Греческий алфавит

– Чертов новый курс. – Рон стукнулся лбом о парту, за которой сидел, но даже это не остановило его, он что-то писал в своем пергаменте, куда все норовила заглянуть Гермиона. Но стоило заметить, что бумага была под какими-то чарами неведенья, или что-то из этой поэмы, по крайней мере так говорил Снейп на специальных уроках. Так сказать, для патрициата. Ну и конечно же мы с Гермионой не входили в этот узкий элитный круг. Мне, честно говоря, самого начала было глубоко плевать на специальные уроки, которые проводил Снейп, а курировал сам Альбус Дамблдор, и только для чистокровных волшебников. А вот Гермионе было не все ровно, поэтому она все и пыталась что-то увидеть на пергаменте нашего друга. Такие как Малфой, и ему подобные из серпентария, наверное, счастливы до фейерверков над их головами, ведь теперь никто не смел усомнится в разнице между обычными магами и чистокровными. Но, как было сказано ранее, мне действительно было совершенно все ровно до спец уроков. Начало этого года, да и конец прошлого, в принципе все года были сложными, и я едва мог потянуть свои уроке, что уж говорить о каких-то особенных. – Больше не могу. – Протянул Рон, мотая лицом по пергаменту размазывая по тому очертания своего корявого почерка, от чего записи становились ещё более неразборчивыми, словно парень решил из тех сделать новый код Да Винчи. Удачи Снейпу с прочтением этого манускрипта. –Малфой мне этого не простит, у нас с ним совместная работа, да, и Забини будет снова издеваться, Мерлин, почему именно я. – Все хныкал Рон. Но от слов лучшего друга Гермиона становилась ещё больше напоминать нервный комок. Она без конца протирала свои вспотевшие ладони об юбку, и начинало казаться, словно ещё пару предложений от Ронльда, и этой ночью я буду закапывать его халатное тело в темном лесу под крики птиц. И раз Гермиона была моей подругой, хочу заметить одной из лучших я не хотел бы передавать ей наждачку с буханкой хлеба в Азкабан, поэтому следовало бы вмешаться, но, при этом я не спешил этого делать, и не потому, что плохой друг. -Роналд Уизли. – Шипела Гермиона копируя змей не хуже Слизеринцев. – Если ты не намерен нам рассказывать во всех подробностях о своих тайных уроках, то прошу и вовсе те не упоминать. – Я был полностью согласен с подругой, но в тот момент меня волновало нечто иное. Но, для честности стоило сказать, что иногда и мне становилось любопытно, что именно начиналось в половине пятого, а заканчивалось в семь. Что такое скрывалось за той призмой таинственности, которую так оберегали чистокровные маги. Но, меня это волновало лишь в те редкие моменты, когда моя собственная жизнь казалось скучной, но это бывало слишком редким явлением. Хотя, отвлекаясь от боли внизу своего живота, и да, это и было причиной почему я не вмешивался диалог друзей, и не спешил спасать Рона. Мне было больно. Переводя глаза на лучшего друга мне хотелось с ним как раньше поговорить, возможно даже расспросить обо всем, на пример что обозначал браслет белого цвета на его правой руке. Мне было любопытно узнать о браслетах, ведь такие были у всех разница была лишь в цвете. Но тогда, думаю и мне следовало говорить правду, а я к ней был ещё меньше готов чем Рональд, поэтому он игнорировал мои странности, а я его таинственность, вот так мы и дружили в последнее время. Но мои глаза снова вернулись на белые, словно мраморные бусины на руке друга, такой браслет был и у Паркинсон, и ещё пары студентов, но, почему такие же мраморные бусины только черного цвета были у таких студентов как Малфой, Лонгботтом, и Забини. Но, с новым спазмом в животе, я тут же забыл и о браслетах, и даже о том, как меня зовут. Боль была невыносимой. Боль пришла после Хэллоуина. Ночью прихватило живот так словно кто-то проник ко мне под кожу и скрутил мои органы в узел, после чего облил кислотой. Я проснулся в агонии, слезы застилали глаза, а горло сдавило судорогой, я даже звука издать не смог. И в тот момент с болью, и чувствительностью во всем теле, мой анус стал выделять некую слизь. Да, именно что слизь. И это продолжается уже чуть больше недели, мои побеги в ванную, смыть себя пот, слизь, и черт, знает, что ещё, заметили, казалось бы, абсолютно все, по крайне мере в моей спальне, и этот весь кошмар дополнял странный фантомный аромат яблок. Я ненавидел яблоки, но чувствовал их аромат. А ещё говорят, что мы не чувствуем собственный запах тела, я мог это оспорить ведь меня уже выворачивало от кисло-сладкого запаха яблок что витал во круг меня. И как бы я не старался его себя смыть у меня ничего не выходило, лишь кожу стер до мелких ссадин от губки. И возможно, было бы логично пойти и поговорить с профессорами, или же на крайней случай с директором, а лучше всего сразу же с медсестрой, ведь как не посмотри, но выделять анусом слизь ненормально. А взрослые люди могли и знать, что происходило с моим телом, ведь я в книгах о своих отклонений ничего не нашел, а тот же директор мудр и стар, мог и знать. Но, черт меня раздери, подойти и сказать: «Здравствуйте. Тут такое дело, а у меня из заднице слизь идет, но вы не волнуйтесь она приятно пахнет. Но не в этом дело, вы случаем не знаете какие мне травки попить, может зелья сварить, ну чтобы, того, перестать течь как кошка во время течки». От собственных бредовых мыслей, уже я на пару с Роном бился головой о стол, все ровно профессор избегал нашего существования. Снейп как ни как замечал нас «Гриффиндорцев» лишь в двух случаях чтобы отругать, либо лишить нас очков, но сегодня он снисходительно игнорировал весь мой факультет. В общем, из-за стыда, и банального смущения, и возможно, не много из-за гордыни я позволял своему состоянию ухудшатся. А если говорить совсем уж на чистоту, то меня не так сильно беспокоила боль, и даже слизь, как сверхчувствительность некоторых