Преломление

Свет пламени, переменчивый, но неизменный — Предстанет иным. Позволь ему преломляться.

      Волны слабо бились о гальку на береге. Окровавленные закатом и опьяненные битвой, они вспоминали недавний бой. О том, как двое с камня о льде и огне печать сорвали. О том, как Снежная Королева и Король Огненный искупления искали, но лишь одна его нашла. О том, как Огненный Король, демон, ворвался в город. О битве, что была там. О любви и предательстве вспоминали волны.       Пока на гальке плясал огонь заходящий, Эрлиса вновь ступала по здешним берегам. Белые ее волосы слегка качались на ветру, а медовые глаза отражали буйство прибоя. Лишь светлое платье доказывало, что она идет, а не плывет в нескольких сантиметрах над землей.       Собирая здесь цветы, не могла она не стать свидетелем битвы в городе. — Кого же сегодня прокляло это озеро? — спросила девушка тихо. Но скоро нашла ответ.       Недалеко от воды, лежал парень. Волосы растрепались, но на них все еще тлели огни. Впрочем, как и на одежде. Видно было, что сила огня теплится в этом юноше слегка, но может вновь разгореться, стоит подкинуть дров.       Взволнованно опустившись на колени рядом с неподвижным, Эрлиса прислонила к его шее руку. — Пульс еще есть, хоть и слабый, — с жалостью сказала она, — и холодный весь… От воды тебя, милый, не спасет даже сила демона.       Осторожно подняв его на руки, девушка пошла в сторону пещеры, в которой часто ночевала, когда вдруг задерживалась дотемна.       Эрлиса внесла его в свой импровизированный «дом». Постелив на пол покрывало из овечьей шерсти, девушка достала огниво и подошла к потухшему костру. Разжигая огонь, она не сводила взгляда с парня. — Так это ты тот, посмевший снять печать и не искавший искупления, — витиевато заговорила беловолосая, бросая в огонь шалфей и полынь, — и ты же — предатель своей Королевы?       Замерев, она продолжала смотреть на Роллана, не ища ответ, но утверждалась в своих предположениях. Девушка села ближе к парню и начала аккуратно смазывать его синяки и царапины какой-то травяной мазью. — Огненная сила сберегла тебя от смерти, — начала Эрлиса, осторожно втирая мазь в ссадину на голове, — но она же тебя и сведет в могилу. Не хотела бы я быть на твоем месте.       Вытащив из сумки нож, она вышла из пещеры, чтоб найти кусок льда. «Снежная Королева, в теле той девушки, — думала светлоглазая, — наверняка оставила много льда после себя. Думаю, этот знак он поймет».

***

      Очнувшись на теплой подстилке, Роллан осторожно приоткрыл глаза. Первая его мысль: «Где я? Это тюрьма?» Но, к его счастью, это было не так. Поднявшись на локте, превозмогая тупую боль в мышцах, он огляделся. Огонь еще теплился в каменном круге, отбрасывая на стены причудливые тени. Парень, уверившись, что тут более никого нет, попытался сесть. Это получилось у него не сразу, но зато юноша, как только сел, заметил странный предмет на полу, в дальнем углу.       Там лежало сердце. Не настоящее конечно, а символическое, грубо выточенное с помощью ножа. Но одна деталь в этом сердце пронзила Роллана до глубины души — оно было ледяным. Свет от огня так странно преломлялся им, из-за чего сердце словно билось.       Это напомнило парню что-то странное. Какую-то девушку, очень дорогую ему. Настолько дорогую… Но эти воспоминания тут же сменились другими.       Храм с двухцветным камнем. Пламя, прожигающее изнутри. Эта девушка, белая, словно замершая во льду. Город троллей, побег от стражи. И…       Это воспоминание, последнее воспоминание, вызывало боль.       Эти силы, которые они взяли… Оказалось, что если до времени не вернуть силы тому камню, то сущность этой силы, огня и льда, захватят их владельцев. Он и эта девушка пришли к камню. Сказали нужные слова.       Но… «Я ее предал!» — эта мысль, словно острый осколок льда, рубанул Роллана. Голова отчаянно не хотела вспоминать, что было дальше. Только пламя, вечное пламя, все в огне, словно это был ад.       Аккуратно, не без труда, поднявшись на ноги, юноша подошел к сердцу. Ему показалось, или с его приближением оно словно «забилось» чаще? Нет, наверное игра света… Игра ли? Можно ли назвать чувства к той девушке «игрой»?       Роллан никак не мог вспомнить ее имя, хоть прекрасно помнил свое. Оно начиналось на «г». «Может, Грета? Или Габриэлла? Нет, не эти точно… Так как же тебя звали?» — парень взял ледяное сердце в руки, словно на нем должно быть написано имя загадочной принцессы из его воспоминаний. Точнее, Королевы. Это слово всплыло из памяти на миг, но юноша успел ухватить его. Теперь, хоть она так и оставалась безымянной, он знал, как называть ее: Королева. — Куда же мне идти? — задумался паренек, положив холодное сердце на место. Оно немного оплавилось в его руках, из-за чего стало еще больше казаться, что оно «бьется». — Королева, наверное, в городе… — произнеся первое слово с придыханием, он вышел из пещеры, остановившись на пороге. — Но в город мне нельзя. Я ее предал, — сказал Роллан с печалью в голосе. Парень не до конца помнил эти события, но был уверен — в город нельзя. Хоть она и там. — Стало быть, буду странствовать, — выдохнул он, прикрыв глаза, — Нужно найти что-то в дорогу. «Возможно, однажды я смогу заслужить прощение и обрести ее снова… Хотя бы просто дотронуться до нее». — промелькнула мысль, пока Роллан входил обратно в свое «убежище». Некто, кто спас его, действительно был запасливым. Тут была и дополнительная одежда, и сумка. Даже чуть-чуть еды и денег. Поклявшийся себе, что вернет все в разы больше, юноша переоделся в теплый темно-бежевый кафтан с нутром из оленьей шерсти и темные теплые штаны с кожаными коричневыми сапогами. Пригладив рукой ершик черных волос, он положил в сумку немного еды и денег, а после отправился в путь.       Уже уйдя на достаточное расстояние, юноша обернулся на город. С такого расстояния он ничего не мог видеть, но какая-то неуловимая тоска кольнула его.       Однако, решение было неизменным. Нужно было уходить.

