V
9 ноября 2018 г., 07:44
На британские законы Предпочёл он наплевать, Как на суше, так и в море, Было с кем повоевать.
Флинт размашисто вошёл в свой импровизированный «кабинет», предоставленный ему темнокожими хозяевами острова. Джека Воробья, этого загадочного спасителя капитана Вейна, уже пригласили внутрь. В момент, когда Флинт появился в хижине, Воробей совершенно безо всякого стеснения изучал карты и записи на столе. Заслышав звук шагов, он не удосужился прерваться. Лишь плывуче обернулся, хлестнув себя полами камзола по бёдрам. Бумаги остались у него в руках. Флинт опустился в своё плетёное кресло, устремив на Джека выжидательный взгляд. Тот, однако же, отчего-то не спешил начинать разговор. Не дожидаясь замечания, Воробей отложил записи. И с самым невозмутимым видом сграбастал со столешницы крошечную модель глобуса, инкрустированную драгоценными камешками. Флинт нашёл этот глобус в доме одного из злосчастных судей. Это было почти сразу же после сожжения Чарльзтауна; глобус стал для Флинта напоминанием о Миранде. Он чудом не разбился в тот самый пресловутый шторм. Флинт помнил, как случайно наткнулся на него после охоты на акул и счёл это хорошим знаком. — Вы, как я вижу, ценитель прекрасного, — протянул Воробей, щелчком заставив глобус вращаться. — Поставьте на место, — отчеканил Флинт тем тоном, который всегда заставлял окружающих беспрекословно повиноваться. Он уже решил для себя, что этот человек ему не нравится. И даже не из-за поганой матросской манеры сразу же хватать лапами всё мало-мальски блестящее. Нет. Джек Воробей неприятно напомнил Флинту Джона Сильвера — повадкой, интонациями, обхождением и прищуром глаз. Существовало лишь одно отличие. Сильвер был молод и, несмотря на весь свой ум и хитрость, разбирался не во всём. Джона можно было убедить, увещевать, наставить или заставить. Но с Воробьём дела явно обстояли иначе. Флинт увидел перед собой всё того же изворотливого Сильвера — только старше, прожжённее, опытнее. Такой Сильвер мол бы стать неуправляемым, а значит — непобедимым. Обычно первое впечатление о людях не обманывало грозного капитана. И он в который раз напомнил себе, что за Джоном нужно приглядывать. На Джека суровое приказание произвело мизерный эффект. Глобус он, правда, в покое оставил. И размашисто плюхнулся напротив Флинта. — Я склонен думать, что вам меня отрекомендовали как тронутого. Не буду спорить, что это не так, ноо… не в той мере, в которой вам, скорее всего, описали. Выслушайте меня — и решите сами. — Не тяните. На остров спустился вечер, и пламя свечей бросало на лицо Воробья быстрые сажевые мазки. Очерчивало его скулы, делало черты заострёнными, а белки глаз — сумасбродно сверкающими в обводах сурьмы. — Не торопите, друг мой. Я уже почти подошёл к сути, — парировал он. — Как вы уже знаете, моё имя — капитан Джек Воробей. Знаете… Тут он плямкнул губами, подбирая слова. — Знаете, братья-пираты для меня ну просто как настоящая семья. А по моему опыту, любовь к родственникам тем сильнее, чем больше расстояние от них. Но и без братской помощи порой не обойтись. Так уж вышло, что мой корабль сейчас не на плаву, да и вообще не в море. Он стоит посреди пустыни, и путь туда начинается на острове Нью-Провиденс. И раз уж я так любезно вытащил вашего человека из петли, то хочу попросить об услуге. На правах брата, разумеется. — На Нью-Провиденс нет никакой пустыни, капитан. — Будьте уверены, — «брат» разволновался, руки его замелькали с невообразимой скоростью, — она там есть, как и моя Жемчужина. Помогите вытащить её, а я в долгу не останусь. — Если у вас всё, я хотел бы побыть один, — Флинт сморщился. — У