Мой любимый палач

Мерной поступью пересекая улицу Кель-Маркта, отмечая каждый шаг отступом каблуков, Эзра направился в небольшой магазинчик, находившийся рядом с Медицинской академией. Оказавшись в помещении, альфе в нос сразу ударил характерный запах лекарств, который он не без удовольствия втянул, будто пробуя на вкус. Увидев альфу за прилавком, увлечённо что-то рассматривающего в книге, Вольф подошёл к нему. - Здравствуйте. Альфа нехотя поднял взгляд на следователя и кинул: - Здрасьте. - Меня зовут Эзра Вольф. Я следователь по делу серийного убийцы в вашем городе. Альфа сразу поменялся в лице и отложил книгу в сторону. - Я вас внимательно слушаю. - Насколько я знаю, вы продаёте все лекарства обычным людям только с запиской от лекаря. Сами же лекари могут покупать любые препараты и любые инструменты. Я прав? - Да. А также студенты и преподаватели из Медицинской академии. Тут уже Эзра изменился в лице. - И студенты? Но разве не академия должна предоставлять инструменты на занятиях? - Да, но в академии инструменты довольно старые и неудобные, поэтому многие студенты покупают свои собственные, которые потом уже используют и в работе. Следователь задумчиво нахмурился, но потом вновь сияюще улыбнулся. - Благодарю вас за помощь. - Мне страшно, - внезапно произнёс альфа. – Я каждый день возвращаюсь поздно вечером домой, вздрагивая от любого звука, шарахаясь от каждого прохожего, - мужчина умоляюще посмотрел на Вольфа. – Умоляю вас, поймайте его! Эзра внимательно смотрел на трясущегося альфу. - Я здесь именно для этого. После чего следователь развернулся и покинул магазин.

