Искусственный интеллект

Юнги с Чонгуком запредельно странно и космически хорошо. А еще он им восхищается и для этого несколько причин, засевших в голову. Первая, но не самая главная из ряда, это то, что Чонгук мальчик умный и учить, тыкать носом его не нужно. Он совершенен, потому что узнаёт Мина не из анализа общих данных, а из уст. Запоминает. Например, что мальчишка любит долгие прилюдии, поцелуи по утрам, реализации больных фантазий с чулками и юбками. Он знает его вкусы. Он знает его характер и заебы. Он знает его, пересчитывая каждую косточку. Остальные причины до скрежета зубов запрещенные. Эти мягкие улыбки, объятия и никому ненужные просмотры фильмов, заканчивающиеся занятиями далеко не сексом, а любовью. Юнги называет это так, приучает и Чона. Он запоминает. А еще у Мина неправильное что-то по парню. Не привязанность, ни симпатия, а легкая влюбленность, которую он никому и никогда не показывал и не покажет. Чонгуку так особенно. — Доброе утро, — слышит Юнги, чувствуя тяжелую руку на оголённой талии, бурча недовольно что-то в ответ. Чонгук сгребает ворчливого Юнги в охапку и притягивает к себе вплотную, — ты говорил, что куда-то с утра надо ехать, но мы от силы часа четыре спали. Ты выспался? — Нет, — тяжело вздыхает Мин, впоминая ночь с легкой улыбкой, которую он прячет в изгиб руки, чтобы Чон не словил губами, — Хосок позвал меня позавтракать с ним, помочь решить дела фирмы. У нас есть час на то, чтобы собраться и добраться до места, но мне так лень. — Предлагаю поспать минут 40, а потом сломя голову носиться по дому, покушаем в кафе или ресторане с Хосоком. — Чон нереально живой для тех, кого создавали чтобы трахать и таскать с собой как бриллиантовое колье в виде экскорта. Он со своими мыслями, идеями, иногда непослушный, но кто его упрекнет, Юнги сам развязал парню руки и язык в первый же день их совместного существования. Гук улыбается, оставляет на нежной шее поцелуй и закрывает глаза, притворяясь спящим. — Дурак, — улыбается Мин, поворачиваясь к нему лицом, — ты же знаешь Хосока и его шило в жопе, — он касается пальцем виска и рисует мягкие дорожки по закрытым векам, мягким губам и носу. Чон чмокает палец, когда тот касается губ и Юнги уже влажной дорожкой ведёт по носу, Гук расслаблен, спокоен и любим. Он дышит плавно, разбегаясь прохладным дыханием мурашками по телу Юнги. Уголки его губ чуть вздрагивают в улыбке и он шепчет, проводя ладонью по оголенной талии Мина, — ночи такие короткие, малыш… — Ты хочешь чтобы они стали длиннее? — Юн расслабленно вглядывается в его глаза, — зачем? — Ты прав, — рассуждает парень, — если всё время будет ночь, то когда же мне мечтать о том, что мы ляжем в постель, что я притяну тебя к себе и уткнусь в шею, вызывая гусиные мурашки по всему телу, потому что ты знаешь, что будет дальше. Если всё время будет ночь, мы будем мечтать о наступлении дня. — А ты, я смотрю, романтик, — мальчишка целует его в нос, — если ты рядом, без разницы какое время суток, — не в силах устоять он мягко обводит языком контур губ, прежде чем вторгнуться в рот по-хозяйски, немного простонав на выходе, — нам нужно собираться, мы еще в душе не были. Младший любит поцелуи, он вообще любит внимание, как любой искусственно созданный человек, а ещё он полюбил брать сам, тогда, когда Юнги просит и когда совсем не ожидает, такие куклы существуют в угоду хозяевам, но эта игра затягивает, Чон чувствует, что доминировать великолепно, видеть эти приоткрытые уста, выпускающие сладкие стоны, эти жалобные изломы бровей, говорящие одновременно «притормози» и «не останавливайся», быть не просто живой игрушкой для утех, а чем-то бо́льшим, что ценят не только за уплоченную стоимость. — Иди первый, а то мы задержимся, если я пойду с тобой, — усмехается парень, спуская ладонь и легонько похлопывая Мина по ягодице. — Айщ, — бурчит брюнет, послушно топая первым, не стесняясь наготы. Он намывается персиковым гелем, который Чон сам выбрал для Юнги в магазине и выходит, начиная наспех одеваться, ожидая своего мальчика внизу. До места они добираются тоже весьма пикантно, потому что Чон дразнит, трогает, а Мин возбуждается, приходя в ресторан в заведенном состояние. — Прости прости, — смеётся Чон, отдергивая его рубашку, чтобы скрыть следы своего приступления в такси, потому что тупо было скучно ехать, да и руки не слушались, потому что Юнги строит из себя такого папочку, а на деле послушный котик. — Мне теперь стояк до ужина прятать? — хмыкает парень, заходя внутрь ресторана, ища глазами столик Хо. — Можешь трахнуть меня в туалете, папочка, — подмигивает парень, ехидно улыбаясь, и, только увидев Хосока, позабыв о статусе, направляется туда первым. — Дурак, — возбуждено—раздраженно хмыкает парень, садясь за стол, оглядывая столик, обстановку и нового парня.