Искусственный интеллект

Моментальная судорога внизу живота и предательски отзывчивый член, упирающийся в чужую ладонь, выносят Чонгуку мозг, он выдыхает на полустоне, отворачивая лицо, но руку Джина не убирает.  — Уйди… — последнее сопротивление звучит как согласие. — Звучишь фальшиво, хозяин, — Джин разворачивает парня к себе, бесцеремонно впиваясь в губы напротив, выбивая его сбитое дыхание до последней крупицы. Чону крышу сносит, он будто бешенный пёс, сорвавшийся с цепи, благо Джин хитрый и ловкий, успевает стягивать одежду, иначе она была бы вся разорвана Чонгуком. Чон трахает рьяно, озлобленно выбивая сладкие стоны с пухлых губ. Ни с кем не сравнивая, ни о чем не думая, он просто выбивает и выбивает парня как ковер в течение получаса, пока наконец не кончает, туго заполняя хитрую сучку Джина. Джин доволен, он получил что хотел, поэтому хитро ухмыляется и уходит удостоив Чона напоследок страстным, жадным поцелуем. Юнги тем временем стоит у бара, бесконечно перекатывая мягкую коробочку с подарком у себя в кармане, в последствии просто не выдерживая и набирая смс Чону, что хочет встретиться наверху в 125 комнате. Гук получает сообщение и мурашки острым лезвием пробегают по позвоночнику. Он не хотел же, совсем. Об измене и думать не мог, пока его яркую сущность, взрощенную ради удовольствия других, так грязно не использовали. Конечно, он получил удовлетворение, да, он стонал как кобель, и натягивал безупречную куклу с упоением. Но одно смс перечеркнуло всё. Чонгук мнет вспотевшие руки от волнения, входит в номер, где его встречает такой теплый, счастливый Юнги, отчего хочется сдохнуть на месте, зная, какой ты такой скот. — Ты выглядишь… ммм… потрёпанным? — озадаченно улыбается парень, вытирая чуть взмокшие ладони о ткань брюк, — я не мог терпеть, так что, — ныряет в карман и вынимает коробочку, в которой красивый перстень на заказ, громко кричащий, что Чон Чонгук принадлежит ему и только ему, — вот, — Мин закусывает губу, раскрывает коробочку и протягивает её парню, — я. кажется, люблю тебя? Чону ножом по сердцу так и режет, словно на мелкие кусочки. Нос щиплет от подступающих слез и в горле встает болезненный ком. — Юнги… — произносит он тихо и коротко, — пожалуйста, выслушай меня. Чонгук подарок не принимает, стоит на том же месте, не шелохнувшись. Внутри огонь, целый пожар, болит, кружит и подступает к глотке от ненависти к себе. — Я тороплюсь? Из…извини, — Мин не знает куда себя деть, мнется, но коробочку не закрывает, — можешь взять, и надеть, когда будешь готов. — Малыш, ты не торопишься, ты просто не захочешь больше ничего, когда узнаешь, что я сделал, — Чонгук взгляд не прячет, смотрит в самые глаза, пытаясь найти хоть немного того, что успокоит, утешит, скажет, что это был сон, у него слёзы так и подступают, глаза краснеют и в горле целый булыжник с мостовой застрял. Юнги искренне и свежо смеется, прикрывая ладонью губы, — ты не мог ничего натворить, я не видел тебя всего пол часа. Чонгук сглатывает ком, поджимая губы, которые так и тянут уголки вниз, от невинности Юнги, от его уверенности в своем Чонгуке ещё хуже, ещё больней. — Юнги, никогда не хотел тебя обманывать, поэтому говорю как есть. Я трахал куклу Хосока. Он приставал ко мне несколько дней, искусственно-созданные чувствуют друг друга, его естество без сбоя, хозяйская подстилка. А я не устоял. — он переводит дыхание, роняя одинокую слезу по щеке, — я не имею права просить прощения… — дрожащими губами произносит младший, — Я мерзок. Юнги, кажется, не дышит, замирает, вскоре роняя коробочку на пол, — ты что? — хрипло отзывается Мин, подходя ближе, — это шутка?