Предыстория «Искусителя»

      К моему великому счастью, Константин на несколько дней пропал с горизонта, и почувствовав облегчение, я просто жила. Ребята, как и планировали, собрались пятничным вечером, в сауну. А я, естественно, напросилась с ними. Ничто не предвещало отклонения от обычной программы, поэтому, я соблазнилась немецким пивом с подчинёнными, дожидаясь своей очереди в парилку, и предвкушала обалденный вечер.       — …Я ничего не пропустил? — Ворвался к нам ветром, Костян, на ходу прикрываясь по самые плечи, полотенцем.       — Ну… Может, твоё приглашение на наш вип-вечерок… — Пробурчала я. Возможность просто попариться и разъехаться по домам, растаяла как дым.       — Я тоже, дико рад тебя видеть! — Ехидно улыбнулся он. Потом поручкался с мужчинами, поцеловал руку Катерине, и лишь потом, потянул меня из удобного кресла, и сам в него плюхнулся. Не дав вымолвить ни одного возмущенного слова, усадил снова, только себе на колени.       — Чё, пиво?! Ты же его не пьёшь! — Понюхал он стакан. — Или, ты так мне говорила…       — Всё зависит от компании… — Попыталась я скрыть смущение оттого, что растительность на ногах мужчины щекотала мои бёдра. Потому что полотенце сильно задралось в моей неудавшейся попытке высвободиться. — Как ты узнал, что мы именно, в этой сауне?       — А я думал, что ты спросишь — как моё самочувствие?.. — Закатил он глаза.       — Как твоё самочувствие, Костян? — Съязвила я.       — Уже лучше! Спасибо, милая! Ты такая заботливая… — Обнял он меня за талию.       Я едва успела подавить желание отпрыгнуть от него подальше. Но, надо было убедить народ в нашем романе, а не пререканиях. Поэтому, скрепя сердце, я провела кончиками пальцев по его лицу. Действительно, синяки практически сошли. Ссадины тоже взялись корками.       — Девочки уходят первыми! Пока пар не убийственный! — Скомандовала Катерина, и я с удовольствием высвободилась. Мы долго лежали, закрыв глаза и занимаясь лишь раскрытием пор. Вдруг рядом послышались непривычные звуки, и я открыла глаза. Катьки в парилке уже не было. Вместо неё, надо мной возвышался Костян, с настоящим берёзовым веником.       — Что, за нахрен? — Поднялась я. Вот ещё такого обнаженного фарса мне и не хватало!       — Это — я, Халк, пришёл тебя отшлепать! — Зарычал он.       — Я это не разрешаю!       — Да ладно! Потом можешь отшлепать меня в ответ!       — По рёбрам? — Съехидничала я, и веник смиренно опустился в его руках.       — Здесь мы можем поговорить. — Как-то извиняюще, проговорил он. — Здесь точно, не выдержит никакая подслушивающая аппаратура. — И без приглашения сел рядышком. Бока его были, кстати, кошмарно черного цвета.       — Тебя ещё и подслушивают?       — Не удивлюсь.       — Где? Когда?       — Везде, где есть камеры. Может, в моем телефоне… Вот сейчас я в банном казенном полотенце. Пирсинга на мне нет, на металлодетектор с утра не звенел, значит имплантантов тоже нет.       — А мании преследования у тебя нет? — Не удержалась я.       — Кристи! Ты помнишь, где я работаю? Они могут дистанционно подключиться даже к вырубленному телефону!       — Как в кино? — Продолжаю я ехидничать. Насколько же всё избито и предсказуемо — аж жуть берёт!       — Да! Как в кино. Если есть камера наблюдения на парковке или входе в магазин, значит они могут нас видеть! Если захотят — найдут и проверят.       — Какого хрена они будут тебя проверять? Ты на таком дрянном счету в своей конторе, майор?       — Потому что, они могут. А будут? — Я вряд ли когда-либо это узнаю.       — Почему? Кого ты ловишь? (А то складывается впечатление, будто ловят тебя).       — Тебе лучше не знать. — Плотно сжал он челюсти.       — Это — мои друзья?! Ты выслеживаешь их?       — Нет!       — Сотрудники нашего ПЦ?       — Нет.       — Ты клянёшься?       — Клянусь! Твои сотрудники только диски пиратят и игры ставят ломанные, себе на компы. Даже не воруют, у вас со Славиком! Имей в виду.       — Прям, камень с души, что не воруют! — Перекрестилась я. — А кто тебе ебло начистил — ты узнал?       — Люди Александра. — Отвернулся он от меня. Что же, теперь можно разглядывать этот центнер офигенности без страха быть пойманной. Как ни крути — смотреть-то, мне никто не запретит, гм.       — Ха-х! Санечка запачкал руки?! Да ладно! Он же — такой чистоплюй!       Костян уставился на меня более пристально. — Скажем так: ты его совершенно не знаешь!       — Стоп! Ты охотишься на него!       — Я ни на кого не охочусь! Я доказательства буду добывать, когда внедрюсь. Если внедрюсь!       — Все так плохо?       — Не так гладко, как могло бы казаться со стороны. — Снова смотрит он черт знает куда, лишь бы не на меня.       — Кто тому виной?       — Я.       — Почему, ты?       — Потому что до сих пор не внедрился, и даже с тобой интрижку до сих пор, как следует, не завёл!       — Что, мы так неубедительны в глазах конторы? Мои ребята поверили.       — Ну… Ты ни разу мне не позвонила за пять дней, не то, что рядом побыть!       — Я — та ещё сука! Откуда у меня сострадание? Я и не должна была! — Голова моя уже давно болела от перегрева, но беседа была уж очень интересной. Я просто неожиданно потеряла сознание.       Мужчинам с пивом и рыбой предстал Аполлон в полотенце, несущий на руках их босса.       — Ребят, она потухла!       — Конечно, после приведения в сознание прикреплённым медиком, «кто угодно» мог меня отвезти к себе домой.       Я проснулась. Открыв глаза, даже подскочила на кровати. Комната была чужой. Постель тоже была чужой. И мужик рядом проснулся, тоже, чужой. Если так можно выразиться.       Костян. Потянулся, улыбнулся, во весь рот зевнул, и промурлыкал:       — Ты проснулась, душа моя!       — Какого черта? — Рявкнула я.       — И тебя, с добрым утром! — Заулыбался он.       — Какого черта, я спрашиваю? Пит это санкционировал???       — Да, Пит в курсе. У тебя был обморок, а не амнезия. Включайся, уже!       — Так… Ты воспользовался ситуацией, и отвёз меня к себе?! — Не могу я поверить в свершившееся.       — Если бы я воспользовался ситуацией, мы бы спали без трусов! — Рявкнул он. Потом откинул одеяло и пошёл к окну, чтобы раскрыть шторы.       Я пристально разглядывала этого гладиатора в одних боксерах. Кожа у него была скорее светлой, чем обычной, но без всяких там пятнышек и конопушек. Грудь была умеренно волосатой, как и живот по дорожке от пупка. Фигура была не такой уж и шкафовой… От Пита может и помельче. По крайней мере, как Пит, он три часа в сутки вряд ли, качался. Бицепсы, конечно, были офигенными, но и ляжки тоже, ничего… А уж сиськи и пресс были просто огонь!!!!!       Он заметил мой откровенный взгляд и замер, в максимально эффектной позе.       — Я не понял! Ты меня что ли разглядываешь? — И искры полетели из его глаз. Кстати, не достигая цели.       — А ты ничё так… С первого взгляда не понять, но вообще, я бы с таким закрутила… — Даже не подумала я смущаться.       — Так что, можно было просто к тебе подкатить? Без всех вот этих, сложностей? — Продолжает он, как бы это мягче сказать, чтобы это было не «выёбываться»…       — И где бы ты подкатил ко мне, в одном белье? — Рассмеялась я. Ну и самомнение же у некоторых! — Я в бассейн не хожу, пока наш не достроили, только если в море… Я вот в Грецию сейчас мотаюсь, на Тасос… Ты там бываешь?       — Хм… То есть, мои красивые глаза и брутальная лысина не в счёт? — Понял он наконец, что сболтнул лишнего.       — Абсолютно!       — Но, я тебе нравлюсь? — Продолжал он будто самого себя, успокаивать.       — Я сказала: «ниче так»! Как и ты, когда впервые меня увидел… И вообще мог бы и одеться. Куда мне глаза девать?!       — Могла бы их просто отвести. — Он натянул трико и футболку. — Кофе?       — Конечно. — Я заглянула под одеяло. Кстати, а в чём же я, сама?       — Мне выйти, или я имею право на ответное шоу? — Ухмыльнулся он.       — Можно, я скажу, что не имеешь? — Лицезрею я собственный спортивный костюм.       — Конечно. Жду на кухне. Ванная там. Сумка с кучей твоих флакончиков из сауны, у кровати.       