Греческий алфавит

Жарко. Я люблю лето, но не люблю потеть, а с тетей Петуньей только и получается, что потеть, она ведь не могла дать мне шанс просто отдохнуть и ничего не делать, так чтобы я мог сидеть под деревом в саду и читать книгу, или покататься в метро, сходить на блошиный рынок в Лондоне. Нет, у тети находилась работа на каждый день моего лета, на каждый час времени который я мог не работать, в то время как Дадли казалось бы проводил лучшее лето в его жизни, ведь это было первое лето когда он был в отношениях, и этому дураку даже повезло Лина была красивой, умной, и очень доброй девушкой, явно не той кто заслуживал идиота Дадли. Две недели столько я позволил тети себя эксплуатировать как бесплатного рабочего, и если вспылить наш сад и не большой огород я был даже рад, то начать ремонт машины, которую должны были подарить на день рождения Дадли нет, и я сбежал, решил, что пожить в доме Сириуса будет разумной идей. И так и было ровно до того момента пока я не оказался в его доме уже без него. На Гриммо двенадцать больше не было светло и тепло, там не было миссис Уизли с ей теплыми булочками и пирожками, не было смеха Фреда и Джорджа от кудо-та с верхних этажей. Не было и Рона с Гермионой, был лишь я и эти унылые стены в которых больше не было шарма, была лишь моя не прикрытая боль ведь больше мне не нужно было её перед кем-то прятать, никого не было кроме вечно недовольного старого домовика, а главное не было тебя. Думал я справляюсь раз не плачу по ночам и мне не сняться кошмары как было со смертью Седрика, а может я просто черствел, но оказавшись в пустом доме я плакал. Я так плакал словно от моих слез зависел завтрашний день, в какой-то момент в слезах я даже потерял сознание, а все от того, что зашел в твою комнату, и мне не нужно было стучаться ведь тебя больше не было. В твоей комнате я и поселился, сначала думал, что и вовсе не буду туда заходить, создам из твоей спальни капсулу времени, и буду в ней лишь заглядывать, когда скучать по тебе будет уже физически больно. Но стоило мне только зайти в ней как я потерялся в тебе Бродяга. Там были ваши фото, твои и моего отца, да и всей вашей компании мародёров, на тех фото вы такие счастливые не знающее горя и печали, а ведь там даже были и мои фотографии, оказывается я любил спать у тебя на груди или на груди Питера Петтигрю, в это даже не вериться. А после я порылся в твоей одежде, и прости, но теперь крёстный — это моя одежда, ведь я влюблен в твой стиль, когда тебе было семнадцать-восемнадцать, ты был ещё тем рокером с драными джинсами и кожными куртками. И пока я грустил в твоей комнате, то у меня появился вопрос к Дамблдору. Почему после убийства моих родителей, двенадцати маглов и Питера Петтигрю Дамблдор не поговорил с тобой Сириус? Почему он не узнал зачем ты это все сделал? Ведь используй директор легилименцию он мог убедится, что ты невиновен, и на протяжение моих первых десяти лет жизни, у меня был бы хоть один нормальный человек, который бы любил меня. Как ты и говорил, мы были бы семьей. Вот так я перестал верить взрослых, они любят лгать, увиливать и отмахиваться. Но, тебя нет, а моя жизнь, как всегда, разваливается, и так будет и дальше. Жалеть себя мне удавалось удивительно легко поэтому из дома я не выходил неделю, читал книги Сириуса, смеялся над его любимыми японскими комиксами, и пил сливочное пиво литрами. У крёстного был прямо-таки его пожизненный запас, и за неделю я не выпил весь просто еда закончилась, и пришло все же покинуть тихую гавань моей обители. На улице было так солнечно, слишком ярко для дождливого Альбиона, а я был как сама смерть весь в черном. Хотя, учитывая, что на мне была твоя одежда Сириус то смерть бы мне позавидовала. Магазина возле с твоим домом не оказалось и пришлось спуститься в метро, не то, чтобы я был против утреней прогулки, мне это