частей моего тела. Ладно, всего моего тела. Чтобы предоставить полную картину происходящего, три дня назад была тренировка по квидичу совмещённая с Когтевраном, и там был новенький мальчишка ловец, и так вышло что, когда тренировка закончилась, и мы с ним случайно столкнулись плечами, он оказался куда сильнее меня из-за чего я едва не упал на влажную траву. Но парнишка подхватил меня, и извиняясь по-доброму он хлопнул меня по груди, и его удар пришел мне на сосок. В общем с того дня тот пятикурсник смотрит на меня как на долбаного извращенца, ведь я буквально содрогнулся всем телом и в голос застонал при этом схватив парнишку за руку. Скажем так, теперь, меня не зовут поиграть в квидич, поползли не хорошие слухи. А ещё, тот случай был не единичным, моё тело пылает, иногда кажется, словно я сойду с ума, и это все на фоне ноющего чувства внизу живота. Я хотел кричать, и кричал бы если бы меня не окружало такое огромное количество людей. Хотя стоило признаться, наверное, хотя бы себе, это уже было, ни запах его как раз таки не было, иначе давно бы умом тронулся. Но, боль, слизь, или чем бы та жидкость не была уже происходило с моим тело, это было летом, несколько раз… но тогда был кое кто, он заботился обо все что происходило, никогда не был достаточно честен чтобы объяснить причины моих симптомов, он просто те уничтожал. Он давал мне зелья, они снимали боль на некоторое время, тогда я мог нормально поесть, а после он жестко меня трахал. И это помогало, было так хорошо, что все вылетало из моей головы, и я был бесконечно ему благодарен, моему первому парню. И было бы вполне логично написать ему, попросить о помощи снова, спрятаться как раньше в его плече, а после раствориться в его запахе, таком дурманящем пряном запахе. Я скучал по его запаху он лучше зелий снимал боль, а рядом с тем парнем я мог быть слабым ведь он был сильным за нас обоих. Вот только мы расстались не по любовно. И даже если бы я преодолел все свои барьеры, набрался смелости и написал ему, до него бы письма не дошли, он был слишком далеко. Да и ко всему прочему, то, что было летом и рядом не стояло с моим нынешним состоянием. Летом был лишь озноб, как бывает с телом в жару, тебе липко и неприятно, но с этим можно справиться прохладным душем, и сладким персиковым щербетом. И возможно тогда в дни озноба я мог становиться не много любвеобильным, но меня же было кому спасать, и кто кормил меня тем самым персиковым щербетом. Но вот всю последнюю неделю я был чертовым животным. Мне хотелось до визга секса, ни не такого, когда тебя нежно берут на шелковых простынях, и ты сладко стонешь, обнимая сильные плече партнера. Нет. Меня преследовали видения: поцелуи с лёгкими укусами, его укусами. Саркастичные шутки на голом полу после болезненного секса у него в спальне. Его прожигающая до кончиков пальцев ревность, и то, как он мог схватить меня за горло и начать рычать прямо мне в губы. Я не хочу делиться тобой, мой маленький чертенок». Наши пикантные словесные дуэли, и дразнящий взгляд. Я все так ясно видел, и хотел, его, но это не был мой летний любовник, я не знал кем был тот парень из моих видений лишь помнил манящий аромат мяты… Меня разрывало от таких извращений, которые не покидали мою голову, и от которых мне становилось попросту не по себе. Да и в Хогвортсе не было ни одного кому я мог бы дозволить сотворить нечто подобное со своим телом, какие бы желание меня не охватывали, просто не было для них подходящего партнера. Но каждую ночь меня преследовал секс с тем парнем, таким сильным, но нежным в действительности, он мог кусать мою кожу до крови, но увидев ту он бы тут же зализал рану, и извинился. С ним я был в безопасности, его я не смел даже мысленно бояться, и я искал его… и пускай я лицемерно говорил, что в замке не было ни одного подходящего парня, я врал, нагло и надменно врал даже сам себе. Я знал кем был мой ночной любовник. Малфой, да, чертов, Драко, мать его, Малфой, с его алебастровой кожей, платиновыми волосами и почти двумя метрами чистого секса в черных обтягивающих брюк. Вновь ударившись головой об стол я старался выкинуть из головы образ Малфоя душащего меня во время секса в темном углу одного из бесконечных коридоров замка. По всей видимости мы сегодня с Роном решили проверить на прочность наши пустые головы. Но если Рональд бился головой из-за учебы, то я из-за своей глупой, и детской влюблённости, которая никак не могла умереть в зародышах как бы сильно я не старался ненавидеть объект своей любви. Наверное, поэтому у меня ни чего и не вышло летом с тем парнем, стыдно было признаваться, но я влюблен в Малфоя уже довольно долго, три года, может два. А может я знал точный день и час, когда влюбился в чертового змея, но не хотел этого признавать. Но, мне правда показалось, что после летних событий моя влюблённость, канула куда-то на дно реки Леты. И такие мысли были ровно до Хэллоуина, пока по моим ногам не скользнула слизь от вида Малфоя в его костюме Дракулы, как он был хорош. Рональд все так же бился над своей работой. Гермиона дулась на Рона, поглядывая на того из-под ресниц, словно намекая, что если он в ближайшее время не расскажет про свои занятия, то она убьет его, самым ужасным способом. Рональд это видел краснел, белел, но продолжал молчать, в то время как Дин который сидел по левую руку от меня закатывал глаза, и спокойно вел свои записи. В то время как я вел не легкую войну со своими тараканами которые гаденько нашептывали мне на ухо незаметно посмотреть на Малфоя. Снова. – Гермиона, я правда не могу рассказать тебе о предмете. Прости, правда, прости, но это, как если бы я рассказал секреты Гарри. -Рон, прошу не приплетай к этому разговору меня. – Мой хриплый голос заставил Гермиону попросту забыть о Роне. Подруга, приподнявшись протянула свою ладонь ко мне