нас тут война, если вы не заметили. И оставьте, наконец, мой глобус. Джек во второй раз поставил безделушку на место и поднял вверх чумазый палец. — Я не просто так обратился именно к вам. Кого ещё можно убедить в невероятном, как не человека, у которого нет души, а? По-настоящему выгодно продать легенду можно лишь тому, кто и сам их продаёт. Воробей ухмыльнулся. Лицо его было бы даже смазливым, если б не бедлам на голове. Флинт холодно смотрел на него исподлобья. Он был в лёгком замешательстве. Слишком просто верилось в то, что этот непонятный пират — сумасшедший. Рявкающие и рубленые рассуждения Вейна о Воробье вначале показались Флинту недостаточными для выводов, но теперь он был с Вейном согласен. И всё же, как и с Сильвером, он отчего-то слушал. Что-то в голосе Воробья заставляло хотеть ему верить. — Допустим. Предположим, что я потратил на вас своё время. Полагаясь только лишь на ваш бред, отрядил команду для самоубийственной вылазки на Нью-Провиденс, который сейчас кишит солдатами. Допустим, что это не попытка заманить моих людей в ловушку — хотя, признаю, более идиотской истории для этого и придумать нельзя. Допустим всё это. Но почему, по-вашему, я должен взять и просто поверить в ваши небылицы? И что же в обмен на помощь вам я получу? — Всегда знал, что все пираты — подлецы, — казалось, Джек искренне сокрушается. — Извольте. Раз моего благородного поступка недостаточно, я дам вам в помощь Жемчужину. Я кое-что поузнавал у ребят насчёт предстоящего сражения… Кстати, у вас отличная команда, чудесные люди! Так вот, ведь на море в вашем распоряжении будет лишь один только «Морж», не так ли? «Мерзавец…» — Флинт скрипнул зубами. — А сколько кораблей приведёт сюда Вудс Роджерс? Сколько на них солдат? — вкрадчиво продолжал Воробей своим шёлковым голосом, от которого у Флинта начали медленно вздуваться желваки. — Ваш план висит на волоске, милейший. Вы не хуже меня знаете, что с таким численным перевесом они разнесут здесь всё. И все эти милые чернопопые девочки с корзинками на макушках попадут в рабство… Не лучший исход, а? — С кем вы обсуждали подробности плана? — сдерживая леденящую злобу, проскрежетал Флинт, чуть сильнее сжав подлокотники кресла. — О, разве это важно? — Джек картинно поднял брови. — Важно то, что галеона, подобного моей Чёрной Жемчужине, ни вы, ни британцы ещё не встречали. Готов страстно поцеловать вашу лысую макушку, если вы найдёте более быстроходный и маневренный корабль таких размеров. На ней тринадцать пушек. И пусть это не так много, я смогу обстреливать незабвенных подданных короля столько, сколько вам потребуется. И с такой скоростью, что они не будут успевать подбирать с палубы челюсти. Снаружи просигналил рожок. Пробили две вечерние склянки. Но пираты, не отрываясь, глядели друг на друга и не обратили на это внимания. — Вы спрашиваете, почему должны верить в мои слова, — Воробей хитро прищурился и облокотился на столешницу, подавшись вперёд, чуть ближе к Флинту. — Потому что я нужен вам. А вы нужны мне. Смекаете? Флинт некоторое время молчал, перебирая пальцами по крышке стола. Звук был очень громок в тишине хижины, разносился по ней барабанной дробью. — Никак не могу понять, чей вы, — наконец произнёс Флинт и устало потёр переносицу. Потом буднично коротко свистнул. Во входном проёме тут же возникла пара плечистых фигур. В глазах Воробья мелькнул испуг, а за ним неприкрытое разочарование. — Платой за спасение Чарльза Вейна будет ваша жизнь. Вы выбрали себе суровую семью, капитан. Двое матросов — пока что почти учтиво — зафиксировали Джека за плечи. Тот встряхнулся и приосанился. — Я и не рассчитывал, что вы поверите. Но моя удача при мне. Будьте уверены: рано или поздно вы всё равно мне поможете. Если, конечно, вас всех не перебьёт к чёртовой матери флот господина Роджерса. Очаровательно улыбнувшись напоследок, Воробей позволил увести себя под замок. Флинт, ощущая, как в висках собирается пульсирующая боль, взял со стола початую ромовую бутылку и дёрнул губой. Памятный глобус, услаждающая взор вещица, оттуда исчез.***
