IV
27 октября 2018 г., 08:28
Однако, этот малый меня утешил: он отъявленный висельник, а кому суждено быть повешенным, тот не утонет.
Масла в фонаре хватило совсем ненадолго. Но когда пираты, наконец, выбрались из бесконечного переплетения подземных коридоров, то оказались на берегу, почти у самой кромки воды. Вейн отрывисто сообщил, что примерно предполагает, где могут ждать встречающие с «Моржа». Ну, а в том, что встречать их будут, он не сомневался. Ведь Билли наверняка знал, что они сумели благополучно скрыться от подручных Роджерса. У сопротивления были свои тайные точки сбора; к одной из таких и решил двинуться Чарльз. Воробей, не преминувший прихватить пару бутылок своей драгоценной «Хуйи», безмятежно кивнул. И, на удивление молча, зашагал вслед за Чарльзом по песку, покачиваясь в шизофренической своей походке. Билли, судя по всему, и впрямь обзавёлся глазами и ушами по всему острову. В отличие от губернатора, к счастью. Пару раз Чарльз и Джек замечали вдалеке солдатские патрули, но их было мало. Власти по-прежнему считали, что Вейн прячется в городе. Так что столкновения с бойцами Короны пираты избежали. Дружественная шлюпка очень споро выскочила им навстречу из-за ближнего мыса. — Рады, что вы целы, капитан, — почтительно произнёс вместо приветствия один из помощников Бонса, когда лодка причалила. — Нам нужно торопиться. Шлюпку могут заметить с берега, если ещё не заметили. — Глазки у тебя — всё равно как у девушки, — влез Воробей. Он не заставил просить себя дважды и тут же двинулся к лодке. — Не тяжело тебе отбиваться от поклонников, а? Подручный Билли, кажется, его звали Бен Ганн, нахмурился и вопросительно взглянул на Чарльза. — Капитан Джек Воробей взойдёт со мной на борт «Моржа», — устало разъяснил Вейн. Встречающие не решились задавать никаких вопросов.***
«Морж» недаром позаимствовал своё имя у валкой морской зверюги. Это был мощный, коренастый трёхмачтовый барк, с виду кажущийся неповоротливым и бочковатым. Но количество боевых «шрамов» на корпусе указывало на то, как обманчиво такое впечатление. Когда Вейн поднялся на борт, команда встретила его радостным возбуждённым столпотворением, приветственными возгласами и даже подбрасыванием шапок в воздух. Известие о том, как Чарльз Вейн объегорил смерть, видимо, сделало его почти что богом среди матросов. Воробей не отставал от Вейна ни на шаг, держался следом и, весьма благоразумно, не привлекал к себе лишнего внимания. Люди кричали и гудели. Из толпы к Чарльзу быстро продрался долговязый нескладный мужчина, кинулся с объятиями. — Мы все было похоронили тебя, — почти что всхлипнул он, отстраняясь. — Сукин ты сын, как же я рад видеть тебя живым! — Здравствуй, Джек, — глаза Вейна тепло блеснули. — Я и сам не ждал, что выберусь. — Паруса! — донёсся с марса голос дозорного, разорвав душевную сцену, возвращая к реальности. — Все по местам! — тут же среагировал Джеков тёзка. — Это охотники Роджерса. Далеко до него? — прокричал он, вскинув кверху голову. Смешно дёргая жидко ощетиненным кадыком. — Через полтора часа будет здесь! — С якоря сняться! — С якоря сняться! — продублировал команду седой лохматый старпом, и на барке сразу же закипела работа. Воробей досадливо пожевал губами. Его собственный экипаж, увы, даже в лучшие свои времена не мог похвастать такой слаженностью. — Ты принял командование? — недоверчиво поднял бровь Вейн, глядя, как его друг с важным видом водружает на голову треуголку. Тот величаво кивнул. — Флинт остался на базе, организовывать оборону. Теперь, когда Роджерс упустил и сокровища, и тебя, он постарается обрушить на нас все свои силы, и «Моржа», если помнишь, мы хотели отдать тебе. Но мы не знали, сколько ещё ты будешь отдыхать в цепях, так что Флинт посчитал, что доверить его мне будет самым разумным вариантом. — Что ж, я снова здесь, — скуластое лицо Чарльза разрезала ухмылка. — Скомандуй западо-северо-запад. Укроемся от него за ближним мысом, а оттуда — потопим, если осмелится пойти за нами. Хочу оставить губернатору гостинец в честь своего освобождения. Воробью беседа тут же прискучила, и он отошёл от них. Опёрся