Я вздохнула. Забег красоты вчера не получился. Все тюбики, которыми необходимо было заняться после парилки, пока мужчины будут пьянствовать, пролежали в сумке невостребованными. Из кухни стали доноситься умопомрачительные запахи, и я покинула гостеприимную кровать Костяна.       — Чем кормить будешь, любовничек? — Уселась я за стол, демонстративно не предлагая никакой помощи.       Костяныч накормил меня до отвала вкусной жареной картошкой, с грибами. Рассказал, что любит готовить, только если не себе, одному. И предложил провести день вдвоём. Узнать что-то друг о друге, и проваляться перед телевизором, например…       — Так что, может просто начнём сначала? — Спросил он, ставя себе на живот тарелку с орешками и сухариками.       — Ты сейчас о чём? — Принесла я две кружки чая на прикроватные тумбочки.       — О нашем романе… Может, просто, закрутим всерьёз?       — Губу закатай! — плюхнулась я на свою сторону, и запустила руки в орешки.       — А почему? Мне ты симпатична, «ты бы со мной закрутила»… Чего тогда, притворяться, если можно скрасить друг другу эти моменты? — Хитро прищурился он.       — Поезд ушёл! Я теперь не поверю никакому твоему подкату! — Отворачиваюсь я, потому что почти плевать на реакцию, которую вызывает моя наглость.       — Я неубедителен? — Забрал он оба пульта.       — Когда, именно? При просмотре кино, в постели?       — Блин! Выбирай кино! — Махнул он рукой.       — Вечер настал, и сначала он настроился и оделся на вечеринку, а потом я, скрепя сердце, согласилась со «свиданием», и была вынуждена пригласить его к себе, в квартиру. Сварить даже кофе, чтобы потом спокойно наводить красоту.       Он молча сидел у телевизора и не мешал мне.       — Ну? Ты готов? — Эффектно изогнулась я в проёме двери.       — К чему? — Окинул он меня откровенным взглядом с головы до ног, и ухмыльнулся. — ХорошА! Я бы никуда такую из квартиры уже не выпустил!       — Танцевать со мной будешь! — Многозначительно киваю я.       — Ну, уж нет! Танцуй с Данилой! Он — мастер!       — Он не идёт на этот пир толстосумов, в отличие от тебя!       — А на пиру толстосумов надо танцевать?       — Нет, но сбить с тебя этот голодный взгляд было необходимо! — Направилась я в сторону двери.       — Я чем-то тебя обидел? — Пробубнил он мне в затылок. Может даже, излишне интимно. Для нашей стадии фарса.       — Пока, нет. Но я начинаю теряться: где ложь, а где правда. — Обуваюсь я на высоченные шпильки. Рост моего амбала позволяет мне не комплексовать по поводу своего.       — Мой взгляд всегда правдив! Ты нереально хороша! — Послушно обувается и он.       — Заткнись! Мы тут вдвоём! — Беру я лишь маленький клатч, куда и ключи от квартиры не спрятать.       — Но это правда! Ты мне нравишься! Я бы за тобой увился!       — Мда… «Увился» не сочетается с твоими габаритами!       — Тебе не нравятся мои габариты? — Преградил он дверь собой. — Почему мне так не показалось при пробуждении?       — Внушительные такие… — Погладила я лацканы его пиджака, и с ними — грудные мышцы. Довольно-таки, откровенно пощупала. Вот, глаза меня не обманули. Сиськи — зачёт!       — Так… Запирай, давай, двери! А то я первым щупать пойду, а ты — увивать ногами, мои габариты… — Сбежал он от меня на лестничную клетку.       Пит уже ожидал нас у лифта.       — А ты чего? Самолично нас сопроводишь? — Удивилась я.       — И не сомневайся… А то тут, рёбра считают некоторым, а ты любишь бросаться на людей, с кулаками…       — Она? С кулаками? — Переспросил Костян у Пита. — С её когтями можно сложить кулаки?       — За такое можно и по морде! — Рявкнула я, и отобрала свой клатч, который до того помогал нести мой спутник.       Вот! Ещё вечер даже не начался, а он так меня уже выбесил! Ногти у меня длинные?       Лишь бы у тебя ничего короткого не было! Гад!       До самого выхода на «дорожку славы», где нас должны были фоткать для всех возможных новостей, я шипела на него, и вырывалась из попыток «подержаться», на потеху Питу.       — Ты простишь меня сегодня? — Подал он руку, помогая мне выйти из машины.       — Заткнись! Окажи любезность!       