ину заиграть что-то мягкое и особенно чарующее, или же наоборот, агрессивное, с грубыми атаками, и тогда его «слушатели» зверели буквально на глазах. Иногда у них происходил полный ступор, а порой они в ужасе сбегали. И Вэй Ин считал это весёлым.       Над городом зазвучала тонкая расслабляющая мелодия. Пальцы забегали по клапанам. Тварь перед ним замерла, склонив голову вбок, и, раскрыв рот, прислушалась к переливам тонкого по устройству инструмента. Кажется, ей нравилось это звучание, а потому она во все глаза уставилась на мужчину, который так же внимательно смотрел за её реакцией. Он прекрасно знал, что стоит ему прекратить, как она сорвётся с места и попытается его убить. И он был к этому готов — в любую секунду он мог схватить оружие и сделать выстрел.       Мелодия прервалась, и стоявшая перед ним инфицированная будто с цепи сорвалась. Глаза её тут же налились алым, а руки стали похожи на острые крюки. С пронзительным рёвом она бросилась на музыканта, желая прикончить, как вдруг упала мёртвым грузом и замерла. Удивлённый мужчина ошарашено уставился на её затылок.       — Будешь так дразниться — они сожрут тебя. Разорвут в клочья и даже мокрого места не оставят, — услышал он спокойный, полный умиротворения голос, который уже был ему знаком.       Подняв вмиг ставший весёлым взгляд, Вэй Ин улыбнулся и помахал стоявшему недалеко от него Лань Чжаню флейтой. Янтарные глаза смотрели так же безразлично, как и в прошлый раз, да и весь его вид едва ли что-то выражал. Но почему-то брюнет чувствовал, что этот человек относится к нему с беспокойством.       На вытянутой вперёд, без сомнений, сильной руке виднелся наручный арбалет. Большой, предназначенный для убийства с дальних дистанций, для полноценной охоты, висел у него за спиной, а на поясе виднелись стрелы в специальном чехле. Весь вид Лань Ванцзи заставлял восхищаться. Он был одним из самых красивых людей, которых Вэй Усяню удалось повстречать.       Без слов мужчина сложил наручный арбалет в походное положение и вперил взгляд во всё ещё усмехающегося Вэй Ина. Тот, наконец, заметил, что его собираются, как минимум, прикончить за безалаберность, и виновато потёр затылок, пальцами неосознанно цепляясь за короткие прядки на затылке. Всё-таки, зря он тогда подстригся. С длинными волосами ему было куда лучше.       — Сколько ещё мы будем с тобой сталкиваться? — поинтересовался он, принимая расслабленную позу. — Видимо, судьба, не находишь?       — Если бы я не успел — тебе оторвали бы голову, — безжалостно проговорил Лань Чжань, даже не моргнув и глазом.       — Ой, да ладно! В первый раз что ли я их флейтой дразню? — отмахнулся Вэй Ин и беззаботно подошёл ближе, останавливаясь напротив нового знакомого.       Он был немногим выше него. Сантиметра на три от силы. Но в нём чувствовалась такая мощь, что он казался выше как минимум на голову. Усянь почувствовал себя рядом с ним слегка ущербным. Как и в прошлый раз.       Ванцзи медленно осмотрелся, замечая, что солнце ползёт за горизонт. Его ясные глаза при таком освещении казались ещё ярче, словно сами источали потрясающий янтарный свет. Блестящие чёрные волосы отливали в последних солнечных лучах едва заметным синим оттенком, а ветер с лёгкостью растрепал их кончики. Вэй Ину показалось, что он стоит перед богом… вот только бог какой-то странный. Вообще ноль эмоций. Он даже не смотрит на него, и лицо словно каменное. Собственно, во внимании этой подозрительно загадочной персоны Магистр не нуждался, но это больно царапнуло его самолюбие. Захотелось немедленно подразнить этого чопорного мужика и заставить хотя бы злиться.       Но сил на это не было. Как бы он ни хотел докопаться до своего нового знакомого, он не мог, просто потому что уже сам еле ноги передвигал.       — Слушай, Лань Чжань…       — Солнце уже садится, — неожиданно произнёс тот, прерывая начавшего говорить Усяня. Тот безумно оскорбился, но промолчал, а следом и вовсе забыл. — Тебе стоит найти укрытие, чтобы не умереть здесь ночью.       — Пфф… — фыркнул мужчина, а следом рассмеялся. Ванцзи уставился на него каким-то странным взглядом. Он словно… любовался? Нет, он просто изучает, определённо. — Насмешил. Ты здесь недавно, а я уже несколько лет. Я в этом городе провожу времени больше, чем в городе Ано. Так что можешь не рассказывать мне, как тут опасно. И укрытие у меня уже есть.       С этими словами Вэй Ин засунул флейту вновь под куртку и, взяв в руки дробовик, двинулся прочь, оставляя Лань Чжаня наедине с самим собой. На прощание он лишь крикнул ему «ещё свидимся» и исчез из его поля зрения, скрываясь за углом.       Город Тэнго — город-призрак, полный тварей и всевозможных опасностей. Вэй Усянь знал его наизусть. Знал каждый уголок, каждую вывеску, каждый сантиметр. Когда-то это был довольно крупный город, который потом сформировался в такой же городишко, как Ано, только крупнее и приятнее. Но вскоре вирус, поразивший большую часть человечества, настиг и его. Тэнго пал, а его наводнили безумные инфицированные.       Самый опасный период, когда тело ломит от преобразований, а ты ничего не можешь сделать — это самый начальный. Тогда люди звереют и буквально идут убивать. Большой город пал за считанные дни.       