касаясь самыми кончиками пальцев моей спины, ведь моя голова все так же лежала на столе. А сил подняться уже не было, и, казалось, что-то снова сжималось во мне грозясь лопнуть. – Гарри, может уже перестанешь строить из себя «крутого мужика» и сходишь к мадам Памфри? Тебе же больно, и ты очень бледный. – Голос подруги был очень тихим, но даже так, в нём сквозили нотки беспокойства. Меня прошибала новая волна боли, в этот раз сердечной, было не приятно от осознания того, что я заставлял Гермиону беспокоится о себе, но при этом мой эгоизм и не позволял мне приглушится к словам подруги и пойти к врачу. – Гермиона. – Оторвавшись от стола, собрав всю свою волю в кулак на моем лице была та самая улыбка, глаза блестели, а ямочки на моих щеках внушали людям во круг меня самую популярную ложь, которая звучала так всем знакома: «Я в порядке». – Прости что заставляю волноваться, просто, я съел у Хагрида его печенье. – Ложь. Я уже больше суток ничего не мог есть, еда не усваивалась, мне было больно, очень больно, и я мечтал о том, чтобы меня уже трахнули. Что угодно лишь бы боль заглушить. И это тоже было ложью, это должен был быть ни кто угодно, а один совершенно определённый парень. Едва себя контролируя мои глаза на секунду, всего одну секунду скользнули быстрым взглядом на него. Парня, который одним своим видом заставлял меня свести плотнее ноги, иначе слизь начинала едва ли не с хлюпаньем вытекать из моего ануса. Но не успел я даже договорить как в разговор вклинился Рон, от чего мой взгляд оказался на Уизли который поигрывая бровями, от чего другу хотелось дать по уху, чтобы более он не лез, когда я пытался врать из последних сил. -Тогда странно что у тебя зубы целы. – Проигнорировав «забавный» комментарий Рональда, я вновь перевел свои очи на Гермиону, которая все так же смотрела на меня с растущим беспокойством. Который мне к черту был не нужен, не сейчас, и не в тот момент, когда мои внутриности снова словно заливало кислотой. -Гермиона, я в порядке. – Одна эта фраза сама по себе сквозила таким отчаяньем, что даже я сам себе уже не верил. Но раз уж я начал лгать то не мог остановиться, вот такой я был человек. - Это просто печенья, не хотел Хагрида расстраивать вот и расплачиваюсь за свою доброту. – Рон лишь покачал головой, но, было понятно как день, лучший друг отказывался верить в мою ложь как в принципе и подруга. Если Гермиона вновь опустилась на своё место и с натяжкой мне улыбнулась, это не значит, что она была столь глупа чтобы поверить в мою такую очевидную ложь. Но, иного пути для себя я не видел, мне казалось, в тот момент что лучше всего будет внушить людям во круг меня, что я в порядке, и главное, постараться и самому поверить в данный факт. Но в действительности, я бы хотел однажды проснуться, а меня снова восемь лет, и весь этот ужас просто мне приснился. Ребята вновь вернулись к своим занятиям, мне все же тоже пришлось взяться за перо, чтобы друзья не столь яро волновались о моём самочувствие. Совместная подготовка у профессора Снейпа со Слизерином мне никогда не нравились, по ряду самых разных причин, но не стану отрицать что главной причиной был Снейп, ведь я ему не нравился, а второй был Малфой, ведь и ему я не нравился. И если первый был просто высокомерным социопатом, который, когда-то давно вел некую войну с моим отцом ещё в подростковом возрасте, из-за чего взрослый и образованный человек и трактовал своё отвратительное и поверхностное отношение ко мне. Мило не находите? Ну и Малфой, помимо его замашек чертового сноба, который мнить себя лучше всех остальных, все иные проблемы с блондином из Серпентария, носили уже личностный характер, который касался исключительно моих тараканов, в моей же голове. И возможно, именно из-за них я и не нравился Малфою. Проще будет сказать мне нравился один человек, и я настолько хорошо это скрывал, что он уверен в том, что я его ненавижу. Тяжело вздохнув и уводя свои мысли подальше от змей, мне пришлось с горечью признаться, что когда-то ЗОТИ был одним из моих любимых предметом. До Бартимиуса «Барти» Крауча (младшего), и всех тех, кто был после него, хотя врать тоже было глупо, на первом и втором курсах мне тоже не особо нравилась Защита От Темных Искусств. Мне нравился предмет лишь из-за Люпина, он просто удивительно играючи вел урок, от чего мне действительно хотелось учится. Переведя усталый взгляд на профессора, тот следил за тем, как студенты вели самоподготовку, все дело было в том, что из-за печально известной Амбридж, многие получили на СОВ «Слабо». А у меня и вовсе красовалось «Отвратительно», в то время как у Рона был и вовсе «Тролль». Да, профессор нас недолюбливал, а других преподавателей просто запугала от чего почти у всех, конечно, кроме Слизерина, были слабые оценки, которые едва могли защититься на ЖАБА. От чего с спозаранку мы и ходим на подготовительные которые курировал Снейп с МакГонагалл, и мы были совмещены со Слизерином. Лучшие два часа моей жизни перед основными уроками. И если вам кажется, что моя речь сквозит отчаяньем, то вам не кажется. Мне моментами хотелось быть таким же сумасшедшим как Фред и Джордж, которые бросили учебу на шестом курсе и ушли в отрыв открыв свой магазин шалостей, который имеет дикий успех, от чего парни уже и забыли о бедной жизни. Но чтобы быть таким безбашенным нужно иметь хоть какую-то цель и мечту, а я был лишь мальчиком с наследством родителей который до сих пор не знал, что у него получается в жизни, ну кроме того как находить неприятности себе на задницу. И вот мы вновь вернулись к моей жопе. Вздохнув, и ощутив, как влага подомной вновь увеличилась со спазмом, не хотя, но все же это делая, я поправил очки на своем носу после чего мой взгляд оказался на Малфое. Честно, я старался не смотреть на него, но в тот чертов, Хэллоуин все мои старания пошли