Мой любимый палач

Темнота наступившей ночи окрасила всё небо своей мрачностью, позволив лишь луне, выглянувшей из-за облаков, тускло освещать землю. Под её лучами в окне стояли двое: одурманенный ароматом альфа и застывший на месте омега. Рафаэль не понимал, что происходит. Впервые в жизни он слышал настолько необыкновенного омегу: сладковатый аромат с лёгкими нотками безумия прекрасно отражали суть их хозяина, и Рафаэлю это нравилось. Он вдыхал пьянящий аромат, который, проникая в лёгкие, казалось, и самого альфу тоже делает безумным. Но Рене просто стоял. Стоял и смотрел в никуда, боясь шелохнуться, но в какой-то момент он всё-таки расцепил обвившие его руки. - Ложись спать, Рафаэль. Тебе нужен отдых, - сухо произнёс омега. Нехотя отстранившись, альфа посмотрел на отражающегося омегу в окне. - А ты? - А я домой. - Хорошо. Я провожу тебя. - Ты что? Оглох? – Уильямс повернулся к юноше лицом. – Тебе нужен отдых. - Я не отпущу тебя ночью одного. - Какое благородство, - прошипел омега. Услышав подобное, Тоуэнс положил руку себе на лоб. - Да что с тобой не так? Хотя ладно. Плевать. Просто тогда оставайся у меня. Рене на секунду задумался, но потом всё же произнёс. - Хорошо. Я останусь, но при условии, что ты не будешь распускать руки. Рафаэль лишь закатил глаза и обвалился на кровать, буркнув: - Не буду. Такой ответ Уильямса вполне устроил и, разувшись, улёгся рядом с юношей, который всё ещё чувствовал безумный аромат.

***

Проснувшись утром, первое, что увидел Рафаэль – стену, лицом к которой он спал. Альфа лениво перевалился на другой бок и, чуть сощурившись из-за слепящего солнца, увидел забирающего в хвост волосы Рене. Усевшись на кровати, юноша потёр глаза и кинул: - Привет. - Привет, Рафаэль, - не отрываясь от своего отражения в зеркало, произнёс Уильямс. Альфа поднялся на ноги, но тут же сел обратно и начал двигать плечами, нахмурившись. - Рене, почему у меня ощущение, что я всю ночь таскал мешки с камнями? У меня ноют руки и спина. - Обычное дело. Не заморачивайся по этому поводу, - сухо ответил омега и уже хотел было уйти, но юноша тут же его остановил. - Стой. Я тебя провожу. Рене повернулся к Тоуэнсу, одарив его скучающим взглядом. - Рафаэль, чего ты носишься со мной, как с маленьким ребёнком? Сейчас утро. - Коли уж я пригласил тебя, то обязан проводить до дома. И не имеет значения: вечером, ночью или утром. Это негласные правила приличия. К подобным изречениям Рене относился с явной долей скепсиса, но решил не спорить, а просто молча согласиться. Выйдя из дома, они сразу двинулись к «Пятой авеню», так как Уильямсу нужно было переодеться перед занятиями. - Тебе нравятся мои глаза? – внезапно спросил омега. Рафаэль лишь непонятливо нахмурился и вздохнул. - Мне не нравятся твои вопросы. - Почему? - Они странные. - Ничего подобного! Вот смотри: Рафаэль, мне нравятся твои голубые глаза, потому что я вижу, что в них зажглась жизнь, ведь, когда мы встретились в первый раз, твои глаза были мёртвыми. - Ну… - на секунду задумался юноша. – Наверное, ты прав. - Что изменилось? Ты нашёл своё предназначение? Тоуэнс хотел было съязвить, но потом неожиданно заглянул внутрь себя и спустя несколько секунд вполне осознанно выдал: - Справедливость. Услышав ответ, омега вскинул брови и, нервно усмехнувшись, произнёс: - Это не предназначение. - Это цель. Что-то перевернулось во мне после казни того ребёнка. Я… не хочу казнить людей, которые не совершали чего-то страшного. - Откуда ты знаешь, что творится в их головах, - неожиданно грустно произнёс Уильямс. – Может быть, что если бы ты их не убил, то эти люди совершили бы что-то настолько ужасное, что ты и представить не сможешь. Разве это не благодетель? - Твоя философия слишком сложна для меня. Я не рассуждал в таком ключе. - А ты попробуй. Юноша лишь усмехнулся, но, посмотрев на свою руку, увидел, что на рукаве оторвана