Пожалуй, пираты и их союзники так ждали прибытия врага и так тщательно готовились к нему, что когда паруса английской эскадры и в самом деле показались на горизонте, их встретили совершенно обыденно. Словно они и должны были прибыть к острову именно в этот день и в этот час, и ни секундой позже. Погода на море и на суше стояла прекрасная. Авангард, отобранный Флинтом, шёл к береговым укреплениям под вскрики громкоголосых ар и визги капуцинок в листве. Люди были удивительно веселы. Каждый из них совершенно точно знал — не ему сегодня замешивать с собственной кровью сахар прибрежного песка. Кому угодно — британскому ли солдатью, либо напыщенному офицеришке. Чернокожему марону или, плохо, коли так, собрату-пирату — но только не ему. Не в такой светлый день. Сильвер умело настропалил идущих на передовую людей перед боем. Его напутственная речь была столь пламенна и так хороша, что Флинт в который раз не смог удержаться от мысли — одноногий паренёк легко сумеет разрушить любой из его планов, если только захочет. Поэтому суждения и помыслы Джона Флинт собирался держать в нужном русле. Возможно, даже сблизиться с ним. Стать чем-то вроде друзей. Капитан Вейн ушёл на «Морже» в соседнюю бухту. Ушёл ещё до появления врагов, мрачно зыркнув на Флинта напоследок. Оба хорошо понимали, как сильно успех операции зависит от действий на воде. Как важна роль Вейна и их единственного корабля. Когда с передовых судов начали спускать шлюпки, когда тяжеловесные военные корабли стали разворачиваться в классическую английскую шеренгу, решающий момент настал. Пираты, наконец, в открытую схлестнулись с чопорным цивилизованным миром. Миром господ и рабов, миром своенравного закона и железной плети. Британцы дали пробный залп. Загрохотало, заревело, казалось, всё вокруг, оставив после себя мертвеющий звон в ушах, да охи покорёженных деревьев. Всерьёз, разумеется, размениваться на атаку с моря враги не собирались. Но угнетающий эффект выстрелы произвели. Флинт выжидающе щурился на лодки. Они уже приближались к полосе прибоя, и каждая несла на пузатых бортах не менее двадцати солдат. После первого залпа казалось, что лодки плывут слишком медленно. Вода вокруг них как будто превратилась в вязкое голубое масло. Слыша беспорядочную ругань своих людей, капитан понял, что не он один поддался нетерпению. Глядя, как шлюпки подплывают ближе и ближе, Флинт слушал яростный перемат соратников. Холодная, идеально отмеренная и выверенная злость начала заполнять всё его существо, чтобы вылиться в бою. Он ненавидел сейчас всех англичан сразу и каждого по отдельности. Только ненависть вела его вперёд, только она поддерживала в нём волю к жизни. Словно доза опия для зависимого. — Пли! — скомандовал Флинт, вложив в приказ всю мощь своих лёгких. Скомандовал, стоило только первым британским сапогам плюхнуть в волны прибоя. Прибоя ласкового и нежного, совсем неуместного в той картине, что уже рисовала смерть. Воздух вокруг заполнился дымом, запахом пороха и мушкетного масла. Море в двух сотнях ярдов от укреплений облизнуло солёным своим языком несколько трупов солдат. Море любило кровь и жадно растворяло её в себе. Сражение за испанское золото, Нассау, Чарльза Вейна и свободу, началось.