коту под хвост, и вот нужно было ему со мной столкнуться? Облить меня напитком, и с чарующим румянцем на щеках от алкоголя начать вытирать платком, который он достал из своего рукава влагу на моей груди! У кого в наше время еще мог быть платок в рукаве или в нагрудном кармане? Хватит. Уводя свой взгляд со светлого лика Малфоя мои глаза вновь оказался на лучшем друге, который что-то вновь увлеченно выводил на своем пергаменте, пока я жил в ощущение того словно сел в желеобразную слизь. Это утро не задалось самого начала, а виной тому был Рональд. Моему другу, когда он проснулся раньше будильника, показалось что он проспал, от чего парень разбудил и меня. И в итоге, в панике, не желая вновь получать по голове от вечно недовольного Снейпа мы собирались как чертовы сумасшедшие, носились по комнате желая хотя бы выйти из той в штанах, было бы уже не плохо. И когда я так говорил то совершенно не шутил. Из-за поспешных сборов мне не удалось помыться, не сложить в сумку все необходимые зелья, которые не позволяли мне просто умерить от спазмов. Сказать честно, на мне даже трусов, и тех не было. А вся спешка, была бессмысленной глупостью ведь в действительности мы пришли одними из первых, единственное нас опередили пара отличников, в числе которых была и Гермиона. За все свои новые ощущения, я должен был поблагодарить Рона, который в свою очередь забыл надеть лишь носки, да, волосы расчесать. И при этом, друг все ровно выглядел как чертово божество со своими веснушками на персиковой коже и небесно-голубыми глазами. В то время как я напоминал умирающего ворона со всеми возможными болячками, без глаза и ноги, у которого не хватала перьев, а те, что всё же были, торчали так словно вот-вот грозились, отвалится. Вот таким запоминающемся был я. И разве это не самое замечательное утро. Очередной спазм с ощутимой порцией слизи вышла из меня, и тут все было просто, я мог не дышать тогда бы и слизь не шла, но не дыши я, то лежал бы уже рядом со всеми, кто мне не безразличен в холодной могиле. Желание вновь удариться головой о стол становилось все выше, как и повышался мой градус злости. С начала подготовки прошло полтора часа, а я находился в кабинете все два, тут не было кондиционера, что-то мне даже подсказывало что маги даже и не знали, что это такое. Окна были буквально опечатаны, то есть их даже с магией на вряд ли удалось бы открыть, и я все это говорил к тому, что тут была банально плохая циркуляция воздуха, она не обновлялся, мы дышали сдавленным кислородом и которые давно уже смешивался с нашим запахом пота и тел. И честно, меня может и не волновала бы отсутствие вентиляции если бы не яблоки. Я же ими вонял и скоро люди начнут задаваться вопросами, когда другие запахи поглотит лишь один, аромат яблок. Меня лишь коснулся фантомный аромат яблок, чувствовал его, но не понимал от куда он исходит, думал, что внушил его себе, пока пару дней назад ко мне не подошел один мальчишка с четвертого курса Пуффендуя, мы с ним вместе были на отработке у Флитвика. Перебирали книги, когда он наклонился и шепча мне в ухо, он спросил: «Ты тоже чувствуешь этот манящий яблочный аромат Гарри». Я ещё никогда так быстро не расправлялся с отработкой как в тот день, лишь бы поскорее сбежать от мальчишки, который все принюхивался к яблокам что сквозили, между нами. Я сбежал раньше, чем он понял, что источником аромата было не посредственно моё тело. Вот так я и узнал, что пахну как чертова плантация яблок. Все те заклинания, которые устраняли запахи едва справлялись, ведь действия тех длилось не дольше двадцати минут, а последнее я применял в туалете восемнадцать минут назад. Разве это не безумие? До того, как нас отпустит Снейп с подготовки было ещё тридцать пять минут, это на пятнадцать минут дольше чем то заклятье по утроению запахов. За утро я сходил с позволения профессора в туалет уже более четырех раз, от чего он стал ненавидеть меня ещё больше, или же посчитал что у меня понос. И меня стоит избегать ведь вполне могло быть так что я был заразным, тогда становилось понятно почему Снейп избегал смотреть мне в глаза. А когда мне все же удавалось встретится с ним глазами, тот даже рта мне не позволял открыть, взмахнув своей рукой, словно предупреждая: «Молчи Поттер». И я буквально физически мог ощутить, как Снейп это говорил мне, при этом не произнося не слова. От чего ситуация становилась критической. И я в этом винил того мальчишку с отработки, ведь если бы он не обмолвился об аромате, я бы и не стал об этом задумываться. Но, спеша расстроить Снейпа думать я умел, так же, как и складывать и вычитать, а сложить два и два было не то, чтобы очень трудно. Тот мальчишка был из клана тех, кто носил браслеты, я не помнил какой именно на нем был, да и не важно это было. а что было важно, так это тот факт, что только те, у кого были те браслеты, казалось, и чувствовали аромат яблок. И в моем случае те, на ком были браслеты было слишком много на один квадратный метр со мной в кабинете, где не было банальной вентиляции и где скоро все заполнит аромат чертовых яблок. Опустив перо на пергамент, мне пришлось сделать несколько вдохов и выдохов чтобы успокоиться ведь мне буквально хотелось вскочить со своего места и не то убежать, а что было ближе к правде побежать избивать профессора. А это было плохо во всех возможных пониманиях. Так что, проведя руками по волосам мне необходимо было успокоится, а главное покинуть кабинет до того, как взорваться бомба. И возможно, в то, что все почувствуют аромат яблок и не было бы проблем если бы не очередное «но». Запах имел не приятное воздействие на людей, по край не мере на того мальчишку уж точно. Изначально парень вел себя тихо, перебирал себе книги, и все принюхивался. И ладно бы мальчишке просто нравился запах, мне тоже многие ароматы нравились до того