пуговица. - Где оторвать умудрился?.. Но, проходя мимо переулка Долби, Рафаэль заметил необычное для этого листа столпотворение. - Ну ка, - альфа начал пробираться сквозь толпу с омегой. Но от увиденного Тоуэнса чуть не стошнило прям на месте. В отбросах и помоях лежало полностью изуродованное тело с неестественно выгнутыми конечностями и пустыми глазницами. И только лишь по одежде и густым чёрным волосам Рафаэль признал в убитом Камиля. Искоса глянув на Рене, юноша увидел, что тот стоит со слегка округлёнными, но удивлёнными глазами. - Да не смотри ты! – альфа тут же закрыл Уильямсу глаза, после чего вывел омегу за плечи. – Рене, беги домой, хорошо? Омега же кивнул, не произнося ни слова, и довольно быстрым шагом направился прочь. Как только Рене исчез из виду, тут же подоспел конвой полицейских. - Так! – рявкнул капитан. – Разошлись все! Тут вам не цирк! Альфа подбежал к мужчине и затараторил: - Здравствуйте. Маркус уже знает? - А ты ещё кто такой? – недовольно произнёс капитан. - Рафаэль Тоуэнс. Придворный палач. - А! – недовольство сменилось безразличием. – Палач. Понятия не имею. Приказ не от него. - Дело в том, что убитый – прямой подчинённый судьи, Камиль Соменс. Капитан лишь вздохнул, пока его люди грузили тело на носилки. - Подчинённый – не подчинённый – плевать. Человек убит. Всё! Не мешайся под ногами. Мужчина пошёл в направлении лечебницы, а за ним и конвой с носилками. Рафаэль понимал, что сейчас идти к судье бессмысленно. Это не принесёт никаких результатов. С огромными усилиями альфа заставил себя не побежать со всех ног в резиденцию. - Боже... - юноша положил руку на лоб, прислонившись спиной к каменной стене. - За что тебе это?.. - Тоуэнс скатился по стене на землю, пытаясь прийти в себя. Но собрав мысли в кучу, Рафаэль всё-таки поднялся на ноги и, игнорируя мелькающие перед глазами воспоминания о Камиле, уверенным шагом пошёл в библиотеку при Военной академии. «Я не стану больше просто так прожигать дни впустую» - мысленно говорил себе альфа. Когда юноша подошёл к академии, серому, но величественному зданию, на крыльце которого стояли курсанты, его окатило приступом ностальгии. Усмехнувшись собственным мыслям, Рафаэль поплёлся в третий корпус здания. Оказавшись в душном помещении, юноша окинул взглядом книжные стеллажи. Он вдруг вспомнил, как обходил это место во время учёбы всеми правдами и неправдами. Рафаэль подошёл к молодому библиотекарю, сидящему за стойкой, усердно что-то пишущего. - Здравствуйте, - произнёс Тоуэнс. - Здравствуйте, - не отрываясь от своего дела, ответил омега. - Мне нужны книги по уголовному праву. Библиотекарь молча встал, скрылся за стеллажом и через несколько секунд вновь показался с толстой книгой в руках. Обрушив её вес на хлипкую стойку, омега завёл карточку на альфу и, заполнив всё необходимое, отдал книгу и вернулся к своим записям. Покинув библиотеку, Рафаэль буквально долетел до своего дома и, оказавшись дома, скинул с себя сюртук, усадился за стол и открыл книгу, начав изучать текст, которые в считанные секунды поглотил его с головой. Рафаэль даже не заметил, как весь остаток дня провёл над книгой. За окном лил, как из ведра, и он только сейчас это, наконец, заметил. Тоуэнс откинулся на стуле, крепко зажмурившись. Его голова буквально кипела от огромного объёма информации, которую он не удосужился проштудировать, будучи курсантом. Юноша недоумевал: как ненавистное, казалось бы, занятие может настолько увлечь. Неужели лишь понимание того, для чего ты это делаешь, способно поменять твоё отношение к чему-либо. Но внезапный стук в дверь прервал поток размышлений. Встав на ноги, Рафаэль без задних мыслей открыл дверь, после чего его брови медленно поползли вверх. - Рене? Перед юношей стоял донельзя хмурый и насквозь вымокший омега, смотревший перед собой пустыми глазами. - Привет, Рафаэль. - Ты какого чёрта творишь?! – гаркнул