Искусственный интеллект

Чон молчит, чуть мотая головой, хочется бежать, рвать одежду на себе, резать глотку, но не видеть как Юнги будет больно, как он возненавидит, и пусть лучше в утиль, чем с этим на сердце жить. — Ясно, — Юнги чувствует что-то острое, от этого смеется хрипло, — я не в праве на тебя обижаться, на что я расчитывал? На любовь? Глупо…— он обходит парня, открывая дверь, — скажу Хосоку, чтобы забрал тебя к себе, новость, что у его игрушки завелся друг, его только обрадует. — Не хочу, пожалуйста! — Чон хватает парня за рукав, — Юнги, прошу… Сдай в утилизацию, я хочу умереть, я не могу с этим жить, не хочу к Хосоку, не хочу к его подстилке, не хочу знать, что где-то ты один… И тебе больно… — У парня слёзы градом срываются по лицу, он почти кричит, сползая на пол, — Пожалуйста! Я больше не смогу жить без тебя… Убей. — Жить без меня? — тут уже не выдерживает хрупкий Мин, начиная плакать, — те, кто не могут жить без кого-то, не трахают других. — Ненавижу себя… — бессильно отпускает рукав Чон, роняя руку на пол, — Чёртовы куклы… Ты же знаешь, на что мы способны. Зачем я оправдываюсь… — он смотрит в пол и слёзы капают капля за каплей на бордовый ковер. — Мне плевать, — у Юнги голос дрогнул, выдавая с потрохами, что нихуя не плевать, — я не люблю тебя, я врал, — снова ложь. Он отступает к двери в плотную, закусывая губу, — я ненавижу тебя, — шепчет, но все так же неизменно врет. — И я ненавижу, — зарывается Чон лицом в собственные ладони, — и я себя ненавижу, прости… Юнги больше не ждет, уходит молча, так и не вернув коробочку и собственное сердце. На утилизацию Чона без подписи владельца не отправят, поэтому он не переживает. Он даже дверь на замок не закрывает, ложась в комнате, игнорируя охуевшего Хосока и других гостей, что видели разбитого Юнги. В любом случае, пуская сопли в подушку Юн уверен, что Хо за Чонгуком присмотрит. Чон уходит, где-то слоняется, его нет пару дней, но потом появляется у Хосока, потому что идти ему всё равно некуда. Аргументирует, что разозлил хозяина и тот видеть его не желает, чтобы не рассказывать даже его близкому другу, что тот бракованный. У парня теперь своя комната, одинокая, тихая, без любви и объятий, оттуда он не выходит, на подкаты Джина отвечает однозначным отказом, потому что самого от себя тошнит. Апатия, упадок настроения и сил, внутри всё болезненно изранено, Чон просто лежит весь день тюленем, убивая себя голодом и сигаретами. Хосоку плевать на чувства младшего, потому что тот для него не человек, а игрушка, как собственно и Джин. Хосок и в дела Юнги не лезет, но про Чона все же регулярно сообщает и Мин не знает, что на него находит, когда он приходит, а точнее напрашивается на ужин в доме Хо, притаскивая с собой новую игрушку, с которой не спал. Он не знает что на него находит, но он отчаянно рвется к Чону, всячески пытаясь выбить из него ревность, злость, хоть что-нибудь, чтобы понять, что всё ещё дорог ему, но выходит не очень. Не у Гука, а у Мина, потому что каждый раз выдает себя перед Чоном, выдает, что играет, когда в очередной раз получив прикосновение от игрушки, нервничает, вымученно улыбается, а вскоре и вовсе уходит в туалет, понимая, что театр не удается, Чон его все равно раскусит, если уже не сделал этого. — Зачем он тебе… — тихо хрипит Чонгук, подходя к двери туалета. Он видит как больно, он чувствует как больно, причем им обоим. — Я не напрашиваюсь на прощение, не прошу вернуть меня, знаю, что ужасен, просто вижу, что он обычный, без брака как я, называет хозяином неподдельно, он тебе даже не нравится. Я ужасно скучаю, малыш. Юнги трещит по швам, открывает дверь и долго смотрит на Чонгука, сжимая кулачки и идя на отчаянный шаг, на вранье в полной мере, — он хорошо трахается. Чон сглатывает обиду, выдыхает максимально всю душу, надувая ноздри, внутри нещадно скрипит и колет как старое колесо велосипеда. — Хорошо… — почти сдержанно отвечает парень, сжимая кулаки добела, — я… Наверное рад. — Вот и отлично, — Юнги отвечает грубо, но предательски дрожит на последних нотах. Открывает дверь, пытаясь обойти Гука. — Подожди! — выпаливает Чон, резко преграждая ему путь. Что делает не знает, какой следующий шаг, неизвестно. Его разрывает изнутри, руки дрожат в желании просто обнять Юнги, потому что он так близко, но одновременно невозможно далеко, что хочется притянуть, дотронуться, заключить в объятия, в которых встречали каждое утро и не отпускать. Мин поднимает глаза, что пилили потолок в течении нескольких бессонных ночей и смотрит в Чонгуковы, глубокие и не менее печальные, — меня ждет Крис, — тянет Мин, продолжая выводить хоть на что-то. — Юнги… Прошу, убей меня, я не могу сам, никак не выходит, — парень нервничает, теребит край свободной серой рубашки, вспоминая попытки свернуть себе шею и прыгнуть с моста, его запястье перевязано бинтом, который слегка пропитан кровью с внутренней стороны, — мне так больно, так тошно от себя, что сдохнуть хочется. Я больше ни о чем не попрошу. Я буду рад, если тебе с ним хорошо, только вот мне не нужен никто больше. До этого Мин никакого внимания на запястья не обращал, а сейчас, просто стоит как вкопанный, чувствуя, как глаза щиплет и щёки мокрые, — зачем ты переспал с ним… — У меня нет оправдания, я не хотел идти к Хо, пытался избегать этой куклы, уходил… Но он оказался сильней, я не устоял. Никогда себя не прощу за это. — он прячет руку за спину, чтобы не давить на жалость, хоть Юнги уже и увидел. — Кем я для тебя был? — отзывается Мин, не вытирая слез, — такой же куклой, как и Джин? — Юнги, — хочет взять за руку, но не решается, лишь проводя рукой по воздуху, — ты меня изменил, ты мой первый и единственный, Юнги, я… — Чон не может смотреть на эти слёзы, задыхается от боли, скулит всеми внутренностями, зная, что не стоит этого говорить, но сдерживать уже невозможно, потому что ночами на луну выл всего три слова, которые так и остались неуслышанными, — я люблю тебя. — Тогда, — Юнги понимает, что дурак до невозможности, но по другому не может, — блять, — он хмурится, наспех вытирая слезы и обходит Гука, останавливаясь прямо на пороге в холл, — сегодня чтобы был у меня с кольцом на пальце, — он сам краснеет от своих слов, но Чону этого старается не показывать, — и позвони Намджуну лично, скажи спасибо за то, что одолжил Криса.