даже показалось более удачной идей учитывая, что на часах было восемь утра и было воскресенье. Последние несколько дней я чувствовал себя странно, более странно чем во все остальное время, даже когда я плакал ванной в одежде и пил вино, которое было старше меня, тебя Бродяга и думаю даже старше твоей матери. Несколько дней моё тело горело, и я не мог справиться со своими желаниями поэтому проводил в душе больше времени чем полагалось. Но сколько бы я не мастурбировал легче мне не становилось, скорее рос аппетит, из-за которого в моей голове появились сны, после которых появились и фантазии, а в них всегда был один и тот же парень с надменной улыбкой и серыми глазами. Признаваться не хотелось, но по нему я скучала больше, чем по друзьям ведь с ними мы обменивались письмами, а с тем парнем мы были заклятыми врагами. Первые две остановки я провел в одиночестве в абсолютно пустом вагоне, мне было приятно, я мог читать одну из твоих книг и не бояться, что в голос начну фыркать, или смеяться. Но так было не долго ведь на третей остановке за две до моей вошли трое парней и девушка, они были подшофе и в коктейльных нарядах, а значит прямиком с какой-то вечеринки. Окинув шумную компанию быстрым взглядом, я подметил несколько очевидностей, они лишь на несколько лет старше меня, явно не британцы, учитывая, что говорили они на итальянском. Про последнее я не был уверен на все сто процентов, но казалось я слышал некоторые слова что говорили ребята от парня со Слизерина который вечно крутился рядом с Малфоем. Они смеялись в одном конце вагона, я сидел с книгой в совершенно другом конце, и мне искренни казалось, что так и будет до самого конца пока не наступит момент, когда я уйду и вовсе позабыв о шумной компании молодых ребят. Но судьба никогда не бывает на моей стороне, и ребята меня заметили, сначала лишь на секунду, а потом на несколько, и через пару минут ко мне уже шел высокий парень, который явно не должен был ко мне подходить, уж слишком он выделялся на моем фоне, и фоне старого вагона Лондонского метро. -Привет, прости пожалуйста. – Парень выглядел так необычно в неправильно застегнутой рубашке, которая была не заправлена в брюки, а из его кармана все из тех же брюк торчал галстук. Он напоминал элиту, которая заблудилась в районе для бедняков, и парень просто не мог найти дорогу обратно в свою золотую жизнь богатого мальчика. Но и при этом он был хорош собой, такой итальянец, с белоснежной улыбкой на фоне бронзовой кожи, у парня была суточная щетина и растрёпанные темно каштановые кудри, которые спадали на его кофейные глаза, он был красив и знал это. – Там девушка за моей спиной, это моя младшая сестренка, и она от чего-то уверена, что знает тебя. -Вот как. – Я говорил сарказмом, даже не закрывая свою книгу и едва ли смотря на парня с должным вниманием. Мне было больно, от чего-то стоило красавчику подойти ко мне как живот стянуло дикой судорогой, от которой хотелось, скрипя зубами идти в аптеку за обычными магловскими таблетками. -Ты случайно не Гарри Поттер? *** Когда я проснулся в больничном крыле, ко мне слетелись профессора и пара учеников с белыми браслетами. Как мухи на говно, честное слово. Все что-то говорили, о чем-то просили, кто-то, как Рон, плакал; профессор Снейп что-то бубнил себе под нос, но так тихо, что я вообще ничего не сумел расслышать, кроме как: «Вам будет плохо…», «Один раз в месяц придется…», «Это естественно, если вы боитесь…», «Забини проявил небывалую щедрость, и уже сейчас предложил метку…». Я вообще не понял, что именно пытался донести до меня профессор, да и он не особо старался, скажу я вам. Дамблдор все голосил о том, какой меня коснулся чудесный дар, что с его силой и силой моего альфы мы победим даже самое темное зло, которое только подумает встать на моем и магического мира пути. В общем, каждый из них гнул свою