***

«Сколько уже было пролито крови» - думал Рафаэль, надевая чёрную маску. «Сколько уже было издано криков» - думал Рафаэль, беря длинный чёрный кнут. «Но им всё равно будет мало». Небрежно открыв дверь, юношу тут же, словно огромной разрушающей волной, окатило криками. Все радовались и с горящими от возбуждения глазами поддерживали вышедшего на свет палача. Рафаэль шёл тяжёлой поступью прямиком к эшафоту. Взойдя наверх, юноша раскрутил плеть и звонко ударил ей по кресту, чем заставил людей визжать от восторга. И вот послышался звук открывающихся тюремных ворот – самый ненавистный звук для палача, знаменующий начало шоу. Рафаэль не поворачивал голову и не смотрел на осуждённого: ему не хотелось видеть, как толпа, подобно бешеному зверю, кричит, пинает и бросает помои в свою жертву. Но когда приговорённого завели на эшафот, юноше будто перекрыли доступ кислорода. - Шагай,- гаркнул стражник, толкнув ещё совсем юного омегу, лет пятнадцати от силы, к кресту так, что тот упал прямо под ноги Рафаэля. Чуть приподнявшись на локтях, Стефан медленно поднял свои голубые глаза на палача и одними губами прошептал: - Прошу… - Чего разлёгся? – тот же альфа схватил бедолагу за шкирку и с силой припечатал к кресту. Рафаэль с ужасом смотрел на происходящее. Подойдя чуть ближе, он увидел, что все руки мальчика в синяках, а на спине ещё были и порезы. - Какого чёрта?.. - альфа сорвался с места и побежал прямиком к судье, который уже вышел на небольшую платформу около тюремных ворот и принялся зачитывать приговор. «Какого чёрта здесь происходит?!» - единственный вопрос, на который юноша так страстно сейчас желал услышать ответ. Рафаэль изо всех сил оббегал ликующую толпу, чтобы попасть в тюрьму с другого входа. Огласив вердикт, Маркус сошёл с платформы и скрылся за огромными воротами, куда как раз подоспел альфа. Увидев его, судья удивлённо вскинул брови. - Рафаэль? Что ты тут делаешь? Ты должен быть на эшафоте. Не успев отдышаться, юноша, попеременно хватая воздух ртом, выпалил: - Вы что творите? - Что ты имеешь в виду? - Это же ещё ребёнок! Как он может быть причастным к преступлению! Маркус тут же изменился в лице, медленно подойдя к альфе. - Какое ты имеешь право оспаривать моё решение? Ледяной тон и пронзительный взгляд судьи подействовали отрезвляюще и слегка остудили пыл Тоуэнса. И юноше пришлось продолжить в более низком тоне. - Вы заставляете меня убить ни в чём неповинного человека… - Этот юноша, - прикрикнул судья, заткнув Рафаэля, - преступник. - Маркус, - уже тише произнёс альфа, - у преступника не может быть таких глаз. Судья опустил взгляд в пол, тяжело выдохнув. - Рафаэль, ты мне нравишься, но ты начал забываться. - Но этот омега… - Знай своё место, - громко произнёс Маркус. – Люди напуганы. Им нужна видимость решения проблемы, видимость наказания. А уж кто это наказание понесёт - им до глубокой жопы! – мужчина поднял голову вверх, переведя дух. Стало понятно, что Маркус знал о невиновности Стефана, и понимание того, что он отправил на казнь невинного человека даётся ему нелегко. После услышанного юноша с ужасом округлил глаза. - Вы знали?.. Объясните, почему. - Иди. Люди ждут шоу. Рафаэль понимал, что вести этот разговор дальше бессмысленно. Он развернулся, но перед тем, как уйти, тихо произнёс: - Это нелюди. Как и вы. Судья вполоборота посмотрел на палача, но ничего не ответил. Шагая по каменным плитам, Тоуэнса всего буквально выворачивало наизнанку от чувства такой несправедливости. «Я не поверю, что ситуация была настолько безвыходной!» - думал, Рафаэль. – «А даже если и так, то какого чёрта они отправляют на казнь ребёнка! Да ещё и омегу!» Вернувшись на эшафот под вновь оживившуюся толпу, стражник хлопнул юношу по плечу. - Ну и куда ты пропал? Народ так распереживался. Но палач лишь брезгливо скинул руку со своего плеча и кинул: - Пошёл к чёрту. Схватив заранее приготовленный хлыст, юноша подошёл к кресту. Сжимая рукоять, он смотрел на детское дрожащее тело. Ведь омега слышал приговор и знал, что его ждёт. «Пять ударов хлыстом с последующим обезглавливанием». Вокруг воцарилась тишина. Люди притихли, будто голодный зверь, который вот-вот кинется на свою добычу. А палач застыл перед крестом, не в силах поднять руку на это беззащитное существо. Юноша понимал, о чём просил его Стефан – убить быстро, не мучать, но Рафаэль не имел такого права. Когда палач, наконец, поднял руку, его сердце, казалось, подкатило к горлу, заставляя хозяина слышать каждый свой удар. Почти невесомый хлыст казался ему неподъёмным грузом, который он еле удерживал в своей руке. Закрыв глаза, он резко дёрнул рукой, обжигая спину омеги сильным ударом. Истошный вопль Стефана воспринялся толпой как красная тряпка для быка: люди закричали, заликовали, они возносили палача до небес и, кажется, теряли рассудок в этом огромном несущемся потоке. С каждым новым ударом юноша, словно адский художник, разрисовывал спину кричащего омеги своей кровавой кистью. И с каждым новым ударом Стефан умолял палача прекратить. Это было похоже на некий диалог, который Рафаэль мечтал прекратить. После последнего удара палач, наконец, откинул в сторону ненавистный хлыст, с ужасом глядя на кровавое месиво на спине омеги, который мог лишь дрожать и всхлипывать, так как сорвал голос от крика. Голова Стефана была повёрнута в сторону, а глаза смотрели в никуда и были абсолютно пустыми. В них потихоньку начала угасать жизнь. Было видно, что ещё немного и он потеряет сознание. - Мне больно…- прошептал омега. – Так больно… Он начал повторять это вновь и вновь, как в бреду. Руки юноши задрожали. Ему так хотелось избавить мальчика от мучений, но тело стало будто ватным. «Соберись, чёрт тебя дери!» Собрав себя в кучу, палач схватил мешок и надел его на голову уже бредящему от боли омеге. - Не волнуйся. Скоро всё закончится, - шепнул он Стефану, а затем взял в руки заточенный топор. Чуть пригнувшись, Рафаэль смахнул окровавленные локоны с шеи мальчика, тяжело задышав. - О Боже… Палач поднялся на ноги и поднял топор над головой. В этот момент мир будто замер: не было слышно ни ора толпы, ни подстёгивания стражи. Рафаэль слышал лишь своё бешено бьющееся сердце, отдающееся в виски. «Мне больно… Так больно…» И в следующий миг кровь брызнула фонтаном, а отрубленная голова в мешке упала палачу под ноги. К Рафаэлю тут же подбежал стражник, схватил мешок и поднял его, вызывая волну новых криков. А юноша смотрел на обезглавленное тело… «Мне больно…» … на окровавленную спину… «Так больно…» И в момент всеобщего ликования, Рафаэль, впервые за долгое время, проронил слезу.