о планширь. На губах его заиграла задумчивая, неопределённая ухмылка. И вот «Морж», посвистывая ветром, снующим меж рангоута, хлопающим парусиной, заскользил по воде. А в душе Джека набирала обороты мурлычащая радость. Он истосковался по морю, и с удовольствием наблюдал, как откатываются в сторону от борта говорливые волны, взрезаемые крепким форштевнем. Кроме того, было приятно снова оказаться в эпицентре событий. А ещё приятнее — знать, что эти события его особо не касаются. Такой расклад Воробью был вполне себе по душе. Часа через три барк, как и было задумано, обогнул северо-западный мыс Нью-Провиденс. Но несмотря на кровожадные надежды Вейна, охотник быстро сообразил, что к чему, и не стал продолжать самоубийственное преследование. Пираты немного взгрустнули по этому поводу и взяли курс на остров маронов. Путь до него занял около двух дней, и за это короткое время Джеку удалось наладить приятельские отношения со многими членами команды. Даже с теми, кто поначалу отнёсся к нему настороженно. Весельчак и балагур, Воробей быстро завоевал симпатии простодушных матросов. Они обожали моряцкие байки. У Джека их было много, а рассказывал он цветисто. Чарльз со своим всклокоченным дружком по большести дичились его. Они часто и надолго запирались в капитанской каюте, бесконечно обсуждали свои бои, тактики, стратегии и прочую лабуду. Джека это устраивало. Ввязываться в здешнюю войну он не собирался, по крайней мере, без крайней надобности. Но понимал — чтобы вытащить Жемчужину и вернуться домой, ему нужна будет помощь. И слушал, оценивал рассказы своих новых собутыльников, выстраивая собственный план.***
Остров маронов неприятно напомнил Джеку об опасном приключении на забытом всеми богами клочке суши — там, где голозадые дикари чуть не поджарили заживо всю команду Жемчужины. Хижины у чернокожих аборигенов оказались получше, одежда — цивилизованнее, но по воздуху так же явно разливался дух враждебности. Местные пираты, по мнению Воробья, подобрали себе не самых лучших союзников. На берегу были построены укрепления. Джек отметил, что соорудили их с умом, хоть и весьма кустарно. У ворот маронского лагеря команду «Моржа» ждала целая делегация. Воробей успел уже немного разобраться в здешних реалиях. И сразу выцепил глазами фигуру Долговязого Джона Сильвера. На поверку тот оказался вполне простым, хоть и одноногим, пареньком. Самого обыкновенного роста. А потом навстречу Вейну из толпы выступил человек с угрюмой физиономией и бритой башкой. Джек сразу понял — это и есть пресловутый Джеймс Флинт. Капитан, о котором матросы говорили с ворчливым страхом, а мрачноватый Чарли Вейн — с неохотным уважением. Флинт хмуро стиснул руку Чарльза в своей. Потом, видимо, поддавшись какому-то неожиданному порыву, обнял, скупо и коротко. Вейн, судя по всему, малость оторопевший, не ответил на этот жест. — С возвращением, — бросил Флинт и, кивнув Рэкхему, вперил взгляд в Воробья. — Это Джек, — проворчал Чарльз, — Джек Воробей. Он вытащил меня из петли в обмен на встречу с вами. — Ну, вообще-то, — Джек выступил вперёд с максимально возможной величественностью, — вообще-то, капитан Джек Воробей. И у меня для вас и вправду имеется прелюбопытнейший разговор, если позволите. Флинт медленно отвёл глаза и снова посмотрел на Вейна, а затем — на Сильвера. И, признаться, когда он это сделал, Джеку стало намного легче. Словно после многих недель в кандалах их, наконец, сняли. — Я побеседую с вами. Но позже. Отдыхать некогда. Вудс Роджерс уже скоро приплывёт к нашему берегу, и нам стоит ввести вас, капитан Вейн, в курс дела о моих расчётах касаемо предстоящего сражения.***