Шли годы, но охотники тут практически не появлялись, а потому здесь было так много наживы, когда Усянь пришёл сюда. От самого города мало что осталось. Лишь куски. Сгнивший металлолом, когда-то зовущийся транспортом, уже давно врос в землю, асфальт потрескался и рассыпался, магазинные вывески порвались и выцвели, старые рекламные щиты опасно накренились. Город пришёл в запустение. Отсюда и пошло название — город-призрак.       Умело разыскав на одном из зданий старую пожарную лестницу, прилегающую прямо к стене, вертикально идущую вверх, Вэй Ин разгрёб заросли плюща и схватился за нижнюю ступеньку, подтягиваясь и взбираясь по ней на крышу. Он всегда отдыхал на этом месте, пережидал ночь, а потому здесь у него уже имелось всё для ночлежки и небольшое кострище, под которое удачно подошёл старый лист железа.       — Устал, — пробормотал он, сбрасывая рюкзак на пол и потягиваясь. К этому времени солнце уже практически исчезло за горизонтом, оставляя лишь немного красок после себя. На небе уже начали зажигаться первые звёзды.       Бездумно упав на спальный мешок, Вэй Ин даже не потрудился чем-нибудь накрыться. Только устало зевнул и закрыл глаза, практически сразу же проваливаясь в сон.       На ладони лежит кроваво-красный цветок ликориса. Его красивые тонкие лепестки в сочетании с длинными тычинками напоминают брызги крови. Потрясающе красивый, но такой печальный цветок, у которого больше сотен имён, но ни одно из них не олицетворяет его сущность полностью.       Вэй Усянь подносит цветок к губам и легко касается его поцелуем, а следом улыбается, как мальчишка и рассматривает нежную поверхность лепестков.       — Тебе нравятся цветы? — интересуется он, не сразу понимая, к кому обращается. Мужчина прекрасно понимает, что находится во сне. Он видит себя — такого странного себя — словно со стороны. У него длинные волосы, собранные в высокий хвост красной лентой — всё такие же непослушные, как и сейчас. Тёмные одежды с красной окантовкой ужасно идут ему, рядом лежащий поясной меч слегка поблёскивает в лучах полуденного солнца, а его блики игриво перескакивают с травинки на травинку. Он смотрит на себя улыбающегося и гадает, к кому же он сам обратился.       Загадка быстро решается. Под раскидистой ивой, прислонившись к ней спиной, сидит мужчина. Его лица он снова не видит, зато может в мельчайших деталях рассмотреть его одежды — белые, с узором в виде облаков. Они слегка колышутся на ветру, словно сделаны из чего-то невесомого. Тёмные и очень длинные волосы волнами спускаются по плечам. Всё та же лобная лента, всё тот же белый, словно лёд, меч рядом, а с другой стороны от него — чехол, из которого выглядывает продолговатый семиструнный инструмент. «Кажется, он называется гуцинь», — неожиданно для себя думает Вэй Ин, наблюдая за тем, как голова мужчины под деревом медленно поворачивается.       — Ведь ликорис потрясающе красив, — продолжает говорить Усянь. — Мне нравятся его бархатистые лепестки. Они словно какая-то драгоценность, их хочется сберечь.       — Я знаю место, где их растёт буквально целое поле, — голос у мужчины в белых одеждах мягкий, приятный, отдаёт нотками нежности. — Я могу отвести тебя туда.       — Правда-правда? — подрывается тот, подскакивая на ноги и бросаясь к темноволосому. — И мы можем там целый день пробыть?       — Можем, — Вэй Ин готов был поклясться, хотя и не видел, что мужчина слегка улыбнулся. Он может улыбаться? Интересно, какой он?..       Неожиданно «местный» Вэй Усянь заливается довольным смехом, а в следующий момент обвивает изящную стройную шею неизвестного и с явным наслаждением припадает к губам, которых другой Вэй Усянь так и не видит. Только почему-то чувствует покалывание на собственных губах и невольно тянется пальцами, чтобы их коснуться.       Почему он целует этого мужчину? Почему он вообще целует мужчину?!       Столько вопросов — и так мало ответов. Он даже не понимает, как поднимается и подходит к милующейся парочке. Руки сами тянутся к красивым волосам незнакомца, и, на удивление, касаются их. Они вполне осязаемы, и он может взять одну из прядок в руки.       Их мягкость кажется такой знакомой, приятной. Словно он точно когда-то касался их. Только где?       — Я люблю тебя, … — и он снова не слышит имени, но прекрасно слышит признание, наблюдая за тем, как другой Вэй Ин берёт его лицо в ладони и мягко гладит по щекам большими пальцами, задевая губы. — Ты веришь мне?       — Мгм, — мужчина кивает, и это можно счесть за положительный ответ. Руки его крепко обвивают талию Вэй Усяня, прижимая ближе, а тот только довольно улыбается, словно позабыв обо всём на свете…       Вэй Ин ошарашено распахивает глаза. Он всё ещё на крыше. Он жив. С ним всё в порядке.       Руки сами собой нашарили небольшое одеяло, которым он точно не укрывался, когда ложился спать. Значит, здесь был кто-то ещё. Всё ещё удивлённый, он приподнимается на локтях и не сдерживает одновременно и поражённого, и довольного вздоха. Прямо на его рюкзаке лежит небольшой, но аппетитный перекус, бережно завёрнутый в бумажный пакет.