страшную, странную, сопливую, да и вообще абсурдную линию; и в какой-то момент мне захотелось снова упасть в обморок, но я сделал еще лучше: меня стошнило прямо на мантию Снейпа. Ах, как тот на меня смотрел, как метал молнии... Я прямо чувствовал его злость и желание моего скорейшего упокоения под шестью футами земли. Но убивать меня никто не стал: на них всех прикрикнула мадам Помфри и оставила меня одного отдыхать после очень сложного и крайне неприятного дня, и в этом я с ней был полностью согласен. Однако поспать мне удалось только восемь часов: как только на часах появилось шесть часов утра, на меня упал Рон, и я проснулся. Нет, я понимаю, что это должно было выглядеть драматично и красиво, но так оно бывает только в кино, а мне показалось, что меня убивают, не меньше! Он же, блять, не пушинка, а мои внутренности не из резины, да и я сам не кукла, чтобы на меня так кидаться. Рональд все верещал о том, что ночь не спал, так волновался, так переживал, что даже сгрыз все ногти и истрепал нервы своему альфе. Кто такой альфа, я не понял, да и спросонья я не понял, кто я такой, куда там пониманию, о чем мне мой друг пытался говорить. В таком состоянии зомби я пробыл часа два точно и только после чашки кофе, которую вымолил у Добби, я мог снова соображать, ну или притворяться, что мои мозги не просто так находятся у меня в голове. Но долго меня задерживать мадам не стала, и подарив переносную аптечку пожелав всего наилучшего мило сопроводила на выход, иначе я бы опоздал на завтрак. И в то время, я только и мог что думать о сне, который посетил меня после того странного пробуждения, ведь в нем я вспоминал нашу первую встречу с моим неудавшимся летним романом. Если так можно, конечно, сказать. Сны о нем не хороший знак, ведь так я двигаться дальше не сумею, и это пугает, то, что по истечению нескольких месяцев банальный сон о нем пробуждал во мне целый шквал эмоций от «скучаю» до «почему». Но с наступлением нового дня, и этого год, я дал себе обещания никогда не вспоминать лето, не вспоминать его, и жить той жизнью которая была до него, до всего что черт, возьми он принес собой в мою и так не посредственную жизнь. так что мотая головой выкидывая навязчивые воспоминание о моем бывшем парне я пошел на завтрак, ведь мне давненько не хотелось так есть как хотелось после здорового сна. Ханна подавилась кашей, когда узнала, что моя ночь была проведена не в объятьях какого-нибудь юноши, ну либо подушки, а в медкрыле, после того как я потерял сознание в классе на подготовке со Снейпом. Но давайте честно, этого следовало ждать рано или поздно, ведь Снейп не был хорошим профессором, он даже на нормального не тянул, он был социопатом который словно питался светлыми чувствами своих студентов. Просто Диментор на минималках, так что не удивительно что кто-то едва не умер на его уроке. А когда Ханне стало известно про все то, что было вчера, она надавала по ушам Рону газетой за то, что рыжий гад куда-то испарился посреди ночи вместе со мной и моей картой Мародеров. Ханна была безжалостна. А Гермиона лишь пожала плечами, подругу понять было можно как никого другого, ведь сначала ей прогнали как неугодную из аудитории, а после она едва не судки не могла найти двоих из своих лучших друзей. И если бы утром я или Рональд не объявились она бы пошла по нашим подругам, семьям, и вообще едва ли не сожгла бы замок лишь бы найти нас после всего случившегося. Так что Рон получил более чем за дело, будет знать, как забирать чужие артефакты. Но что меня ввело в своего рода ступор, так это то, что Рон, склонившись надо мной, избегая ударов нашей общей подруги быстро шепнул мне на ухо, что расскажет мне все позже и что об этом не должны будут узнать девочки. Я кивнул и согласился, в общем-то, как и всегда. Ну а девочки, которые не были глухими таким раскладом были крайне