— Зачем мы взяли его с собой? — буркнул Вейн, когда они прошагали уже полдороги до места, где решено было зарыть сундук с сокровищами. Чарльз и Флинт тащили его вдвоём, на широкой обвязи, а Сильвер ковылял впереди, освещая путь фонарём. — На этом настояли предводительницы союзной армии, — Флинт тяжёлым движением отёр взмокший лоб, — они ему доверяют. — А вы? Доверяете? — пытливо. Надолго повисла тишина, прерываемая лишь их поступью в густеющих сумерках, да воплями аратинг и мангровых кукушек. — Команда уважает его. Его ценят мароны, — наконец выдал Флинт. — Порой мне начинает казаться, что я и сам готов ему верить и слушать всё, что он скажет. И это меня настораживает. Чарльз хмыкнул. — Как бы то ни было, такие мне выдвинули условия. И я думаю, плата за то, чтобы местоположение ценностей оставалось в тайне, в данном случае невелика. Флинт глянул Вейну в лицо, проткнул холодными глазами. — Доверяю ли я ему… Сложно сказать. Но одно я знаю точно — я заставляю его доверять мне. Дальнейший путь проделали в молчании. Чарльз спрашивал себя, правильным ли было не посвящать в это дело Джека. Он лучше всех знал, что планы, цели и норов Флинта переменчивы, как погода на море. А Рэкхем был, пожалуй, единственным человеком, на которого Вейн мог всецело положиться. Но Джек обязательно поделился бы с Энн, а пятеро — это уже не трое. И тут только сам дьявол знает, чем могло бы обернуться дело. Нет, Флинт прав. Их двоих — вполне достаточно. А Сильвер… При желании, с ним можно будет разобраться. Парящая духота вечерних джунглей, злые москиты — всё это не прибавляло Чарльзу добродушия. На секунду он представил, как отгонял бы кровососов паскудник-Воробей. Помогло, но не сильно. Яму для сундука не стали рыть слишком глубокой. Об этом не говорилось вслух, но все трое чувствовали — сокровищам не суждено было долго лежать здесь. Сильвер мудро прихватил с собой бутылку рома. Закрыв сундук, пираты соорудили костёр, чтобы передохнуть и отогнать наступающий холод ночи, который бывал в джунглях таким же лютым, как удушливая жара днём. — Теперь даже чёрт морской не отыщет эти ценности, если мы того не пожелаем, — улыбнулся Окорок. Так своего квартермейстера обласкала команда «Моржа». В память о его поварских талантах, как с ухмылкой пояснил Флинт. Чарльз тогда посчитал, что полутораногому Сильверу эта кличка в самую пору по другой причине. — Если даже твой чёрт попытается отнять его у нас, я голыми руками убью его, — рассеянно глядя в пламя, отозвался Флинт. — Мы пока даже не на полпути к цели, а этот сундук уже так дорого нам обошёлся. И кто знает, сколько людей ещё погибнет из-за него, когда Роджерс высадится. — Вам ли говорить о жертвах, — фыркнул Вейн, снисходительно мотнув гривой. Он никогда не позволял себе попасться в ловушку отточенных Флинтовых речей. И всё же вдруг поймал себя на той простой мысли, что шёл сейчас за этим человеком точно так же, как и все остальные. — К счастью, вас, капитан, эти сокровища не смогли сожрать, — миролюбиво ответствовал Флинт. — Кстати, об этом, — подхватил Сильвер, остро глянув на Чарльза. — О том странном пирате, которого вы привели с собой. Кто он? — Понятия не имею. Он появился, когда эти уёбки уже почти вздёрнули меня. Выпрыгнул, как чёрт из табакерки. С виду он моряк, но не местный. Городит иногда такую хуйню, что на нос не натянешь. Вейн скрутил самокрутку и сунул её в костёр, чтобы зажечь. — И чего же он хочет от меня? — поинтересовался Флинт, явно, впрочем, находясь мыслями где-то далеко. Он откинулся назад, прислонился спиной к древесному стволу и выглядел совсем расслабленным. Неожиданно Вейну стало интересно — успеет ли среагировать? Если сейчас взять, вскочить, поддать сапогом по головням костра, а потом приставить лезвие к этой бычачьей шее — сумеет ли Флинт среагировать? Сумеет ли ответить? «Даже тебе приходится на кого-то полагаться. На нас вот, с Окороком…» — Чёрт его знает, — Чарльз взял у Сильвера ром и проглотил эти мысли вместе с ним. — Говорил, что у него есть какие-то ценные сведения, которые могут вас заинтересовать. Но я бы не стал обращать на это много внимания, у него беды с башкой. — Нет, я переговорю с ним. Как минимум, узнаю, что это за человек, и на чьей он стороне. Мне не нравится думать, что в лагере есть кто-то, кто может даже самую малость испортить наш план. Слишком многое стоит на кону. Вейн пожал плечами. Ему было всё равно; о Воробье он забыл и думать, лишь только тот пропал из поля зрения. — Я приказал держать его под надзором, если вы об этом, — сказал Сильвер. — Я хочу, чтобы ты проверил ещё раз. Окорок