на Уильямса альфа и, схватив за руку, быстро втащил в комнату, закрыв дверь. – С ума сошёл, что ли?! – Тоуэнс тут же достал из шкафа полотенце, накинув Рене на голову. – Какого ты решил ночью по городу шляться?! Нарыв старый халат и поставив ширму, альфа указал на неё рукой. Омега проследил ничего не выражающим взглядом за указывающим пальцем и послушно поплёлся за ширму. - Раздевайся, вытирайся и накидывай халат. Вещи бросай на пол, я повешу их сушиться. Немного успокоившись после бурного отчитывания Уильямса, Рафаэль наблюдал за фигурой за ширмой. Когда Рене вышел в халате с полотенцем на плечах, альфа бросил мокрые вещи в ведро и, попеременно отжимая от воды, начал развешивать их на специальных перекладинах около окна. - Что случилось? – спросил Тоуэнс, не отрываясь от своего дела. – Какой чёрт тебя дёрнул выйти на улицу ночью? Или ты уже забыл о непойманном маньяке? На что омега лишь хмуро усмехнулся. - Чего мне этого маньяка бояться? Это маньяк должен бояться меня. Повесив последнюю вещь, Рафаэль медленно повернулся, одарив Рене непонятливым взглядом. Усевшись рядом с ним, единственное, что он смог из себя выдавить: - Не понимаю… Уильямс поднял свой рубиновый полумутный взгляд на юношу. - Мёртвый не боится смерти, а я… я умираю… - Ч… что?.. – глаза альфы округлились из-за шока от услышанного. – С чего ты это взял?! - Я это чувствую, - и тут Уильямс снова усмехнулся, увидев книгу на столе. – Забавно. Мы поменялись местами. Ты жизнь приобрёл, а я потерял. - Слушай сюда! – Рафаэль резко схватил омегу за плечи, заставив смотреть только на него. – Я не знаю, что происходит в твоей голове и что привело тебя к таким выводам, но ты живой и ты не умрёшь. А если ты и вздумаешь сдохнуть, клянусь, я тебя с того света достану! Ты меня понял? – кричал Тоуэнс, то и дело встряхивая Уильямса, желая наконец-таки вытрясти из него эту дурь. Но принюхавшись, альфа нахмурился. – Ты пьяный? Рене засмеялся. - А ты этого не заметил? - Да как тут заметишь? Ты ж себя всегда так ведёшь. Смех омеги резко сменился молчанием. Уильямс уткнулся лбом альфе в грудь. - Я потерялся, Рафаэль. Я не знаю, куда мне идти дальше. Юноша мягко обнял омегу и в нос снова ударил этот аромат, после чего Тоуэнс произнёс: - Ничего страшного. Мы обязательно найдём выход. Услышав подобное, Рене поднял голову. - Мы? - Да – мы. Ты же почему-то пришёл именно ко мне. - Да просто я был в твоём квартале, когда начался дождь. - Вопрос: что ты вообще делал в моём квартале? – парировал альфа. Губы омеги вновь растянулись в наглой полуулыбке. - Только не говори мне, что помимо другой чуши, веришь ещё и в судьбу. - Да какая разница во что я верю? – Рафаэль взял лицо Уильямса в руки. – Главное, что ты – здесь. И для нас в этом мире больше ничего не имеет значения. Буквально через секунду после сказанного Рене внезапно подался вперёд и накрыл губы альфы поцелуем. Тоуэнс расширил глаза, никак не ожидая подобной выходки. Он был настолько поражён, что не мог даже дёрнуться, будто был парализован. Отстранившись, омега с привычной ему ухмылкой, прошептал Рафаэлю прямо в губы: - А ты и правда живой. Разум альфы ускользал на фоне вкуса губ и треклятого сладковатого аромата, который вдаривал в голову, похлеще любого алкоголя. Рафаэль не мог, да и не хотел противиться этому порыву, поэтому, не помня себя, он впился жадным поцелуем в омегу, притягивая это крохотное тельце к себе. И он почувствовал. Почувствовал лёгкую дрожь, тёплое тело и алкогольный привкус. Почувствовал то, что несвойственно смерти. Оторвавшись от губ, Рафаэль чуть подался вперёд и тихо произнёс Рене на ухо: - Можешь говорить, что угодно, но меня ты не обманешь. Я слышу в тебе жизнь. После чего альфа слегка, почти невесомо, поцеловал омегу в висок и, отстранившись, заглянул ему в глаза. И впервые он увидел в них доверие. Рене молча взял юношу за плечо и усадился к нему