недовольны, за что Рон огреб еще раз от Ханны, только уже книгой, и жаль мне друга не было. Это эгоистично, но я был голоден, а сегодня утром по мимо не приятному виду каши давали так же персиковый пирог, а мне дико хотелось съесть тот целиком и выпить целый галлон тыквенного сока. И пока я ел как самый обычный парень подросток со здоровым аппетитом моя ангелоподобная подруга продолжала мягко бить книгой Рона. Хотя моя белокурая подруга и выглядела невиннее ангела, а ростом была не выше двенадцатилетних мальчишек, рука у ней была крайне тяжела, и я честно был рад что ударили не меня ведь моя голова и задница все ещё болели, я даже не хотел знать почему болела последняя. После завтрака, была история магии, совмещённая со Слизерином. К этому я привык, так что гонял балду, пока Миона писала, как ненормальная, что-то в своем пергаменте и шептала про себя. В целом, нормальная и почти ожидаемая Мионочка. Но вот Рон не переставал удивлять: весь урок он играл в гляделки с Малфоем и успевал кидать ему записки, а тот кидал их в ответ. Я, конечно, мог поинтересоваться: «И какого хуя?!», что у них там за дела, но не до этого мне было. Меня больше волновали неоднозначные потуги и взгляды Забини, которые тот кидал на меня; особенно те взгляды, которые несли в себе пошлый и даже грязный подтекст. Меня от них в неслабый мороз бросало и хотелось спрятаться под партой, но я старался все же этого не делать и игнорировал ублюдка и своих чрезвычайно странных друзей. Как только пробил освободительный колокол, и я смог, наконец, покинуть территорию глаз ублюдка, и слава богу. Но стоило мне только выйти и поправить свои очки на носу как Рон схватил меня за руку и снова куда-то потащил. Начинаю задумываться о том, что мой как-бы лучший друг и не догадывается, как сильно я ненавидел, когда со мной обращаются как с вещью. Таких действий мне и летом было более чем достаточно, спасибо, больше мне не нужно. Но как бы я не старался вывернуть свое запястье из пальцев Рональда у меня совершенно ничего не получалось так что приходилось идти за другом раз он буквально тащил меня. Но что действительно действовало мне на нервы, так это тот факт, что два скота Слизерина хвостиками последовали за нами до самого туалета плаксы Миртл и даже не скрывали этого. А Гермиона не пошла за нами только потому, что не заметила этого. И по итогу я находился там, где находился. -Гарри. – Рон развернул меня лицом к себе, отчего я чуть не оказался на своей и так многострадальной заднице, которая все так же производила ту жижу, и я по-прежнему пах как яблочко. Но когда я хотел мило попросить друга так больше не делать, в туалет вошли и те двое. Вот счастья мне в жизни, видимо, не хватало, эти решили его добавить. -Поттер, ну ты и воняешь. – Это было почти обидно, скажу я вам. Моюсь так часто, что даже уже и не помню, как пахнет мой собственный пот, и есть ли он вообще, а тут заходит итальяшка и говорит, что я воняю. Ну спасибо. Если бы я был трепетной девушкой, которая на все слишком эмоционально реагирует, я даже мог получить травму, но, я лишь показал средний палец. -Он не хотел так грубо. – Проговорил Малфой кладя руку на плечо Забини, и уже тут меня стал накрывать неподдельный страх, ведь я вообще не знал, что Малфой может быть мил… Не подумайте обо мне плохо, я знал, что Малфой вполне себе живой человек и может быть более чем милым и очаровательным, я же все-таки был во что-то хорошее в нем влюблен последние годы, а не только в его совершенную внешность. Просто Малфой не может быть милым со мной, он это не умеет, да, даже я со всей своей любовью не знал как на это реагировать, оскорбиться, или может начать улыбаться. Поэтому я стоял с открытым ртом не понимая, что вообще происходит, и не стоит ли вызвать Малфою врачей в друг у него был инсульт. - Мы к тому, что твоя течка не закончилась, и запах