состояния когда ты стоишь и просто вдыхаешь их с наслаждением, но то как затягивал мальчишка носом аромат яблок, как он тяжело дышал и то как его потряхивало, больше походило на возбуждение, и в плохом его проявление, можно было смело сказать пугающем. - Гарри, друг, что с тобой? – Тело передернуло лишь от легкого касания, а возбуждение прошлось волной по коже, когда Дин мягко провел своей ладонью по моей спине стараясь быть хорошим другом, пока я боролся с какими-то животным инстинктом. – Слушай, это не дело, ты хреново выглядишь. Давай, я тебя отведу к мадам Помфри? – Дин был хорошим другом, но мне совершенно не хотелось думать о том какими сильными могут быть руки моего друга, и как тот мог бы теми самыми пальцами мять мою кожу, сжимать ту до синяков. Опустив голову на свои руки из меня, вырвался стон, и в этот раз не наслаждения. Парни, переглянувшись кивнули Гермионе решая, что мне уже совсем плохо, ведь руки Мионы вновь оказались на моей спине, словно мне рук Дина было недостаточно. -Гарри. – Все с тем же беспокойством звала меня подруга, ну а мне просто было стыдно поднять лицо, ведь я только что представил себе то, как Дин мог бы ласкать мою кажу, и это было ужасно! -Эй, Гарри, совсем плохо, посмотри на меня друг. – Рон точно так же протянул ко мне руки, его пальцы коснулись моей шеи, от чего по телу прошлась раздражающая волна мурашек, от чего волоски на коже встали дыбом, а слизь вновь обильно выскользнула из моего ануса. Мне хотелось в голос закричать чтобы все перестали меня трогать. – Мерлинова борода! Он горит Гермиона! – Меня не могло не радовать, что Рон отдернул свою руку, в то время как Гермиона на оборот уверено скользнула своими пальцами по моей шеи. -Ох, Рон ты прав! – Воскликнула Гермиона мягко начиная водить рукой рядом с ладонью Дина, а мне становилось лишь хуже, ведь от их прикосновений тело дико реагировало. -Эй, друг ты там как? Дин что с ним, он в сознание? – Голос Рона эхом отзывался из-за спины Дина, в то время как сам Томас пытался поднять моё лицо со стола. Я не хотел, чтобы меня трогали, видели и беспокоились, не хотел, чтобы все узнали о очередной проблеме Поттера. Из года в год, у меня проблемы, и не было ни минуты спокойствия, когда я мог быть обычным человеком без всей этой гребаной драмы. Тело было горячим, и не в том смысле, о котором думали друзья, а в самом сексуальном, когда ты ощущаешь нарастающие возбуждения, а мысли начинают путаться. Из-за сильных эмоций в кубе с болью в теле, мои нервы были шаткими как карточный замок, одно дуновение ветра и все полетело бы в Тартары. -Рон я в сознание. – Мой голос был томным, но не сексуально, а скорее охрип как у старика от долгого молчания. Взяв себя в руки затянув по больше воздух через нос, и выдохнув через рот, мне удалось успокоится, и все для того, чтобы поднять голову со стола и посмотреть на друзей. На моем лице вновь была маска: «Я в порядке». Тело пробивало дрожью, и чтобы не показывать слабости приходилось до боли сжимать кулаки от чего ногти врезались до красных пятен на ладонях. Но стараться быть сильным и быть им это разные веще, а я чувствовал непомерную усталость, от ней хотелось плакать, но даже на это уже сил не было. Я устал. У меня нет сил. Помогите. Вот что без конца крутилось в моей голове, но, я гордый поэтому улыбался, а не просил о помощи, которая реально была мне необходима. – Гермиона дыши, я не умираю. И для вашего спокойствия, я все же пойду к мадам Помфри. – Все так же держа улыбку на лице повернув голову в сторону Снейпа моя рука взметнулась верх. Может все уже было пора попросить хоть о малой помощи, ведь они взрослые должны помочь. Вроде как. -Простите профессор. – Голос был далек от естественного, и не желая привлекать лишнего внимания, я говорил тихо, но не шепотом, так чтобы Снейп меня мог услышать учитывая, что он был у первого ряда слегка склонившись над Малфоем и Забини, с которыми что-то в пол голоса переговаривал, так тихо что до нас с друзьями ни словечка не долетало. Профессор коротко взглянул на меня, в его черных глазах читалась неприкрытая ненависть, мы смотрели друг другу в глаза, он видел мою руку, слышал мой голос, но при этом решил проигнорировать, махнув на меня вновь рукой, чтобы я его не смел беспокоить. Нет, взрослые не помогают, они отмахиваются, так было всегда, меня не слышат, так почему я должен унижаться и просить о помощи, мне никто никогда не помогал. Ложь. проскулило что-то такое детское из глубин моего тела, такое нежное, то что ранили прямо перед летними каникулами, то что я запер внутри себя, лишь бы снова не было так невыносимо больно. — Вот же паскуда! – Не так тихо, проговорил Дин сквозь зубы. Зная друга достаточно хорошо, я за секунду схватил его за руку чтобы успокоить и не дать парню кинутся на профессора. Томас и так был на гране исключения за драку со студентом, который косо посмотрел на девушку Грифа, из-за чего драка закончилась тремя неделями в Мунго для несчастного парня со Слизерина. И меня на вряд ли простит Джини если её парня исключат из-за того, что он подрался пытаясь меня защитить. И все же какой никакой я парень, и должен уметь сам за себя постоять. И не важно, что я хотел иметь человека, который понимал бы меня, это значило бы иметь опору во всём, иметь бога. -Дин думай о моей сестре. – Напомнил Рон, хлопая Дина по спине чтобы парень успокоился. За последние два года Дин стал очень агрессивным, друг рассказывал, что взрывной характер у него в отца, который был военным в мире маглов из-за чего мать Томаса и бросила того найдя себе хорошего мужа в родном мире магов. Но кровь невода, и Дин был вспыльчив, парня буквально могла вывести из себя любая мелочь, особенно если дело касалось друзей Томаса. Коем являлся я. – Эй, профессор вы глухой?! – Гермиона ругнувшись схватилась за свою сумку стараясь