Дочка Президента.

***

      Маринетт дрожащими руками подняла телефон, который выключился после падения. Включив его, девушка взглянула на номер, после чего решила его пробить по базе, но ничего полезного и наводящего найти ей не удалось. И откуда столько проблем? Стоило бы отвлечься, но это последнее, о чём сейчас думает голубоглазая. Лила, Адриан, неизвестные номера… Ни к чёрту! Послав это всё куда подальше, брюнетка вышла из своей комнаты, путь ей преградили двое мужчин, называющие себя телохранителями. — Какого… Пропустите меня! — возмутилась юная леди, стискивая зубы. Ни один, ни второй не шелохнулись. — Я что, какая-то шутка?! Мне нужно в уборную! — Мы вас пропустим, не беспокойтесь, — спокойно ответил один из них, — только после того, как усилим меры предосторожности, чтобы больше не допустить подобных выходок с вашей стороны.       Выражение лица Мари менялось каждую секунду. Казалось, оно успело выразить все возможные эмоции от возмущения до недоумения. Голубоглазая встрепенулась, набирая в лёгкие как можно больше воздуха, чтобы высказать всё, что она думает о «заботе» своего папочки, однако что-то её остановило. Не сказав ни слова, она вернулась к себе в комнату. *POV. Marinett* — Потрясающе… — вздохнула я, смотря на своё отражение. Мешки под глазами, желание спать и прокрастинировать, пустой взгляд… Что со мной происходит? — Это пиздец. — отчеканила я, кивая самой себе.       Я подошла к открытому окну, вдыхая свежий воздух, который пусть и немного, но помог мне собраться с мыслями и слегка протрезветь. Мой взор невольно упал на двух подруг, идущих по улице, на их лицах играла улыбка, они оживлённо о чём-то беседовали, сопровождая речь жестами и мимикой. Так мало нужно для счастья. Так почему я не могу также?! Меня разлучили с возможно самым важным человеком в моей жизни, совсем скоро уедет мама и сестра. Я снова останусь одна. На этот раз совсем одна.       Я на ватных ногах подошла к кровати, сев на край. Я прожигала взглядом один из ящичков моего туалетного столика, в котором лежали лезвия. Нет, я не смогла. Я не смогла избавиться от них. Засучив рукава, я начала всматриваться в каждый шрам. Эти порезы, эти раны и эта боль. Ради чего я страдаю? Ради чего я мучаюсь и просыпаюсь каждый грёбаный день? Я не могу ответить на эти вопросы. А может, ответов на них просто не было и не будет? В таком случае всё можно решить прямо здесь и сейчас. Я срываюсь с места, быстрыми шагами подхожу к ящику, собираясь уже достать то, от чего моя жизнь может так легко и играючи закончиться. Но нет. Я оставляю лезвие на месте, даже не прикасаясь к нему. Неужели я даже сейчас пытаюсь выкрутиться и найти выход? Какой в этом смысл, Маринетт? Я оборачиваюсь на стук, оставляя свои мысли в стороне. Без какого-либо желания, я открываю дверь, с явным недовольством оглядывая телохранителя. — К вам тут парень пришёл. Мы его осмотрели и обыскали, угрозы не представляет. — монотонно сказал мне этот верзила, я коротко кивнула, тем самым соглашаясь, чтобы его пустили. На пороге появился Лука, не вызвав у меня никакого удивления. — Привет, — он неуверенно вошёл в комнату, закрыв за собой дверь, — Что у тебя тут творится? Я как будто не в гости пришёл, а на какой-то строго охраняемый объект. — он съёжился, уловив на себе холодный взгляд. Я выдохнула, обнимая себя за плечи. — Теперь ко мне можно будет попасть только так. И я даже не знаю, какую выходку ждать от моего любимого папочки в следующий раз. — прорычала я, усевшись на кресло. — Я будто собака, хотя даже у той свободы больше. Мне нельзя даже в туалет сходить без присмотра. — Что ты могла такого натворить? К чему все эти меры? — на его лице читалось недоумение вперемешку с возмущением. Я чертовски понимаю Луку, он хочет знать, понимать, но я не могу. Я не хочу вовлекать его в это болото, которое затягивает всех, с кем я становлюсь открытой и кому я доверяю. Мне суждено быть одной, какой раз я в этом убеждаюсь. — Мари? — я встрепенулась, выдавливая из себя улыбку. — Это не важно, поверь. Всё в порядке, я думаю, что скоро всё наладится. — успокаивала я его. Порой лучше жить в неведении, нежели разочаровываться. Как же я хотела бы сама поверить в эту ложь, которой сейчас кормлю Луку. — Просто произошло одно недоразумение, из-за чего… — я умолкла, пряча глаза. Лука пристально и с подозрением смотрел на меня. Я не умею лгать. — Не нужно врать, Маринетт. Если ты не хочешь говорить — твоё дело. Я больше не собираюсь выдавливать из тебя что-то. Просто я думал, что мы с тобой будем друзьями, видимо, я очень сильно заблуждался. — я тяжело выдохнула, перебирая пальцы. Я не