очень резкий, но приятный, не делай такое лицо. – Глядя им в лица у меня сформировалось три вопроса. У меня их только три, хотя могло быть и больше, но не думаю, что и на эти маленькие скромные вопросы будут ответы. Однако я все же попытаю удачу, не зря же говорят: кто не рискует, тот не пьет шампанское. Хотя я бы в тот момент не отказался от бокала шампанского или даже чего по крепче. Обхватив себя руками, мне было не комфортно, и от ситуации в общем, и от того, что мне приходилось вообще спрашивать. И мы все ещё стояли вчетвером в женском туалете, будучи шестнадцатилетними лбами, так ещё и парнями, это было максимально странно, и Миртл которая выглядывала из кабинки явно была со мной более чем согласна. -У меня три вопроса, всего три. – Рон, как самый верный друг, не стал ничего говорить, лишь только стиснул мою ладонь в своей которую парню пришлось не без труда оторвать от моего тела. Хочу заметить я снова был против, но на моё мнение не много наплевали. Рональд смотрел на меня как на что-то маленькое и мягкое, о чем стоило позаботиться, что требовало большого внимания, и при этом это я был выше Рона и шире его в плечах. Мне не нужна была его опека, и тем более такие его взгляды, от которых буквально бежал мороз по коже, это явно был не мой друг. Тот громко смеялся, одевался как старый дед, и был действительно моим другом и знал, что мне не нравиться излишний телесный контакт. Но делать было не чего, так что, переведя дыхание, и скосив взгляд на Малфоя, слова сами собой сорвались с моих губ: – Кто ты такой? – Вырвав ладонь из потных пальцев Рона, я указал пальцем в слизеринского принца. Вся проблема была в том, что парень был мил со мной единожды, и то, тот мелкий ублюдок просто на просто не знал, кем я был. А в ту минуту он был ласков со мной, и старается не обидеть, все объяснял, да ещё и улыбаться мне не забывал. И это все не сопровождается колкими оскорблениями моего легендарного шрама на лбу. А, от улыбки блондина, у меня по ляжкам с особым усердием начинала стекать слизь, а я ещё не полностью оклемался от вчерашнего. А вновь идти и обтираться об Малфоя желания как такового не было, я не был согласен со своими чувствами к слизеринцу. Они смущали…– Можете не прощать, но куда делся тот высокомерный аристократ, которого видимо в детстве содержали в серпентарии? – На мою очевидную колкость Малфой в место того, чтобы взбелениться, улыбнулся лишь шире при этом глядя мне прямо в глаза. А мои тараканы с радостью поспешили мне напомнить, что Малфой смотрел мне прямо в глаза в последний раз, когда нам было по тринадцать, и то только потому, что я в тот раз на него упал сверху. -Очень смешно Поттер. – Все с той же улыбкой мягко отвечал слизеринец, а я на полном серьезе стал задумываться о том, что это не тот самый Малфой которого я знал, а инопланетянин, который притворяется блондином. Либо у него действительно инсульт и пора все же было звать модам Помфри, Снейпа, и возможно священника. -Ладно. Второй вопрос: что еще за течка? Мы говорим о периоде, когда особь женского пола готова к спариванию для зачатия и вынашивания потомства. Возникновение течки свидетельствует о половом созревании животного. Вот об этом? – Мой вопрос был вполне логичным ведь именно такие течки существуют в нормальном мире нормальных людей. Но стоило заметить, что лицо Забини с его ядовитой усмешкой тонко намекал на то, что течка у магов — это не тот же самый процесс течек что и у маглов. А на заднем фоне моё подсознание до дикой боли в горле кричало «Беги, Поттер. Беги! То, что они тебе скажут сломают твою детскую психику». – Ясно, понятно, по вашим лицам можно сказать одно я не хочу знать ответ на свой вопрос, тогда подойдём к последнему. – Потираю переносицу мне уже становилось на физическом уровне больно смотреть на этих идиотов, с их ухмылочками и сочувственными