закряхтел, но грузно поднялся на ноги. На ногу. Дорого же он стоит, если Флинт мирится с такой неповоротливостью; в который раз подумалось Чарльзу. — Всё равно пока я доберусь до лагеря, вы меня нагоните, — попробовал пошутить Сильвер, но Флинт не улыбнулся. Окорок вздохнул, взял фонарь и отчалил, бдительно освещая себе путь, чтобы не оступиться. Вскоре его огонёк скрылся в зарослях, а два капитана остались одни. Долго молчали. — Никогда не понимал ваших мотивов, — наконец проговорил Вейн. — Я хочу процветания для Нассау, и вы это знаете, — Флинт казался удивлённым поднятой теме. Или тем, что её поднял Чарльз. — Хочу, чтобы мы все освободились от вонючей английской пятки на горле. Я хочу, чтобы они испугались. При этих словах мёртвые глаза Флинта на мгновение воскресли и вспыхнули таким ебанутым огнём, что Вейн скривился. — А вы прекрасно знаете, что они уже испуганы. Иначе зачем бы им гнать сюда такой флот и расшвыриваться помилованиями, когда у них война? Зачем им, по-вашему, Роджерс? Я спрашиваю о другом, и вы помните начало того разговора. В этом доме, среди ваших фарфоровых чашечек. Для чего это всё — вам? Тут Флинт нахмурился, но Чарльз продолжал: — За всеми красивыми словами есть личная выгода. Для меня она была в Элеонор. А что движет вами? Я бы поверил, что это всё из-за убийства вашей женщины, но я видел, как вы боролись. Задолго до него. Флинт подался к костру, опёрся локтями о колени. Черты его чуть изломались. — Да, я помню ту нашу беседу. И понимаю, почему вы продолжаете её сейчас, сидя над этим сундуком стоимостью в пол-Англии. Что ж, вы тогда сказали, что не можете уразуметь стремления к комфорту и уюту в мужчинах. Я отвечу. Вы бы смогли понять, если бы Элеонор стала вашей семьёй, но она не стала. А у меня семья была. И её у меня отобрали. Они отняли всех, кого я любил, и с тех пор я слышу голоса своих родных в каждом грёбаном сне. Я был британским офицером когда-то. Вполне преуспевающим, подавал надежды. А затем встретил человека, который решил побороться за души здешних пиратов. Втроём с Мирандой мы хотели создать здесь колонию, в которой любому, кто захотел бы встать на путь честного труда и отказаться от разбоя, даровали бы помилование. Тут Флинт мрачно усмехнулся. — Что ж, тогда это было утопией. Но я полюбил… идеи того человека. А потом и его самого. В итоге это привело нас к кошмару. Вы бы назвали меня мэйти, Британия назвала это богомерзостью. Они выпотрошили и извратили всё, до чего могли дотянуться. Его подставили и убили, и я не смог сделать ничего, чтобы помешать этому. Мне пришлось бежать. Флинт замолк, заглядывая сквозь пляшущее пламя куда-то в бездну своего прошлого. Вейн решил, что он уже не заговорит, но ошибся: — Всю историю капитана Флинта вы видели и сами, Чарльз. Миранда погибла уже при вас. Дело, которое мы начали тогда — единственное, что осталось мне от них. От него. Но Англия не дала мне возможности создать здесь что-то мирным путём. И я пойду своим. Мы, люди, способны во имя любви на всё. На всё. Он поднял на Чарльза горящие глаза. Смотрел долго и пристально. Вейн вздохнул и отвёл взгляд первым. К такой внезапной откровенности он готов не был. — После всего, что было, я всё время прикидывал, иду я за вами потому, что хочу этого или потому, что меня настолько всё заебало, и я стал так безразличен к жизни, что просто пытаюсь делать хоть что-нибудь, вместо того, чтобы медленно подыхать, — медленно проговорил он. Флинт приподнял бровь. — Знаете, Элеонор всегда слушала вас, раззявив рот. Да чёрт, вас слушал весь блядский остров. Меня это бесило, потому что за всеми вашими мудрёными речами я никогда не мог увидеть, кто вы из себя. За это я презирал вас, а за слепую веру Элеонор — ненавидел. Но сейчас все стало яснее. — И каков же ваш вердикт, капитан? — Флинт вдруг иронически улыбнулся, превратившись из легендарного разбойника в обычного человека в запылённой рубахе и с усталым лицом. — В иной жизни я мог бы назвать вас своим другом. В этой — друг у меня уже есть. Вейн шутливо приподнял бутылку с ромом и позволил усмешке заползти в край губ. Флинт улыбнулся тоже.