***

Наблюдая за окровавленным мешком в руках стражника из своего кабинета, смотритель тюрьмы, который был высоким подтянутым альфой с заметной долей седых волос на голове, заведя руки за спину, укоризненно произнёс: - Занимательное зрелище, да, Маркус? Судья, стоящий рядом, с ужасом на лице смотрел на обезглавленное детское тело. Своей безжизненностью и неественностью оно больше напоминало сломанную изуродованную куклу, безжалостно выброшенную на помойку. Внезапно Рихтер почувствовал резкий приступ тошноты и, согнувшись пополам, упёрся одной рукой о стекло окна, а другой – закрыл себе рот. От охватившего его ужаса и боли из глаз альфы потекли слёзы. И именно в этот момент эта каменная статуя превратилась в человека. Омерзение, которое чувствовал к себе судья, казалось, стало настолько огромным, что, отделившись от его сознания, стало отдельным организмом, начавшим беспрестанно изводить альфу. - Что же я наделал… - дрожащим голосом произнёс судья. Смотритель лишь кинул на некогда друга всё тот же неприязненный взгляд. - Неужто совесть замучила? - Ты не понимаешь, Оз! – наконец выпрямился альфа, придерживаясь о деревянную раму. – У меня не было выбора! После услышанного смотритель медленно повернулся к судье. - Ты прав, Маркус. Мне действительно не понять, как можно убить собственного внебрачного ребёнка только из-за страха, что он может претендовать на часть наследства и запятнать твою репутацию. Гораздо проще сказать, что он преступник и спихнуть всю грязную работу на палача, на руках которого гораздо меньше крови, чем на твоих. - Замолчи, - сквозь зубы прошипел Маркус. - Ты – чудовище, - произнёс Оз и, развернувшись, пошёл к выходу. Открыв дверь, он лишь брезгливо кинул: - Пошёл прочь. Посмотрев на дверь, Рихтер усилием воли заставил себя покинуть кабинет, но перед тем, как окончательно выйти, альфа произнёс: - Я не чудовище. Я просто человек, у которого есть мечта. После этой фразы Маркус, наконец, покинул кабинет смотрителя.

***

Нервно стянув с себя окровавленную одежду, Рафаэль безуспешно пытался успокоиться в заветном тёмном хранилище. Сняв маску, альфа с психа швырнул ненавистный кусок ткани на пол, сжав кулаки. Перед взором юноши то и дело всплывали эти голубые невинные, наполненные страхом и желанием жить, глаза. Глаза ребёнка. - Маркус, - прошипел Рафаэль сквозь слёзы, - дьявол! – заорал палач и со всей силы ударил каменную стену, в кровь разбив кулак, что не особо его волновало. Немного успокоившись и прислонившись лбом к той самой стене, Рафаэль уставился в пол. – За что я его убил? – дрожащим голосом произнёс юноша, не в силах остановить поток слёз. Чувство пустоты в районе груди и сильнейшей вины не давали Рафаэлю прийти в себя, а крики хохочущей толпы лишь подливали масла в огонь. Оттолкнувшись от стены, Рафаэль подошёл к двери и заглянул в замочную скважину. Около обезглавленного тела на кресте стоял альфа, который что-то там кричал и двигал бёдрами вперёд-назад, схватив за запястье привязанную руку. Рафаэль прикрыл глаза и опустил голову, не желая больше этого видеть. - Животные. Отойдя от двери, альфа быстро переоделся в свою одежду, смахнул с лица мокрые дорожки от слёз и покинул хранилище. Свет полуденного солнца, словно крохотными коготками, резанул глаза юноши. Резко зажмурившись, Тоуэнс снова увидел перед собой образ рыдающего ребёнка на кресте. - Неужели… - еле вымолвил Рафаэль, - ты будешь преследовать меня до конца дней моих, - альфа медленно разжал глаза, - а смерть придёт ко мне в твоём обличии?.. – тяжело выдохнув и всё ещё слыша радостные возгласы у эшафота, Рафаэль вдруг, неожиданно для себя самого, произнёс, - Рене. Эта мысль в голове юноши появилось так резко и внезапно, будто кто-то своей рукой положил на его губы заветное имя. Полностью разбитый, он осознавал, что нуждается в этом странном мальчишке, как в воздухе. Положив ладонь себе на лоб, альфа смахнул капельки пота и, наплевав на мнимую гордость, направился на поиски омеги.