взглядами, которые мне ни о чем адекватном не говорили. – Что вам от меня надо? Почему со вчерашнего дня вы стали такими странами, больше чем обычно, вы понимаете, что ведете себя как чертовы инопланетяне?! -Как кто? – От вопроса Рона меня буквально всего передернуло, от чего я больше не смог держать себя в руках и быстро выдернул из кармана мантии пачку сигарет. Еще минута того разговора без никотина привела бы мой мозг к разложению клеток. Тогда глядя на лица тех идиотов, я правда пожалел, что, как-то раз на блошином рынке в Лондоне зажал тридцатку и не купил себе полароид. Стоило бы сфотографировать лица парней для предков, забавное бы вышло фото. – Чего так смотрите, словно увидели, как сношаются единорог с русалкой, а кентавр на все это дрочит? — Это отвратительно, Поттер! -Так вы именно так и смотрели. – Я просто развел руки в разные стороны на слова Забини, который еще и рот рукой прикрыл. Ну, не так и мерзко это могло выглядеть, хотя я и не старался ту картину себе представить, радовало лишь то, что моё воображение хромало на обе ноги. -Ладно, ты хоть что-нибудь понял из их вчерашнего рассказа? – Сделав глубокую затяжку, я внимательно смотрел в лицо Забини, который в ответ столь же серьезно смотрел на меня. Нет, он что, серьезно думал, что я смогу хоть что-нибудь понять из той вакханалии, что вчера творилась? Да меня же от них стошнило. -Они все что-то говорили на разных громкостях и частоте, единственное, что я действительно понял, так это то, что у меня не просто так из жопы слизь течет и не спроста она яблоками пахнет. Это все. – Я подошел к раковине и заглянул в нее, на кране все так же была небольшая змея, а ведь точно… Это тогда все и началось. Когда я, прямо перед летними каникулами решил, что спустится в тайную комнату покурить травку в тишине не самая плохая идея. Я никогда так ещё не ошибался. Я там упал в какую-то жижу, тело тогда ещё огнем обдало, но ожогов не было. Скажем так, я так и не понял, что именно это было, но после того падения моя жизнь, буквально пошла по заднице. – Ясно. Это плохо, что ты ничего не понял. – Я перевел свой взгляд на Малфоя, парень действительно выглядел обеспокоенно, Рон вообще дрожал всем телом и, не переставая, теребил свой браслет. А вот итальяшка пялился и нарывался так не по-детски, получить от меня в нос. Он меня бесит. – Понимаешь, среди магов есть такие как мы с Роном и Блейзом, чистокровные. – После всех этих лет было бы очень странно если бы я не знал, что есть чистокровные и полукровки с маглорождеными. И от вопроса Малфоя моя бровь встретилась с волосами, а сигаретный дым встал в горле. - У нас не просто кровь чистая, она еще и особенная. Такие как мы, другие, и магия у нас другая. Рон, например, омега: у него раз в месяц слизь, как ты ее называешь, и он нуждается в альфе. – Блондин слегка покраснел и заметно нервничал, ставлю галеон на то, что раньше он о таком даже в мыслях не рассказывал. – И обычно у омеги один альфа, а у альфы один омега. Их называют истинными, это конечно не обязательно, можно иметь и просто партнера, просто у истинных потомство лучше…Не столь важно опустим эту тему, более уместно будет сказать, что истинные предназначены друг другу. -Сейчас расплачусь, можно мне платочек. – Я даже шуточно вытер слезу, а другой рукой потушил докуренную до фильтра сигарету. На самом деле, после смерти Сириуса во мне что-то сломалось, я перестал быть тем нежным и сочувствующим всем мальчиком, которому казалось, что важна жизнь даже паука. Честно, вот сейчас мне на все насрать, а все, что я понимаю, это то, что они несут какую-то хуйню. -Драко, слишком долго, давай лучше я. – Забини толкнул в плечо своего друга и встал передо мной, как скала. От него у меня по телу прошел очередной неприятный холодок, а в нос ударил противный запах корице с цедрой. Ненавижу жгучие специи, и цедру тоже, у