на бёдра. Взяв альфу за подбородок, Уильямс чуть нагнулся и произнёс: - Ты веришь в любовь? Эта фраза подействовала на Тоуэнса, как красная тряпка для быка. Альфа отмахнулся от руки омеги, схватил того за шею и притянул к себе, впившись поцелуем. Рафаэля выводило из себя, что даже в такие моменты Рене заливает свою философию, не теряя рассудок. Тоуэнс безумно хотел вытрясти из этого мальца всю дурь и хоть на миг заставить его забыть о своих теориях, отдавшись чувствам. Это желание пульсировало во всём теле юноши: в висках, в груди, в животе. Проведя руками омеге по бёдрам, Рафаэль резко стянул с него кафтан, чуть не разорвав ткань, и принялся покрывать всю шею поцелуями. Рене тут же вцепился альфе в плечи своими острыми коготками, издавая еле слышные стоны. Недолго думая, Тоуэнс сгрёб омегу в охапку и подмял под себя, вновь начав терзать его губы. Но не успел Уильямс вновь вцепиться альфе в плечи, как Рафаэль перехватил тонкие запястья, разрывая поцелуй. - И что это значит? – недовольно спросил омега. - То и значит, - юноша дал исчерпывающий ответ и возвёл Рене руки над головой, пригвоздив их к кровати одной своей. Второй он резко сдёрнул штаны с бельём и начал в наглую открыто рассматривать нагое тело, раскинувшееся перед ним. Уильямс изо всех сил старался скрыть лёгкое стеснение, делая это в своей привычной манере. - Вообще то так разглядывать неприлично. Но Рафаэль лишь нагнулся и прошептал омеге прямо в губы: - Ещё одно слово и, поверь, я заставлю тебя заткнуться. Параллельно с этой фразой он провёл рукой омеге по ягодицам и, опустившись ниже, надавил пальцем, медленно входя внутрь. И вместо внятного ответа Тоуэнс получил короткий стон, что вполне его устроило. Почувствовав что-то внутри себя омега стал часто и рвано дышать, а свой растерянный взгляд устремил в сторону. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел его таким, но Рафаэлю не пришлось долго объяснять. Тугость стенок дали понять, что Рене ещё нетронутый. - Эй, - тихо позвал Уильямса альфа. – Не напрягайся, - и аккуратно добавил ещё один палец, чем вызвал протяжный недовольный стон. Рубиновые полумутные глаза, испарина на лбу, тугость и неопытность тела давали потрясающую картину, которой хотелось наслаждаться. Но под таким пристальным взглядом омега находиться не хотел. - Дурак! Чего уставился на меня? – закричал Рене и начал крутить головой, ёрзать и пытаться высвободить руки, на что альфа сжал их чуть сильнее, давая понять, что попытки бесполезны. Юноша чуть нагнулся и произнёс омеге на ухо: - Как я могу не смотреть, когда ты такой красивый. Уильямс залился краской. И тут Рафаэль поймал себя на мысли, что действительно не может оторвать от омеги глаз, ведь сейчас он был настоящим, без этой дурацкой маски, которую он постоянно надевал. Почувствовав, что давление стенок снизилось, альфа аккуратно вынул пальцы. Чуть приподнявшись, он снял с себя рубаху, откинув её в сторону и расстегнул штаны. Но увидев большой, бугрящийся венами, член, в глазах омеги проскользнули нотки страха. Заметив это, Тоуэнс быстро схватил его за ноги под коленями и притянул к себе. - Р… Рафаэль… мне как-то… Но договорить Рене не дали, так как юноша накрыл ему рот ладонью. - Тсс… Тише, - альфа взял руку омеги, положив себе на член. – Чего ты так испугался? – Тоуэнс говорил довольно тихо и мягко. Уильямс начал медленно водить рукой по стволу, не зная, куда деть глаза от смущения, но то и не потребовалось. Рафаэль нежно поцеловал омегу, водя руками Рене по животу. Вскоре смущение прошло, и по более уверенным и смелым движениям альфа понял, что Уильямс вошёл во вкус. Резко схватив за запястье, юноша убрал руку омеги от себя. - Переворачивайся и вставай на колени. Чуть помедлив, Рене всё-таки перевернулся на живот, но не мог себя пересилить, чтобы встать в нужную позу. - А обязательно в эту? – смущённо спросил