***

Рафаэль знал лишь несколько мест, где мог встретить Рене: Медицинская академия с её окрестностями и его дом. Слегка пораскинув мозгами, альфа решил идти прямиком на «Пятое авеню», так как в академии расписание может быть скачущим, а домой вернёшься всегда. С этой мыслью Рафаэль побрёл сквозь каменную пустыню к заветному оазису. Шагая вдоль мостовой, юноша кинул взгляд на академию и людей рядом в надежде увидеть одно единственное лицо. Альфа глубоко вздохнул, не понимая, что с ним происходит. - Нет. Так бывает только в сказках. Как я мог стать настолько зависим от выскочки, которого видел всего несколько раз! – начал бурчать себе под нос Рафаэль. За этим ворчанием юноша не заметил, как дошёл до «Пятого авеню». Альфа остановился около одного из домов, до которых провожал омегу и облокотился на него в ожидании Рене. Благо, ждать долго не пришлось. Увидев белокурую макушку, Рафаэль сразу почувствовал облегчение и душевный подъём, но вида не подал. Уильямс шёл с другим омегой, с которым увлечённо разговаривал, поэтому не сразу заметил альфу. Но подойдя чуть ближе и почувствовав на себе пристальный взгляд, омега всё-таки поднял взгляд и тут же изменился в лице: с весёлого и беззаботного до недоумевающего. Как только Рене оказался рядом, тут же выпалил: - Что ты тут делаешь? - И тебе привет, - мрачно выдал юноша на такой тёплый визит. - Рене? – втиснулся в разговор омега, с интересом разглядывая Рафаэля. – Ты нас друг другу не представишь? Не отрывая взгляда от Тоуэнса, Уильямс лишь произнёс: - Нет. Улыбка в момент сошла с лица омеги, поняв по голосу, что ему будет лучше уйти. Оставшись без лишних лиц, Рене скрестил руки на груди. - Я тебя слушаю, - небрежно кинул омега со скучающим взглядом. Альфа сначала замялся, но быстро сумел взять себя в руки. - Я просто хотел… - но тут слова застряли поперёк горла. Рафаэль опустили голову, а в голове снова замелькали страшные картины. Почувствовав, как начинают щипать глаза, юноша тут же их закрыл, отгоняя все мысли. - Просто хотел?.. – повторил Рене. - … узнать… прочитал ли ты подаренную тогда книгу?.. На секунду Уильямс опешил от такого вопроса, после чего лишь усмехнулся. - Ты пришёл сюда, чтобы узнать лишь это? Юноша понял, что сморозил ерунду, но решил продолжить: - Да. Именно за этим. На что Рене закатил глаза и развернулся ко входной двери, кинув: - Придурок. Рафаэль мысленно согласился с ним и тут же подался вперёд, схватив омегу за руку. - Да подожди ты! Не уходи. Я не то хотел сказать. Рене выдернул руку и, вздохнув, повернулся к Тоуэнсу со снисходительным взглядом. - Я просто не знал, как… позвать тебя… на встречу… - с каждым произнесённым словом взгляд альфы становился всё более непонятливым. Рене же наоборот заинтересовался. - Встречу? - Да… - немного растеряно ответил Рафаэль. – Сегодня вечером в резиденции проводится светский вечер и… я хотел позвать тебя. Губы Уильямса тут же растянулись в самодовольной улыбке. - Пригласить, - поправил омега, на что юноша лишь закатил глаза и кивнул. – Хорошо. Я пойду с тобой. Ко скольки ты за мной зайдёшь? - Ну… Часам к семи. - Буду ждать, - произнёс Рене и скрылся за дверью. Альфа нахмурился, искренне не понимая, что произошло. Почёсывая затылок, Тоуэнс направился домой, бурча под нос. - Как я вообще об этом вечере вспомнил?