в той найти успокоительное, у каждого из нас то было по просьбе Джини ведь она не всегда могла быть со своим эмоциональным парнем. Но слова Томаса уже сорвались с его губ, а Снейп медленно развернулся на каблуках глядя на нас с явным призрением. -Дин не надо, оно того не стоит, и я в норме, правда, посмотреть на меня. – Но Дин лишь боролся взглядом с профессором который словно смерть с косой надвигался на нас от первых рядов к последним на которых обитали мы. - Подумай о Джини она же расстроится если тебя исключат, вспомни, ты говорил, что она плакала в последний раз, когда ты подрался. – Мои слова словно достучались до друга, но было поздно ведь к нам уже успел подойти Снейп, все так же смотря на нас как на грязь под своими ногами, в то время как Рон, поднявшись со своего места положил руки на плечи Дина. -Как вы смеете мистер Томас говорить со мной в подобном тоне. Десять очков с Гриффендора за неуважения, и ещё десять очков за нарушения дисциплины. – Снейп шипел не хуже змей, но уголки его губ дрожали, словно профессор только и ждал возможности чтобы унизить нас. – И вам бы мистер Томас следовало молчать, учитывая ваше шаткое положение в школе. – Мои руки лишь сильнее схватился за руку Дина, пока друг скрипел зубами от злости, Рон же все сильнее нажимал на плечи Томаса, так и не давая тому подняться. Профессору как взрослому и разумному человеку после всего выше сказанного нужно было уйти и оставить студента остывать, но Снейп не был бы собой если бы не довел студента до желания убивать. – Мне казалось, вы поняли с прошлого раза что, если вы не начнете вести себя как полагается в обществе отправитесь обратно в мир маглов, и вот там можете быть неуравновешенным. – Снейп развернулся желая уйти, и как бы я старался удержать Дина, у меня ничего не вышло, друг вскочил на ноги, отшвырнув наши с Роном руки. -Сука! – Взревел Дин. Друг перескочил через наш стол и кинулся к профессору хватая того за грудки. Томас был одного роста с профессором, и казалось, из-за молодости и горячего нрава Дин точно был сильнее уже достаточно взрослого Снейпа, но оказалось силы были ровны учитывая с какой силой сжал руки студента профессор. Оба смотрел друг другу в глаза, и, казалось, Дин был готов кинутся на Снейпа едва ли не с желанием перегрызть последнему сонную артерию чтобы лишить мир язвы, которая душила все к чему прикасалась. -Рон! – Голос Гермионы отразился от стен кабинета от чего профессор и Дин тут же обратили свои взоры в нашу сторону. Рон сидел на полу, и его рука была серьезно рассечена. Рана была глубокой от локтя до запястья, кровь хлестала, а с лица Уизли сошла вся краска от чего его веснушки смотрелись ярко и непривлекательно. Забывая о влажных штанах, о боли в животе, и даже про свою слабость я вскочил на ноги, но, прежде чем я успел даже двинуться к Рону, меня окатило сильным запахом дикой мяты. Аромат ударил в нос от чего глаза закатились, а под закрытыми веками вспыхивали белые круги. Это был он парень из моих снов, видение, не дающее мне покоя, сводящее с ума и подводящее к обрыву безумия. -Рон. – Вскрикнул Дин слегка отталкивая меня и пробегая по стульям до Рона, который все так же сидел с противоположной стороны от стола. Я же от легкого толчка Дина упал на пол, ноги не могли больше держать меня, хотя запах мяты исчез так же быстро, как и появился. Мой рот раскрылся в немом стоне наслаждения, тело содрогалось, и я едва мог находится в сознание, в то время как в моей голове была лишь мята. -Мисс Грейнджер сопроводите мистера Уизли как можно быстрее до медкрыла. – Скомандовал усталым голосом Снейп от кудо-то сверху. Все голоса и звуки смешались, меня окутывал жар, мышцы сводило, а тело все так же било короткой дрожью, но мне не было холодно. Я продолжал содрогаться, подтянув ноги и обхватив те руками, сжимая в кулаках свои штаны, от кудо-то сбоку послышался женский голос, и шел аромат граната, перца и тюльпанов. Не хороший аромат, там вообще не было ни одного хорошего аромата кроме мяты. Мята. Хочу ещё! Где та мята. Я сошел с ума. -Поттер. – Вскинув голову на голос, я старался сфокусировать свой взгляд на том, кто говорил, но все что мне удавалось разглядеть это короткие волосы черного цвета, белую кожу на которых выделялись помада цвета марсала на пухлых губах, изогнутых в мрачной улыбке. – Твои зрачки, они такие огромные…ты в порядке? – Открывая и закрывая рот я не знал ответа, мне было странно, уже не больно, но и не хорошо, тело сводило, и трясло, было страшно, и, казалось, что-то вот-вот лопнет внутри моего живота. «Мята» эхом отзывался стонущий голос, который сводил меня с ума. Сильнее стискивая пальцы на брюках своих штанов, я не хотел сходить с ума, не хотел, но не мог этого уже остановить. -Нет, я отнесу Рона, а Гермиона будет с Гарри. – Прогремел голос Дина, его я слышал четко, он был очень уверенным. И после тех слов моих плеч коснулись родные руки Гермионы, от них пахло книгами, и жжённым сахаром. Это должен был быть тот самый аромат что успокаивает, и ты знаешь, что все будет хорошо, но уже ничего не должно было быть хорошо, ведь где была та мята… мята. Мята! -Мерлин… - Прошептала Гермиона обнимая меня за плечи, мы сидели рядом с той незнакомкой с красными губами, которая обратилась к моей подруге. -Его глаза дикие, тебе помочь отвести его к мадам Помфри? – Я слышу тебя. Так и хотелось сказать, но губы оказывается дрожали, а с моего языка так и норовило сорваться лишь одному слову: «Мята». -Да, пожалуйста, я была бы очень тебе благодарна. – Моих плеч коснулись ещё одни руки, они были холодными от чего выпустив весь свой кислород, я прильнул к тем, хотелось прохлады. Девушка с ароматом граната, перца и тюльпанов прижала меня к своей груди, одной рукой она обняла меня, а другой накрыла мой лоб. -Крысиный дьявол, он горит! -Знаю, но Гарри