Каменное сердце

Снегг не смог сомкнуть глаз этой ночью, думая о Гермионе, о Лили и обо всем том, что было в столь долгом промежутке между ними длиною почти всю его жизнь. Как странно. Несколько дней назад его жизнь изменилась. Раньше он любил одну девушку, теперь другую. И его первая любовь была так давно, что уже казалась просто старым забытым сном, как будто и не было ничего на самом деле. То же предстоит и Гермионе, если верить Дамблдору, она сейчас любит его, Северуса, а потом будет любить кого-то другого, а о нем даже и не вспомнит… Он думал, что предстоящую ночь он проведет с ней. Они будут касаться друг друга, ласкать, любить. Эта мысль приводила его в трепет и возбуждала. Какого это — быть не просто с девушкой, а с любимой? Он еще не знал… Его беспокоило, что после всего случившегося, после ее признания, вслед за которым он прогнал ее, после того, как он не уследил и позволил ей отравиться Лапидеумкор, после всей ее боли, разочарования, обиды, отчаяния, которые она перенесла из-за него, она не захочет разделить с ним постель. Его смущала ее молодость, неопытность, невинность, в то время как он уже был далеко не молод и далеко не невинен. Раздираемый противоречивыми чувствами утром Снегг не стал заходить к Гермионе, откладывая их встречу на вечер. После занятий он пошел в больничное крыло. Удивленная его приходом мадам Помфри сообщила, что девушка уже ушла. Снегг подумал, что не дождавшись его, она сама пошла к нему. Нужно было это проверить, и он в волнении отправился к себе. В кабинете никого не было. Он открыл дверь в спальню. Гермиона была внутри. Она стояла у стола боком к нему, слышала его шаги, но не взглянула на него. Один из ящиков был открыт. Девушка держала в руках обрывок фотографии, на которой была Лили. — Я похожа на нее? Хоть чем-то? — тихо спросила Гермиона. — Может быть, — глухо ответил он. — я не думал об этом. Сравнивать глупо. — Если бы я походила на нее, у меня было бы больше шансов. — Нет, не думаю. — Почему? — Потому что прошлое должно остаться в прошлом. А мы в настоящем, — он помолчал. — Я здесь. С тобой. Гермиона не ответила. Он сделал шаг к ней. Потом еще шаг. И еще. Как трудно давались эти шаги. Как мучительно было находиться сейчас рядом с ней. Как хотелось, чтобы этого всего не было, никогда не случалось с ним, чтобы не было этой боли и угрызений совести. И вместе с тем так хотелось, чтобы все это происходило снова и снова, хотелось быть рядом с этой девушкой, манящей, чарующей. Это ли не магия? — Ты так и не ответил мне тогда, — она посмотрела на Снегга в упор. Он был всего в шаге от нее. И она еще не знала, оттолкнуть его или обнять. — У тебя прошло? Снегг молчал. Она отвернулась. Как это больно быть отвергнутой, нелюбимой, ненужной… снова… Сердце разрывалось, словно сотня острых ножей резали ее изнутри. Для этого вернул ее?! Он сделал последний шаг к ней, встав вплотную, взяв ее за руку и прижав ее к своим губам. — Я здесь. Я с тобой, Гермиона. И я… люблю тебя, — он прижался своим лбом к ее волосам, тяжело дыша, обнимая ее. — Северус, — прошептала она, поворачиваясь к нему лицом. И он накрыл ее губы своими. Она сразу ответила ему, открывая свой рот, лаская его язык своим языком. Такой мягкий и чувственный поцелуй. Гермиона полностью повернулась к нему и прижалась всем телом, чувствуя его эрекцию. Ей хотелось прижаться еще плотнее, быть еще ближе, чувствовать его, чувствовать его внутри себя. Северус сжал ее крепче, снова и снова целуя ее все настойчивее. Он стянул с нее кофту и холодный воздух заставил ее кожу покрыться мурашками. Или это от его прикосновений? Провел рукой по ее шее, убирая назад ее густые волосы, и припал к ней губами. Он целовал то нежно, слегка прикасаясь к ее коже, то с напором, почти кусая. Гермиона закрыла глаза, забывая, как дышать, пропустила сквозь пальцы его волосы, спустила руки ниже на его крепкую шею, прижимая сильнее. Северус гладит ее спину, подцепляет застежку бюстгальтера и освобождая ее грудь, куда перебираются его руки, сжимая и отпуская вновь и вновь, перекатывая соски между пальцев. Он снова возвращается к ее губам, целуя требовательнее, расстегивая пуговицы своей рубашки. Гермиона помогает ему стащить ее с плеч, оголяя его торс. Проводит пальцами по его груди, заставляя теперь стонать его, спускаясь по его животу, достигая ремня его брюк. Он замирает и