***

Мерно отбивая ритм каблуками сапогов, судья ходил взад-вперёд перед дверью, не в силах усидеть на месте. Когда же этот деревянный прямоугольник, наконец, открылся и выпустил из комнаты альфу в возрасте с небольшим чемоданчиком в руках, Маркус буквально тут же подлетел к нему с волнением в глазах. - Ну? – спросил судья. – Что с ним, Коуэл? Альфа лишь приставил палец к губам, прося быть потише. Спустившись вниз к парадной, мужчина позволил себе заговорить в полный голос: - Не волнуйся, Маркус. Я вколол Полу успокоительное с обезболивающим эффектом, так что сейчас надо дать ему поспать. Судья тяжело вздохнул, покивав головой. - Ясно. - Маркус, - в голосе лекаря звучали пугающе серьёзные нотки, - это не одноразовый приступ. Со временем они будут учащаться. Судья же смотрел куда-то сквозь альфу и ледяным тоном произнёс: - К чему ты клонишь? Коуэл подошёл чуть ближе, положил руку на плечо мужчине и тихо произнёс: - Хватит, Маркус. Сколько уже можно его мучить? Его смотрели все столичные лекари, самые лучшие заграничные и все сказали тебе одно: Пола не излечить. - Нет, - судья резко отвернулся, скинув с плеча руку. - Я понимаю, как это больно, но тебе придётся с этим смириться. Мужчина рвано выдохнул и облокотился руками о тумбу. - Хватит, - вновь повторил Коуэл, - можно очень легко и безболезненно избавить его от мучений… - Бога ради, заткнись, - хрипло произнёс Маркус. После этих слов лекарь лишь молча покинул дом.

***

Отбегав по швейным мастерским и, наконец, найдя костюм себе по размеру, альфа стоял дома перед зеркалом, пытаясь унять непонятно откуда взявшуюся дрожь. Чуть приподнимая руку, он видел, как судорожно она трясётся. Глубоко вздохнув, Рафаэль произнёс самому себе в зеркало: - Ну что ты дрожишь, как какой-то подросток?.. Что у тебя, омег не было, что ли? Успокойся же. Действовало это слабо, так как сердце не желало входить в свой обычный ритм, предпочитая биться с бешеной скоростью, ударяясь о грудную клетку. - Да что же это со мной? Надев перчатки, Рафаэль, наконец, вышел из дома и направился прямиком до «Пятой авеню». Погода под вечер выдалась мерзкой: накрапывал мелкий дождь вкупе с холодным ветром. При каждом выдохе изо рта шёл пар. - Самое то для светского вечера, - пробубнил себе под нос юноша. Добравшись до самого дорогого района города, альфа зашёл под козырёк, чтобы мелкие капельки воды не смогли до него добраться и лишний раз не остужали уже замёрзшего Рафаэля. К счастью, прождал юноша недолго. Как только часы пробили семь, из-за двери вышел Рене. Его волосы были красиво забраны наверх с двумя выпущенными прядями спереди. Сам он был облачен в белый пиджак, украшенный узором серебряной нити, белые брюки, обтягивающие слегка полноватые ноги и красные перчатки с дополняющей картину красной ленточкой на шее и в волосах. Рафаэль был приятно удивлён, так как омега хоть и не отличался красотой, но в этом образе был просто бесподобен. - Хорошо выглядишь, - сухо выдал Рафаэль, подставив руку. - Благодарю, - Уильямс ответил в такой же манере, взяв альфу за локоть. Обдуваемые холодным ветром, они двинулись ко двору. - Чем сегодня занимался? – тут же спросил Рене. Скучающе вздохнув, Рафаэль ответил: - Бегал за костюмом. - До того, как пришёл ко мне. Юношу тут же передёрнуло, а в голове всплыли воспоминания, от которых становилось дурно. Рафаэль резко остановился на месте, прикрыв глаза и переводя дух. - Работал. Рене удивился такой внезапной смене настроения. - Что с тобой? Наверняка, это не твоя первая казнь. - Сегодня ко мне на эшафот, - голос юноши начал дрожать, - привели омегу… ребёнка… Его обвинили в таком, что не каждый взрослый бы смог провернуть… - альфа чувствовал, как к горлу уже подкатило. – И в глазах судьи я увидел, что всё это ложь. И я убил ни в чём неповинного ребёнка… Рене опустил взгляд вниз и сжал губы, а глаза время от времени искоса поглядывали на Рафаэля. Всю оставшуюся дорогу они провели в молчании.