такой упертый и отказывался идти к модам, мы его неделю умоляли сходить… - Тревожно шептала Гермиона держа меня за ладонь, в тот момент откинув голову на грудь незнакомки, уткнувшись носом в её волосы, моё лицо щекотали кончики ей не длинных волос. Прикрыв глаза моих дрожащих губ, коснулся миг улыбки, ведь показалось что я оказался не в пыльном кабинете без окон и дверей, а в поле, в огромном необъятном как океан, мятном поле. Там было так красиво, и росли ещё тюльпаны, красные как кровь и одно дерево. Казалось, шатаясь я пошел к нему, к дереву с яркими фруктами. С каждым шагом я все больше понимал, что плодами на дереве были гранаты такого яркого розового цвета. Красиво. Но поля не было, я просто сорвался, сошел-таки с ума. – Мистер Уизли! – Голос Снейпа будоражащим эхом отразился от стен, а по носу ударил странно знакомый аромат яблок, зеленых и кислых, словно из них делали сок. Но уже через секунду до моего мозга дошел что запах был не просто яблочным, а таким как у сидров, с нотками ванили, и хмеля. Та на чей груди я лежал от голоса профессора содрогнулась словно испугавшись, а Гермиона лишь сильнее сжала мои руки. – Как вы посмели?! Малфой немедленно уведите мистера Уизли из кабинета. –Профессор, но это не я, браслет все ещё на мне не смотря на рану. -Его запах — это горчичный мёд, профессор. – Было столько голосов, запахов, что я больше не мог сдерживаться тело горело, мне было необходимо раздеться, снять себя липкую одежду, которая душила. – Все ученики специального класса с черными браслетами, а также все, у кого нет белых браслетов немедленно покиньте кабинет, для вас подготовка закончилась, можете идти на завтрак, а вы мистер Малфой приведите пожалуйста модам Помфри и директора. – Во круг нас начался какой-то шум, хаос, отодвигались стулья, ходили люди, а мне в нос ударил сильный аромат хвои, земли и дождя. От чего глаза вновь закатились, а тело вновь пробило судорогой. Это было так приятно. -Гермиона, помоги мне посадить Гарри на спину, я отнесу его в медкрыло. – Этот голос был знакомым, мне потребовалось какое-то время чтобы понять, что принадлежал он Невиллу. -Да, так будет лучше, не думаю, что мы вдвоем донесем его, Поттер не маленький. -Спасибо Невилл. – Голоса, запахи, люди. Во круг меня было слишком много всего, от чего тело лишь ярче на все реагировало. А когда Невилл коснулся своими мозолистыми плацами к моим запястьям из тела вырвался очередной немой стон, все видимо решили, что мне больно учитывая как незнакомка чуть громче нужного проговорила. -Отпусти ему больно! – Шаги стихли, дверь перестала хлопать, но вместо прежних звуков стал раздаваться гул шепотков что витали во круг, какие-то отрывки фраз даже долетали до моего сознания, такие как: «Что с ним» или «Эти Гриффиндорцы» а еще голос Рона: «Что с Гарри». Голос Рона был близко, но не слишком, словно на расстояние вытянутой руки, но от кудо-то сверху. -Гермиона…жарко… мне не чем дышать. – Я заерзал на руках у незнакомки, тело снова свело судорогой, ноги под штанами были тошнотворно липкими от слизи, та жгла кожу, её хотелось стереть, смыть как очередное пятно позора. Выносить боль больше не было сил, оттолкнувшись от груди девушки, не контролируя собственные действия я на ужас всех окружавших себя людей стал быстро снимать штаны. Я не мог выносить это жжение. -Гарри остановись. – Гермиона пыталась мягко, не причиняя мне боли задержать мои пальцы, но я лишь скидывал руки подруги, в то время как за моей спиной раздался ещё один взволнованный женский голос, все той же незнакомки. -Профессор пожалуйста помогите, Поттеру очень плохо! У него лихорадка, он пытается раздеться. -Какого черта тут вообще происходит. – Голос Снейпа был грубым, но при этом взвинченный, таким мне приходилось слышать профессора лишь пару раз, и то те были ещё на первых трех курсах. Справившись с пуговицей и ремнем штаны безвольно упали на пол после чего раздался глухой стук от пряжки ремня. Прохлада коснулась моих голых ног, которые были такими мокрыми из-за моих выделений, которые все теперь без приятственно стекали тонкими струйками по внутренним частям моих бедер. Тело обдало волной радости, когда больше ничего не сдерживало. Большая рубашка серо-белого цвета, которая мне досталась после кузена Дадли пускай и была огромной, но едва могла скрыть мою ногату, так что все буквально видели мои ноги, а главное задницу, член благо стоял и поэтому скрывался за подолом рубашки. Но это все ровно мало меня спасало, завтра только о моей голой заднице и будут что говорить, и ни о чем больше весь следующий год, если конечно кто-то значимый не умрет. Но кого это волнует, когда мне на конец перестало быть больно? Выдохнув с облегчением и тогда, я уловил то, что так сильно желало моё тело, мяту. Я почувствовал аромат дикой мяты, которая буквально пробиралась мне под кожу. Я заведомо знал, что не сумею побороть в себе эти желания, и, если владелец этого аромата скажет упасть перед ним на колени и целовать следы от его ног, я упаду и выполню любой его каприз. -ах. – Тихо, но не беззвучно как раньше с моих губ сорвался стон, теперь меня точно могли слышать. И слышали. На секунду все прояснилось, сошла пелена, а коленки задрожали, мне стало больно, и хорошо одновременно от одного лишь запаха, но, мне хотелось большего. Моё тело потряхивало словно у меня была истерика, но это было не так. Все мои органы сжилась на короткий миг, и я знал, что будет дальше. Такое уже бывало при выбросе неконтролируемой магии, я четко помнил то ощущение с момента, когда в приступе гнева надул тетушку Мардж. И я знал лишь один способ побороть боль, сделать так чтобы все прошло. Опустив голову слушая как приближается Снейп, из моего горла вырвался приказ. -Закройте уши. – Мне было все ровно послушались ли меня друзья, или услышали ли они меня, все чего