внимательно смотрит на нее, пока она расстегивает их. Снегг аккуратно кладет ее на кровать, нависая над ней, целуя ее лицо, шею, добираясь до ее груди, ласкает языком ее соски, слегка прикусывает и сразу нежно целует, будто прося прощения за эту легкую приятную боль. Целует ее живот, запуская язык в углубление пупка, спускаясь все ниже. И Гермиона начинает задыхаться, хватаясь руками за покрывало, натягивая его все сильнее. Северус расстегивает молнию ее джинс, она приподнимает бедра, помогая ему их снять. Теперь очередь ее трусиков. И вот она совершенно голая перед ним. Затихает. Сжимает колени в смущении. Смотрит, как он освобождается от брюк и своих трусов. Видит его целиком, вздыхает, нервная дрожь пробегает по телу. Немного страшно. Он ложится рядом с ней, боком, его возбужденный горячий влажный от выделившейся смазки член упирается в ее бедро. Снегг снова припадает к ее губам, лаская руками ее тело, гладит ее грудь, напряженный живот, проводит рукой по ее бедру до колена и слегка отталкивает, чтобы протиснуться между ног и провести пальцами уже обратно, вверх. Гермиона снова стонет и тяжело дышит. Его пальцы скользят по ее промежности, ныряя между половых губ, где уже так мокро и горячо. Северус улыбается ей и шепчет: «Ничего не бойся». Она слегка кивает в ответ, ожидая все новых ласк. Он покрывает поцелуями ее грудь и живот, не отрывая пальцев от ее лона, спускается вниз, широко разводя ее ноги и вот он уже касается ее языком. — О Северус, — молит она, хватая ртом воздух. Она чувствует, как его язык выводит круги и дуги, чувствует горячие поцелуи и посасывания ее возбужденного бугорка, чувствует, как его палец слегка надавил и скользнул внутрь, и Гермиона снова разрывает тишину своим коротким стоном. Он двигает пальцем медленно и осторожно, вытаскивая его и засовывая снова и снова, вылизывая ее клитор, и все уже плывет перед глазами. — Северус, я хочу тебя, хочу так давно, хочу сейчас, — прошептала она и почувствовала, как внутри нее уже оказалось два его пальца, и она выгнулась навстречу его ласкам, подталкивая свои бедра навстречу его движениям. Ее тело горит и требует еще, она стонет снова и снова, ощущая, как он ускоряет свой темп, отчего внизу живота начинает подниматься теплая волна неги, разливаясь по телу. И вдруг он поднимается к ее лицу, прикасаясь влажными губами к ее шее. Она чувствует как его твердый член касается ее половых губ, застывает на мгновение и скользит внутрь до самого конца. Она вскрикивает, зажмурившись, и все замирает. Ее веки размыкаются и перед ней его внимательное лицо, его черные горящие страстью глаза. Он снова целует ее губы, начиная движения. Теперь она чувствует его член внутри себя, чувствует эти аккуратные толчки, он не спешит, давая ей привыкнуть к новым ощущениям. Боль сменяется вновь разгорающимся желанием, она обнимает его плечи, то гладит по его спине, то впивается коготками в его разгоряченную кожу. Он ускоряется, толкая ее все сильнее к обрыву, что-то несвязно шепчет ей на ухо. Теплая волна поднимается от низа живота и выше, за ней еще одна, и еще, и каждая все горячее, все сильнее, пока все ее тело не затапливает цунами, разбивающееся брызгами невероятного удовольствия. Она слышит свой протяжный стон, и, кажется, видит сквозь полуприкрытые веки его улыбку, и следующий миг, он припадает лбом к ее шее и сдавленно стонет, извергаясь в нее завершающимися толчками своего оргазма. — Я люблю тебя, Гермиона, люблю! Она лежит в постели и смотрит на него, а он на нее. Северус протянул к ней руку и коснулся ее лица, нежно провел подушечками пальцев по ее щеке. Гермиона прижала его руку к своим губам и поцеловала. Он заулыбался. Сердце забилось быстрее. Щемящая тоска вдруг наполнила грудь. Она потянулась к нему. Его лицо так близко. Как долго она мечтала об этом! Гермиона закрыла глаза и их губы соприкоснулись и открылись навстречу друг другу, а языки сплелись, лаская. Она обхватила руками его лицо, боясь, что он сейчас исчезнет. Зная, что он уже исчез. Но она не открывала глаз, впитывая ЕГО тепло, затопляя ЕГО своей любовью. Веки дрогнули и открылись. Сон кончился. На губах будто еще остался вкус губ, которые она только что целовала. — Все в порядке? — спросил Рон, отрываясь от нее, улыбаясь, что разбудил поцелуем. Но все не было в порядке, потому что она не знала, вкус чьих губ она все еще ощущала…