***

— Спокойной ночи, Герда, — Кай попрощался с сестрой, отправляющейся спать. Сегодня Герда была героем, поэтому ее почти насильно уложили спать. Спасти город от Огненного Короля, зная, что этот Король на самом деле твой близкий друг… ужасно.       Герда тоже так думала. Девушка, с двумя пшеничными косами и голубыми, как небо, глазами, лежала на кровати и никак не могла заснуть. Перед глазами сразу вставал Роллан. «Он предал меня!» — слезы медленно катились из ее глаз. Сейчас, когда никто не смотрит, можно спокойно дать волю эмоциям. Все равно никто, кроме нее, этого не поймет. — Я любила тебя, — захлебываясь слезами, проговорила она, — А ты… ненавижу!       Она вцепилась руками в подушку и зарыдала, молясь, чтоб никто не помешал ее страданиям. Иначе она разобьется на множество маленьких кусочков.       Но сон, или кошмар? , все же снизошел до нее.       Огонь.       Весь этот кошмар — огонь. Пламя. Это ад, иначе быть не может. Герда несется сквозь языки пламени за крошечным светлячком. Он выводит ее из раскаленной западни, но следом за выходом кроется еще одна ловушка. Этому, казалось, не будет конца.       Но вот, после очередной лавовой реки, спасение. Герда радостно выдыхает, видя впереди город троллей. Она спускается вниз, но на ее пути резко появляется фигура. Девушка замирает в сантиметре от нее. Светлоликая, словно луна, перед ней появляется неизвестная. Герда хочет что-то спросить, но ее жестом прерывают.       Гостья неясно откуда создает огненное сердце. Девушка отскакивает от него, словно ошпаренная, а все вокруг медленно покрывается ледяной коркой.       В пламени сердца Герда видит знакомый силуэт. Слишком знакомый. Юноша, что замер на утесе и с печалью смотрит на город. — Предатель! — разгневанная тоской во взгляде, исступленно воскликнула девушка, стремясь заморозить сердце, но у нее не выходит, — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу…

Роллан!

      Сердце в одно мгновение замерзает и разлетается на тысячи осколков. Неизвестная, так и не назвавшая себя, исчезает, а все в этом кошмаре, даже огненная бездна, покрываются толстым слоем льда.       Проснувшись с криком, Герда резко вдыхает холодный воздух, что обжигает легкие. Она удивленно замирает: вся комната покрыта инеем. — Ч-что это… — не понимая, осматривает девушка хрупкие белые кристаллы, — Но почему? Я же отказалась от силы…       Внутри себя она знала, в чем причина. Ее ненависть — корень зла. Но действительно ли она ненавидит Роллана?