знаю, что нужно говорить в таких моментах. Я подскочила, услышав как опускается дверная ручка. — Ты конечно извини, но я так больше не могу. Я не могу тебя считать своей подругой, ведь ты мне не доверяешь. — Стой, пожалуйста! — едва не срываясь на крик, взвыла я, ухватив его за кисть руки. Я не хочу больше никого терять. Я поднимаю голову, он смотрит в мои глаза, на душе становится так тепло. Мои плечи дрожат, сама того не замечая, я начинаю реветь. Снова эти слёзы стекают по моим щекам. — Мне очень тяжело. Мне правда плохо, и я будто разрушаюсь изнутри, — наконец я даю волю эмоциям, мне всё равно, что он подумает, что подумают другие. Пусть рассказывает о том, что я тряпка, мне плевать, — я теряю всех, с кем связываю свою жизнь. Адриан, он… Его понизили. Всё из-за того, что я вечно нему за собой беды и неудачи. Я очень хочу это исправить, но я не понимаю, как мне это сделать. Прости, что сейчас ты видишь… — я не договорила, ведь в эту секунду я уже находилась в тёплых объятиях, будто укутанная в плед. Мне не хватало этого. Я крепче вжимаюсь в Луку, обхватывая его со спины. Я не хочу его отпускать. А что, если и он… Уйдёт от меня? — Тебе не за что извиняться, слышишь? — прошептал он, поглаживая меня по макушке. — Я постараюсь быть рядом, ведь ты для меня очень важна. — Это не может быть так, мы ведь совсем мало знакомы. — отрицала я, сжимая в ладони его рубашку. Я услышала его усмешку. — Я считаю иначе. Порой достаточно небольшого промежутка времени, чтобы понять, что ты — тот самый человек, которого я искал. — я отстранилась, смотря на него так по-детски невинно и наивно. А что, если он прав? Я отстранилась, оперевшись о стену. — Ты ведь не просто так пришёл, да? — наконец спросила я, успокоившись и окончательно придя в себя. Он лишь кивнул, доставая что-то из рюкзака. — Вот, — он взглядом указал на записку, которая была неаккуратно свёрнута, — эту бумажку кто-то подсунул в дверцу твоего шкафчика. Я не знаю, что там, решил принести тебе.       Я скептически смотрю на мятый лист, ведь мне не привыкать. Каждый раз так или иначе я получала подобные записки и письма. Я находила их во всевозможных местах, начиная от шкафчика и заканчивая входной дверью в собственный дом. Что в них было, пожалуй, не трудно догадаться. Обычные громкие заявления, что мне нужно сдохнуть, валить куда подальше, оскорбления и обзывательства, порой даже шантаж. Некоторым хватало смелости размещать мои фотографии на разных сайтах, где порой моё лицо мелькало на первых страницах. Я развернула записку, читая содержимое. «Мой звонок был не просто так, считай, это было предупреждение. Твой враг ближе, чем ты думаешь. Правда веришь, что тебя кто-то спасёт?». Я скривилась, издав смешок. Я бы хотела верить, что это очередная чушь от своих одногруппников, но понимала, что это не так. Кому я могла так насолить. Паника и тревога засели в душе, и я не знаю, как я до сих пор с этим справляюсь. Почему я ещё не сошла с ума? Хотя, впрочем… Возможно уже сошла. Я перевела взгляд на Луку, параллельно разрывая листок на мелкие кусочки. -Что там? — он хотел меня остановить, но я одёрнула руку. Лука хмыкнул, требовательно глядя на меня. — Очередное послание от любящих одногруппников. — непринуждённо ответила я, выбрасывая клочки бумаги. — Я уже привыкла к этому, ведь получаю их практически каждый день. На это действительно не стоит обращать внимание. — Как знаешь. — пожал плечами Лука, взвалив рюкзак себе на плечо. — Мне нужно идти, если что, я всегда на связи. — он обнял меня на прощание и ретировался из комнаты. Я осталась вновь одна в своей комнате со своими мыслями.       Я даже не успела заметить, как наступил вечер. За окном уже стало совсем темно, я вглядывалась в эту тьму, будто надеялась, что смогу найти в ней какие-то ответы на мои немые вопросы. Что мне стоит сделать? Пожалуй, стоит начать работать над собой. Мне бы хотелось сейчас просто сидеть и общаться с Адрианом. Почему всё так? Я поникла, оперевшись о подоконник локтями. В моей голове сплошная каша. Глаза начинают закрываться сами по себе, но тут же я подскакиваю на месте, ведь в мою комнату врывается сестра с испуганными глазами. — Маринетт, там мама, она, ей… — она путается в собственных мыслях, всё никак не может сформулировать предложение. — Быстрее!       Я срываюсь с места, быстро спускаясь по лестнице, я застал маму, лежащую на полу. Рядом с ней сидит Адель, разговаривая с кем-то по телефону. Судя по всему, с отцом. Отовсюду разносится гул сирен. Я снова не могу овладеть своим телом. Ноги подкосились, и я чувствую, как затылок начинает неприятно колоть, а дальше… темнота.