меня аллергия на апельсины. – Я альфа, Драко тоже, мы высшее звено. Сильные, могущественные, и у нас есть власть над такими, как ты и Рон, омегами, которые нуждаются в нас. Вы слабее даже девушек. Каждый месяц из твоей жопы идет смазка, а сам анус зудит, и ты не по-детски хочешь секса. Это и есть твоя особенность – ты, Поттер, как и все омеги, можешь иметь детей. – У меня видимо на столько вытянулось лицо, что итальянцу понадобилось несколько долгих вдохов и выдохов чтобы подавить смех, а я тем временем поднял указательный палец как бы желая задать вопрос, но парень, буквально прочитав мои мысли опередил меня. – Ты можешь зачать и выносить ребенка, у тебя есть матка, но с родами не много сложно, парни вообще как-то с трудом рожают, потому что у них нет вагины, и да это всегда кесарево. – Это было куда больше информации чем я когда-либо хотел знать. – А все, потому что в тебе есть особенный ген, вот и вся магия. -Я проглотил скопившуюся во рту слюну, почесал бровь, посмотрел на все эти кислые лица и морду Забини, вывел для себя вердикт, выпрямился, незаметно достал палочку и четко проговорил, так, чтобы до них уже точно дошло. – Стоять. – И конечно же после моих слов они все синхронно сделали ко мне шаг, после чего из моей палочки посыпались искры, которые мягко стали предупреждать что подходить ко мне была плохая идея. - Вы больные? Или у вас «чистокровных» это юмор такой? – Мне честно хотелось услышать слова Рона о том, что это был тонкий магический юмор, такой же как у американцев, но друг молчал, а значит шуткой слова Забини не были. – Вы правда хотите убедить меня в том, что из-за какой-то слизи я могу залететь? -Не только из-за неё, но да очень близко к этому Поттер. – На слова Забини моя рука дрогнула, а из палочки вырвалось несколько красных плотоядных бабочек которые не за медлительно бросились на итальянца. Парень конечно же с легкостью отразил простейшее заклятье, после чего бабочки обратились в конфете и упали к его ногам. – Тебе могут не нравится наши слова, но мы не врем тебе Поттер, это правда, и ты сам это понимаешь, тебе просто страшно. -А мне словно не должно? Вы себя со стороны не слышите, несете какой-то горячей бред как безумцы вовремя драконий лихорадке и думаете вам кто-то будет верить без страха? - Но, видимо, «не подходите ко мне» прозвучало не очень убедительно, и Малфой решил проверить на себе серьезность моих слов. Тогда-то в него полетело первое заклинание, которое мне пришло на ум и в тот раз это было не простое проклятье бабочек, это стало режущее которое поразило парня со всей силой, от чего тот отлетел, аж, до последних кабинок туалета. -Сука! Что было непонятного в словах не подходить? И после этого меня ненормальным называли? – Схватившись за волосы и сжав те я смотрел на Малфоя, того самого парня в которого я был влюблен, и которого мог только что смертельно ранить. К нему сразу же кинулись, стали помогать, Рон даже расплакался, а я замер, даже не думал, что могу причинить реальную боль Малфою, ведь он действительно дорог мне, и даже больше чем просто дорог, я любил его, но при этом ранил. - Альфа, омега, бета, гамма. Это лишь греческий алфавит! Меня в свои безумства затягивать не надо. – Мой голос по знакомому дрожал, снова страх, хотя я и обещал себе что больше не буду напуганы мальчишкой чей дорогой человек умер и он остался безутешен в пустом доме, но не хотя я снова шагнул в свой образ парня с книгой в драных джинсах, которого так легко было очаровать, влюбить, и… - Еще раз подойдете и обычное режущее станет чем-то более опасным, и это не предупреждение, а угроза. – Я больше не должен был бояться и эти психи, раз они такими оказались не могли меня втянуть в свою безумную секту. Мне и без них хватала безумия, страха и всего того говна что было летом, и что продолжало подмывать к моим ногам снова и снова.