***

- Маркус! – воскликнул тучный мужчина, пробираясь сквозь людей с бокалом в руках. – Как же давно мы не виделись! - Взаимно, Оливер, - более спокойно отозвался судья, обменявшись с альфой рукопожатием. - Как идут дела за границей? - Да обыкновенно. Не бедствуем. Кстати, - Оливер приобнял за плечи рядом стоящего высокого и ужасно худого омегу. – Знакомься, Алмир. - Очень приятно. Омега лишь улыбнулся и кивнул головой, но не проронил ни слова. Как раз к этому времени в залу зашли Тоуэнс с Уильямсом. - Прошу меня простить, - судья тут же отошёл, не желая вести этот наискучнейший разговор со старым знакомым. Увидев, как к ним приближаться Маркус, альфа лишь цокнул языком. - Рафаэль, - Маркус подошёл и протянул руку. - Верховный, - довольно нехотя, но всё же пожелал руку Тоуэнс. - А это, я так… - но переведя взгляд на омегу, лицо судьи вытянулось от удивления. – Ре… не?.. Рафаэль тут же нахмурился, переводя взгляд с Маркуса на Рене, который лишь хитро улыбался, смотря судье прямо в глаза. - Вы пара? – спросил судья, когда пришёл в себя. - Да, - тут же ответил Уильямс, не дав Рафаэлю ни слова. - Ясно… - немного обречённо произнёс Маркус. – Приятного вечера, - и поспешил удалиться. Тоуэнс сразу одарил Рене непонятливым взглядом. - Откуда ты знаешь Маркуса? – с подозрениями в голосе спросил юноша. - Я лучший студент на своём потоке, - с гордостью ответил омега, - а это редко остаётся незамеченным. - А при чём тут верховный судья? - Я-то откуда знаю. Кто этих политиканов разберёт, - пожал плечами Уильямс. - А зачем было говорить, что мы пара? – никак не унимался Рафаэль. - Он посмотрел на меня с таким интересом. А вдруг он бы начал ко мне приставать. - Ты что не… Ай! Ладно, - Тоуэнс лишь махнул рукой. К альфе тут же подошли какие-то люди, завязывая разговор, под шумок которого Рене по-тихому слинял. Взяв с одного из подносов бокал с вином, он направился из душной залы на балкон, на котором из-за холода никого не было. Омега опёрся на ограждение, рассматривая сады резиденции. - Добрый вечер, - прозвучал голос сзади. Обернувшись, Уильямс увидел невысокого мужчину с чёрными длинными волосами и жёлтыми глазами, облачённого в костюм. - Добрый, - скучающе кинул омега. - Позвольте представиться, Эзра Вольф. - Рене Уильямс, - произнёс в ответ студент, снова повернувшись к чудным видам сада. - Чем вы занимаетесь, Рене? – альфа так же подошёл к ограждению. - Я учусь в Медицинской академии. - Какой курс? - Четвёртый. - Надо же. Наверное, там ужасно сложно учиться. - Нет, если тебе это нравится. Эзра несколько секунд молча смотрел на омегу, но потом всё-таки произнёс: - А почему тебе это нравится? Уильямс задумался, гоняя вино по стенкам бокала. - Просто, - начал он, - я действительно хочу спасать людей, помогать им. Мне противно от врачей, которые просто разводят руками и говорят «это не лечится», которые не хотят сделать всё, чтобы «не лечится» превратилось в излечимое. Я хочу, чтобы люди не умирали от болезней. Чтобы дети не становились сиротами, а супруги – вдовцами. Это моя мечта! Все эти слова Рене выпалил, казалось, на одном дыхании, что немного насторожило следователя. - Хорошо, когда у человека есть мечта, - произнёс альфа. – Но ведь за этой мечтой наверняка лежит история. Рене поднял взгляд на альфу и посмотрел в эти глубокие изучающие глаза. - Возможно. Омега с недоверием смотрел на следователя, но в их разговор вмешался Рафаэль. - Рене, вот ты где. Я тебя везде ищу. - Здравствуй, малыш, - в своей привычной заигрывающей манере сказал Эзра. – А мы вот тут с твоим другом общаемся. - Понятно… - Рафаэль схватил Уильямса под локоть и, попрощавшись со