мне хотелось это уже наконец избавится от боли, единственным знакомым мне способом. И я закричал. То чувство, которое наполняло тело пока из меня вырывался крик, который в пору можно было назвать воплем, сравнимо с тем, когда в жару тело опускается в прохладную воду озера, это свобода. Казалось, я все ещё на том мятном поле, и все что меня так тяготило рухнуло и рассыпалось по ветру, совершенство в свободе, не зря все так за той гонятся. Как только мой крик завершился, и я выдохнул, живот больше не болел, перед глазами не было ни дымке, не тех круглых спешек света. Перед глазами стояли четкие люди, я мог видеть ужас и страх на лицах однокурсников, но мне было чертовски хорошо, словно выкурил косяк, а после закинулся Молли и её сестренкой Сандрой. По моим губам скользнула улыбка, и все чего мне хотелось это найти мяту. – Поттер не шевелитесь. –Со мной разговаривали как с опасным преступником, Снейп достал палочку, а мой хороший, добрый, милый друг Невилл взирал на меня глазами круглыми, такими напуганными, но меня это не волновало, ведь все они не пахли той мятой что свела меня с ума. – Поттер не заставляйте меня… - Все что говорил Снейп влетало в одно ухо и вылетало в другое. Выйдя из своих мокрых штанов, я обвел глазами кабинет, в котором была лишь половина студентов и то те были уже у дверей, так же был и Рональд на руках у Дина. Но друзья меня не волновали лишь объект, от которого исходил аромат дикой мяты, с нотками лайма. Сладко-кисло- обжигающе и желанно, втягивая носом воздух я хотел найти мяту, но той не было. Поскуливая и водя глазами мне было больно от того, что я не мог получить желанной мяты, такой…кусая губы мне не удавалось даже слов точно подобрать чтобы описать мою мяту. -Мята. – Сорвалось с моих губ расстроенными голоском, опустив глаза я смотрел на друзей что все так же сидели на полу возле моих ног и брюк, которые я оставил рядом с Пенси. Ведь именно ею была та незнакомка с гранатово-перцовым запахом и красными губами. – Ты не видел дикую мяту? – Спросил я девушку ведь, казалось, на ней словно был тонкий едва уловимый отпечаток той мяты, что так тянула, и манила меня к себе, от которой сердце ударялось в бешеном ритме об грудную клетку. -Мяту? – Девушка, спросив это повернула голову в ту сторону, где толпились студенты, я же, проследив глазами за Паркинсон наткнулся на единственного белоснежно чистого человека в толпе серости, казалось, он даже излучал свет. – Крысиный дьявол! Стой, Поттер. – Пенси вскочила на ноги стараясь ухватить меня за руку, но по кошачьи увернувшись от чужих рук я в пару шагов оказался рядом с владельцем мятного аромата. Мои глаза бегали по лицу Малфоя, его идеальной алебастровой коже, губам цвета чайной розы, и серым глубоким как озера ртути глазам. «Мой». Кричал тоненький властный голосок в моей голове, улыбнувшись подавшись вперед мой нос прошелся по шеи парня, от чего я все же сумел вновь вдохнуть мяту. Аромат дикой мяты так сладко сочетался с лаймом, голова кружилась, но в хорошем смысле, пока по моим ногам стекла слизь. -Мята и лайм. – Мои слова мог услышать лишь Малфой ведь я говорил несвязно и куда-то ему в шею. Дыхание сбилось, радость заполнила все пространство во круг меня, хотелось обхватить блондина руками, поцеловать его губы, сказать, что все моё тело принадлежит лишь ему. Но стоило мне лишь шагнуть ближе, чтобы прижаться к груди Малфоя тот сделал шаг назад, а перед желанной грудью возник Забини. От парня несло корицей, лакричными конфетами и цедрой. Тело передернуло, в горле встал ком от чего закружилась голова, и хотелось чихать, это явно был не тот приятный аромат что своди с ума. -Очень интересный поворот событий. -Отойди. – Мой голос был переполнен ненавистью и досадой ведь тот, кто был мне необходим, кто источал сладко-кислый аромат стоял за спиной самого отвратительного парня. Вообще до того момента, я почти и не общался с Забини и не мог сказать точно каким именно был итальянцем. Мне были известны лишь слухи о нём, красивый, богатый, умный, и любвеобильный Слизериниц из чистокровной семьи, у которого никогда не было серьезных отношений. Так говорили о Блейзе Забине. -Что, Поттер, жарко, больно? Могу помочь, только вежливо попроси. – Парень глумился и намекал на секс, и, если бы меня не переполняли чувства и какие-то животные инстинкты я бы и отреагировал, но не в тот момент. -Отдай. Отойди. – Стараясь изо всех сил обойти парня тот не сводил с меня своих глубоких темно-карих глаз, в которых блестели золотые вкрапления, и, если бы минуту назад моё сердце не утонуло в моей влюблённости в ртуть глаз Малфоя, возможно, я даже мог бы сказать, что глаза Забини были красивыми, и даже очень. – Мята. -Ух, Потти а тебя прямо развезло. Кто бы знал а Драко! -Блейз отойди! – Скомандовал холодный голос Малфоя, но итальянец даже и не думал двигаться с места, пока меня вновь пронизывал мятный аромат. Мята. Раньше такого не, бывало, либо мне могло так казаться, но эта мята, она обратилась в нечто иное, словно попала мне в кровь, вместе с его снегом в глазах, прямо мне в сердце. Я не помнил себя до того, как не любил Малфоя, а если и помнил, то знал, что мне одиноко, и только осознав свои чувства к нему все встало на места. И сейчас какой-то мальчишка с карими глазами не мог стоять передо мной и тем, кого я желал несколько лет, тем кто пах мятой, и любил меня в моих снах. И сейчас мне хватало смелости сказать, что моя любовь к нему могла быть длиною в бесконечность. И в тот момент когда я хотел позвать его по имени, попросить обнять меня, ведь было так холодно, что-то ещё более холодное коснулась моей спины, и перед глазами все залилось светом. В миг все померкло, но мятный аромат позволил раскрыться моим глаза, и я увидел чудо разбитого мира, которое всегда было скрыто под грязью, и оно было сладко-кислым.