Искусственный интеллект

Юнги заламывает брови, закусывает губу в недовольном жалобном оскале и пытается дышать, а вместе с тем и существовать. Он кое-как, не без помощи Чонгука добирается до ванны, надевает черную рубашку, брюки, позволяя Чонгуку на людях играть сучку пассива, позволяя ему надеть чертовы кожаные брюки, от которых у Мина сводит желудок и второй это прекрасно видит. Видит и пользуется даже на вечере. У Чона пассивная роль соблазнителя течет по жилам, он пошло играет глазами на публику по типу 'возбудим, но не дадим', отмалчивается, пока Юнги ведёт беседу с Хосоком, закидывает ногу на ногу, сидя на диванчике и прогибается в спине, заставляя даже некоторых 'папиков' заглядываться на себя. Гук тоже бракованный, допускает мысли, что хочет продолжить дома начатое, хоть и ведёт себя как кошка в период течки. Юнги сдвигает брови так же ловко как и ноги, чтобы скрыть стояк, Хосоку отвечает на отъебись, все время поглядывая на Чонгука, чем и вызывает частые подколы у друга по типу «да успеешь еще наиграться». А Мину кажется что не успеет, что раскроют все нахер с потрохами и пиздец и ему, и его папочке. — Извини, мы в уборную, — отзывается Юнги, хватая Чона за локоть, уводя по витьеватым коридорам вглубь клуба, в уборную. — Я знаю, что это часть твоей гребаной программы, но ты не мог бы не смотреть на «них» так? — На кого, хозяин? — Чон ухмыляется, подпирая задом раковину, — все смотрят только на меня, тебе разве не льстит, что я лучше других кукол? Не переживай, мне никто не нужен, такие как я моногамны. — Заткнись блять, я тебе не хозяин, — Мин подходит вплотную, — ты плохо выполняешь свои обязанности, может отправить на утилизацию? — А не боишься, что кабинки не пустые? — шепчет Чон, облизывая губы, — я же не дурак, бракованные игрушки в утиль, а бракованные люди куда? — Пошел ты, — шикает Юнги, закусывая губу, — прямо сейчас и позвоню, — он роется в карманах, понимая, что телефон валяется дома в углу, куда он его и закинул, после разговора с Хо. В туалете тишина, кабинки все открыты, там явно никого нет, Чонгук цепляет парня за локоть и тащит в кабинку, — ты такой разъяренный, — закрывает дверцу на щеколду и толкает Юнги к стене, — трахать своих сучек хозяевам дозволено где угодно, так что, — он разворачивает Юнги лицом к стене, прижимает щекой и хватает парня за зад, сжимая ягодицу пальцами, — считай, что не палишься, малыш, — на последнем слове он прямо каждую гласную протягивает язвительно, мнет ягодицы, и хочет укусить шею, но он мальчик умненький, опускается ниже и впивается в плечо, чтобы не сдавать обществу то, что позволяет делать с собой Мин Юнги. Юнги дрожит, сжимает хрупкие кулачки, а член зудит и прет из ширинки, — я не хочу, не здесь и не так блять, — он хмурится, не понимая, что буквально дома разрешал везде и всюду, — точнее, я притащил сюда поговорить. — Можешь говорить, — рука Чона скользит к ширинке и расстегивает высвобождая из плена стояк, — а я пока приведу тебя в порядок. — Я…блять, — шикает парень упираясь лбом в стенку, — не останавливайся. Чон обхватывает член, ласкает пальчиками головку, распределяя обильно поступающую смазку, запуская руку под рубашку, проводит ладонью по торсу, — как давно тебя никто не касался, малыш? — Никто и никогда, — он раскрывает уста, роняя высокие, почти девичьи стоны, — поэтому я и купил тебя. — Хоть я и осознаю свое место в обществе, первым быть приятно, — он шепчет на ухо, сжимает набухший сосок меж пальцев и ускоряет фрикции, налегая всем телом на парня сзади. — Не хочу дрочку, хочу тебя внутри. — он пытается убрать руку Гука от члена. — Сегодня ты четко обозначил мою роль, так что нет, милый мальчик, терпи, я буду делать так, как хочу сам, — Чон берет Юнги за подбородок, поворачивает лицо вбок и целует в губы, продолжая ласкать, отрывается, дышит, — будешь умницей, ночью получишь, что хочешь. Юнги послушно мычить в поцелуй, толкается в руку все сильнее и сильнее, — папочка, хочу, — жалобно хнычет Мин. — Уууумница, — тянет Чон, он начинает ёрзать твёрдым членом в штанах, плотно скользя по ягодицам Юнги, он чуть задерживает руку у основания члена и вновь скользит к головке, повторяя манипуляции, замедляется, мучая парня. — Пожалуйста… Я хочу кончить, — хнычет, как ребенок, пытаясь сам толкаться в руку парня, — еще. Чон срывается на быстрый темп, шепчет на ухо, — давай, малыш, — парень зарывается носом в затылок и пылко дышит, доводя Юнги до исступления, до грани. Юнги все равно, что он марает дорогой кафель в клубе собственной спермой. Он весь сжимается, накрывает губы ладонью, всячески заглушая рвущиеся стоны и откидывает голову тому на плечо, не в силах устоять на ногах. Чон дожимает всё до последней капли, обхватывает расслабленное тело, опускает ногой крышку унитаза и садится, усаживая Юнги себе на колени, — вернёмся, когда будешь готов. Юнги медленно пытается натянуть на себя нижнее белье с брюками, конечно не без помощи Чона и, загнанно дыша, втыкается тому в шею, оставляя быстрый, почти незаметный поцелуй, — не хочу туда возвращаться, но Хосок должен показать мне фотки своей новой пассии на заказ, да и не могу уйти. Обещали отметить, он контракт подписал, — обхватывает его шею руками. — Ты будешь в порядке? — Чон обвивает талию Юнги руками, — я ни на шаг не отойду, если хочешь. И. я ведь правильно понял, наша игра не для чужих глаз? Не злись так больше. — Хорошо, не буду, — мягко целует в щеку, — мне тяжело ходить, но нужно. Хосок и так понимает, что мы ушли не поговорить, — усмехается, встает на ватные ноги и, гулко выдыхая, снова примеряет безразличное лицо, — нам пора, Чонгука. — Хорошо, — парень заведомо портит прическу, слегка растрепав черные волосы, срывает с рубашки верхнюю пуговку и слышит, как кто-то заходит в туалет, он наклоняет голову на бок, оголяя шею, — укуси меня, папочка, — громким шепотом наигранно скулит Чон, хоть их и не видят. Юнги молча ухмыляется, подходит вплотную и, встав на носочки, мягко касается кожи на шее шершавым языком, старательно смачивая бархатную кожу, позже втягивая в себя, оставляет большой засос с пошлым причмокиванием. — Мнх… — простаныват Чон, улыбается и открывает защёлку, показывая взглядом, что пора на выход. Мальчишка молча огибает парня, поправляет рубашку, убирая взмокшие пряди со лба и возвращается к Хосоку, который допивает пятый бокал виски, утягивая вошедшего парня ближе к себе, тыкая смартфоном с пришедшей фоткой, на которой красуется симпатичный парень на заказ. Чонгук немного тусуется перед зеркалом, потом возвращается к Юнги, усаживаясь рядом. Для него в этом мире никого больше не существует, поэтому парень послушно находится рядом до глубокой ночи, время от времени подмечая на себе завистливые взгляды со стороны.