следователем, вместе с омегой покинул резиденцию. - Фух… Наконец-то вырвались! Там так душно, думал, задохнусь, - выпалил Рафаэль, втянув побольше свежего воздуха в грудь. – О чём разговаривали с Эзрой? - Да так, - Рене пожал плечами, - о всякой ерунде. Вы с ним, полагаю, близко знакомы, раз он называет тебя «малышом». Юношу передёрнуло. - Ближе, чем хотелось бы. Но у меня нет особого выбора, ведь это следователь по делу серийного убийцы, и я обязан знать его в лицо. - Следователь? – медленно произнёс Уильямс, с явными нотками непонимания в голове. Рафаэль изогнул бровь, удивившись такой странной реакции, но решил списать это на изначально непредсказуемое поведение омеги. - Ну да. Сколько уже было убийств, а его никак поймать не могут. - И что? Он нарыл что-нибудь? Хотя да, ты же всего лишь палач. Альфа всегда становилось не по себе, когда ему напоминали о его работе. - Мне говорят, но лишь малую часть всей картины, - Рафаэль глянул на Рене, который явно напрягся, когда речь зашла о маньяке. – Эй, - он слегка пихнул омегу в плечо, - не бойся ты так. Этот псих кромсает только альф. - Не решай за него, - резко и даже грубовато произнёс Уильямс. Брови Тоуэнса поползли вверх. Чего-чего, но вот такого юноша никак не ожидал. - Ты о чём вообще? - Сегодня у него хорошее настроение – убил альфу, а завтра плохое – и уже омегу. Да и если он псих, в его голове может твориться абсолютный хаос! – распалялся омега. - Как и в твоей, - закатив глаза, едва слышно произнёс альфа. - Что? – Рене сощурил и без того крохотные глазки, посмотрев на альфу. - Ничего, - произнёс альфа, но в следующую минуту в голове юноши внезапно засвистело. Но когда он приложил руку к виску, альфа тут же почувствовал колющую боль, будто к нему в голову подсадили злого лилипута, который бегал и своей маленькой иглой тыкал везде, куда только может дотянуться рука. Юноша издал глухой стон и схватился обеими руками за голову. - Рафаэль! – Рене тут же спохватился, взяв его лицо себе в руки, быстро и внимательно рассмотрев. – Где ты живёшь? Живо говори! - Третья… улица… - тяжело произнёс альфа. Омега схватил Рафаэля за руку и повёл в нужном направлении быстрым шагом, чуть ли не бегом. Буквально через пять минут они подошли к нужному дому. Войдя внутрь, альфа достал ключи, но Уильямс резко выхватил их и сам открыл дверь, после чего впихнул Рафаэля внутрь. Рене кинул ключи на стол и в повелительном тоне произнёс, указав пальцем на кровать: - Лёг. Тоуэнс послушно выполнил команду, опустил голову на мягкую подушку. Рене искоса поглядывал на альфу, а затем принёс воды. - Выпей. Легче станет. Рафаэль приподнялся на локтях и залпом осушил стакан, после чего снова лёг. - Что это? Симптомы какой-то болезни? Это ведь не впервые, - хрипло говорил юноша. Омега сел на кровать рядом. - Не совсем. Не забивай голову. Подобные боли случаются у всех. Рене приложил руку ко лбу Тоуэнса. - Температуры нет. Но как только он оторвал её от головы, боль стала угасать, будто омега забрал у него часть боли. - Легче становится? Рафаэль кивнул, усаживаясь на кровати. В этот момент на улице послышались какие-то крики, заинтересовав своим происхождением Рене. Встав на ноги и подойдя к окну, омега увидел, что это всего лишь небольшая пьяная компания. Поддавшись неизвестному порыву, юноша поднялся с кровати и подошёл к Уильямсу, обняв того со спины. Уткнувшись ему в макушку, он втянул в лёгкие аромат, который невозможно было с чем-то сравнить, он был так же безумен и неповторим, как и его владелец. И это безумие вскружило альфе голову. Его сознание отключилось, и он сильнее сжал омегу в объятиях, вновь и вновь вдыхая дурманящий аромат.