Уильямс. - Обязательно, - ответил альфа и самолично приподнял таз омеги, пока тот прятал лицо в матрац от стыда. Плюнув себе на пальцы, Рафаэль смочил головку и, пристроившись, произнёс: - Расслабься. Приставив головку члена ко входу, он почувствовал, как Рене вздрогнул. - Расслабься, - вновь повторил альфа, начиная медленно входить. Почувствовав нещадное растяжение, омега поднял голову, раскрыв рот в немом крике, и сжал простыни, пытаясь вытерпеть боль, от которой на момент всё помутнело перед глазами. У Рене задрожали колени, большая часть сил уходила на то, чтобы вытерпеть это столь незнакомое чувство. Но когда альфа зашёл на треть, омега выпалил: - Стой! - Что? – с придыханием нервно ответил юноша. Чуть не царапая когтями бёдра Уильямса, юноша усилием воли заставил себя остановиться, буквально сходя с ума от этой нетронутой тугости. - М… мне больно… - произнёс Рене, снова уткнув лицо в матрац. - Хорошо, я понял, - Рафаэль остановился, давая привыкнуть к ощущению заполненности, и начал поглаживать живот. Альфа не хотел делать Рене больно, но при этом понимал, что сам уже держится из последних сил, поэтому он начал медленно аккуратно двигаться, с каждым толчком заходя всё глубже. Чувствуя, что тело Уильямса больше не дрожит и подаётся каждому толчку, юноша выдохнул: – Боже, какой же ты тугой… - Какой же ты горячий… - последовал ответ и движение навстречу, что абсолютно отключило рассудок юноши. Вцепившись пальцами в бёдра омеги, Рафаэль размашистыми движениями стал буквально вдалбливаться в Уильямса, чувствуя невозможный жар тела. Омега же уткнул лицо в матрац, заглушая свои стоны, но альфа тут же вышел, схватил Рене за ноги и резко перевернул на спину. - Ну уж нет, малыш. Это не прокатит, - сказал Рафаэль, вновь заполняя омегу до упора, вырывая крик. – Я хочу слышать тебя. Навалившись на Уильямса своим весом, юноша возобновил движения, накрыв губы омеги поцелуем, Рене тут же впился пальцами в плечи альфы и застонал прямо в поцелуй. С каждым новым толчком омега выгибался в спине, подмахивая бёдрами, и громко стонал, выкрикивая имя альфы, также потеряв рассудок. Но в один момент Рафаэль вошёл до упора и остановился. - Ч… то случилось? – спросил Уильямс. - Ничего страшного, - с улыбкой ответил юноша. – Просто не хотел закончить так быстро. После чего он усадил омегу на себя. Рене долго объяснять не пришлось, и он, обняв альфу за шею, начал двигаться. Помогая омеге двигаться, Тоуэнс смахнул светлые волосы с шеи Рене и начал покрывать поцелуями, оставляя после себя яркие пятна. Но ему хотелось не просто целовать, хотелось искусать эту тонкую шею, и поэтому он выпустил клыки и укусил чуть ли не до крови, но Рене было плевать, так как он чувствовал. Чувствовал этого альфу целиком. И в какой-то момент также остановился, сжавшись внутри. - Рафаэль, - произнёс Уильямс, ёрзая на юноше, - мне так хорошо, - после чего взял лицо Тоуэнса в руки и нежно поцеловал, чувствуя пульсирующий член внутри. - Рене, - отстранившись, прошептал альфа, - обними меня ногами со спины. Без лишних вопросов, омега выполнил указание, и Тоуэнс, подхватив Уильямса на руки, встал на ноги и повалил Рене на стол прямо поверх всех записей. Омега кричал, выгибался и хватался за альфу, царапая плечи и спину, тогда как Рафаэль вдалбливался в горячее тело, оставляя синяки на светлой коже. Последние самые резкие толчки, и альфа быстро выходит и, тяжело выдохнув, кончает Уильямсу прямо на живот. - Извини, - Тоуэнс взял лежащее на тумбочке полотенце и кинул его омеге, а сам подошёл к окну и, открыв его нараспашку, уткнулся в раму руками, пытаясь отдышаться. Вытерев живот, Рене оставил полотенце на столе и подошёл к альфе, обняв того со спины. - Можешь говорить, что хочешь и приводить хоть какие доводы, - Рафаэль потянул омегу за руку и обнял за плечи, - но любовь всё равно существует, - произнёс юноша, вдыхая безумный аромат.