Заклацали затворы множества фотокамер, я нацепила на лицо самую счастливую улыбку, и доверчиво прильнула спиной к его широченной груди. Загребущие руки тут же сграбастали мою талию и снова отобрали клатч.       — Кристина, кто ваш спутник? — Подскочила первая из шустрых особ с микрофоном.       — Мой спутник? — Я даже оглянулась. Блин, так сразу и не скажешь: наказание моё, кара небесная, месть Славина… — Это — мой спутник в новой жизни.       — Вы хотите сказать, что это… — многозначительно замолчала репортёрша.       — …Что после разрыва с Александром я не принимала целибат, и вольна опять влюбиться!       — Так вы влюблены?       — У меня — вся жизнь ещё впереди. Не надо передёргивать!       — Хорошо, а могу я задать каверзный вопрос? — На мой положительный кивок акула продолжила. — Вы изменили Александру, если верить его словам, ради М.К…? Что же стало теперь, в связи с новыми вашими отношениями, с предыдущими?       — Я должна заметить, что данная измена была не причиной, а следствием того, что произошло между мной и Александром. Ничто не предвещало с моей стороны… Что касается М.К. — с этим человеком не могло быть ничего серьёзного! По определению. Он же рок-музыкант, а это — диагноз! Я была замужем за таким. Я знаю, чем это заканчивается.       — А ваш теперешний спутник трудится в иной сфере? И, он сохраняет инкогнито?       — Спросите у него сами. — Пожала я плечами. — Милый? — Ну-ка, опозорься при всех, неценитель маникюра!       — Я не обсуждаю свою личную жизнь ни с кем, кроме близких! — Выдавил из себя Костян.       — Но у вас с Кристиной отношения? Это-то вы не будете отрицать?       — Я повторюсь: о личном — с коллегами за водкой, а не с незнакомыми девицами перед камерой! — Непреклонно продолжает он. Удивил меня кстати, что при всех не облажался.       — Кристина, как вы с ним ладите?       — Прекрасно! Есть здоровый спортивный интерес попререкаться! — Хихикнула я.       — Где вы познакомились?       — В моем клубе. Он нагло подкатил ко мне! Он делал это из вечера в вечер, пока я не взглянула в его карие глаза, и поняла, что хочу увидеть его улыбку.       — В ответ на это К. цинично изобразил одну из самых убойных, из своих улыбок.       — Ооооо! — Лишь промычала девушка.       — Это вы его ещё без одежды не видели! — Хихикнула я, и пока была немая сцена, утащила своего кавалера к другим микрофонам.       Целый час я говорила примерно одно и тоже, как бы пытаясь не афишировать свои новые отношения, но всем намозолив глаза возвышающимся за спиной гладиатором. Тот, в свою очередь, лишь интимно гладил мою талию и нашёптывал на ушко нежности. Блин, да он был просто светский лев какой-то! Как в прямом, так и переносном смысле. От близости такого кавалера начинал плавиться вырез на спине моего вечернего платья!       Вся официальная часть, с вручением никому не нужных, распроданных статуэток подошла к концу, и люди плавно перетекали в фуршетный зал. Он продолжал трепетно гладить то мою спину, то талию.       — Хоре растекаться за моей спиной! — Улучила я момент рявкнуть.       — Ты продолжаешь рычать на меня? В чем дело? — Лишь раздавал он широкие улыбки направо и налево. — Как мне вызвать улыбку на твоём лице?       — Можешь показать мне что-нибудь недалёкое, как идиотке… — Продолжаю я рычать.       — Что за речи? Кристи, что я сказал или сделал не так? Когда?       — Ну у меня же ногти не дают руки в кулаки собрать… Зачем мне кулаки? Кстати, я могу надеть боксёрские перчатки и навешать тебе ими! Хочешь? — Разворачиваюсь я.       — Какая же ты злобная… Кровожадная… Может, пойдёшь со мной на кроссфит завтра? — Довольно мурлычет он прямо мне в лицо.       — Не пойду… — я потянулась в клатч за телефоном. Рингтон с небесным голосом предвещал только одно… Разговор на немецком языке. При людях. И при Костяне, под самым боком. А как у него, со знанием иностранных языков, кстати?       — Что за мужик с тобой, süße! И почему он лапает тебя? — Плавит меня занебесный голос, эротично грассируя.       — Это не то, что ты думаешь, Mein Schätz! И здравствуй.       — Moin! Ты понимаешь, как неубедительно это звучит?       — Понимаю, но это нетелефонный разговор, Марти!..       — Ты обещала приезжать каждые выходные… Сколько уже было пропусков?       — Прости, я была занята…       — С этим ужасающим мужиком?       — Нет, я занята на работе… С этим мужиком я отдыхаю, и… — Мой телефон неожиданно сменил руки пользователя и был отключён. Я возмущённо раззявила рот! Что ещё я могла предпринять, в столь людном месте?!       Тсссс. — Попытался он решить все миром.       — Да ты вообще?! — Прошипела я. — Охренел в конец, что ли?       — Не надо было с ним так мурлыкать… Mein Schatz, meine süße, meine Liebe… — тихо пропел он, — Где же mein Lieber Костян… — Он настолько вжился в роль за вечер, что уже гладил мои скулы кончиками пальцев.       — Не вздумай целовать меня! — Шиплю я, надеюсь, что достаточно громко.       — Почему? За что я отлучён от такого счастья? — Шепчет и рычит он в ответ.       — Потому, что на мне пол тонны штукатурки на лице! — Неужели, это не очевидно?       — Я должен съесть всю? Я готов… — Продолжает он меня обольщать при людях. Не спорю, выглядит это со стороны наверняка, горячо!       — Я не пойму, ты пьяный что ли?       — Опьяненный лишь твоей красотой…       — Да что ты несёшь вообще?! Заткнись! Сейчас мы перездороваемся со всеми, а потом и свалим!       Я немного отвлеклась на знакомых, и выпустила «свой шкаф» из поля зрения. Чтобы потом найти его у бара, нашёптывающего на ушко совсем другой даме. Клатч с телефоном тоже был у него, поэтому я просто подошла и втерлась между голубками.       — Ты так-то, не прихуел, дорогуша? — Спросила я ничуть, не тихо.       — Ой! Она ревнует? — Он снова сграбастал меня обеими руками, и тесно прижал к своим бёдрам. Как-то, может, даже слишком интимно…       Девушке, которая осталась не у дел, осталось просто отойти от нас, в сторону. Конечно же, на неё Константин уже и не взглянул.       — Что это было, я спрашиваю? — Зашептала я, едва сдерживаясь, чтоб не засветить в глаз за эти смелые (наглые) руки.       — Ты же меня сегодня отошьёшь ведь, вот я и искал, кого трахнуть перед сном… — Закатил он глаза.       — Для этого, ищи не в моем кругу общения! А то лысина большая, роги-то, до самого ФСБ видны будут! Я может, тоже, махнуть хочу в Тироль, там Марти, и Альпы!       — Нет-нет! Ты сейчас не можешь это сделать!!! Нет, Кристи! — Он смотрит и не догоняет: я бешусь или играю?       — Так и ты, кобель гадкомордый, не здесь себе ищи подушку на ночь! Плохо досье читал? Я могу и в унитазе искупать, и переносицу сломать! — Продолжаю я. Ещё один такой промах — и клатчем по морде! И гори она, договоренность Славика. Пусть сам крутит роман с Костяном, раз задолжал конторе!       — Ты ревнуешь меня так сильно, моя сладкая? — Улыбается он.       — Не зови меня так! — Улыбаюсь я в ответ. Со стороны мы — как голубки, воркующие друг с другом.       — А этот бородатый козёл зовёт!       — Он знает, о чем говорит! В отличие, от тебя!       — Предлагаешь проверить? — Замурлыкал он. — Я хоть сейчас…       — Предлагаю заткнуться!       — У тебя пмс что ли? Почему ты такая агрессивная, милая?       — Если и пмс, то что?!       — Чем любишь, чтоб тебя задобрили? Чем заедаешь и запиваешь?       — Я люблю, чтоб не злили… — Улыбнулась я на камеру. — Всё! Отчаливаем! Достали эти акулы пера!       В машине он ещё и попытался меня поцеловать.       — Машина тонирована! Не трать силы! — Отмахнулась я, но под тяжёлым взглядом в сторону шофёра поняла. Не Пит. Игра должна продолжаться. С фальшивой улыбкой я провела по лацкану пиджака, мощной шее, и далее намекать не пришлось. Это было горячо и продолжалось бесконечно долго. Настолько бесконечно, что я успела забыть, что всё это мы делаем понарошку. Вот так, взасос и понарошку? Нет, я не понимаю.       Машина остановилась и нас оставили вдвоём. Тихий и аккуратный, но все же стук водительской двери вернул меня в реальность. Я вырвалась.       — Мммм… — разочарованно замычал К., — Я только до сладкого добрался…       — Да прекрати ты! Проводи лучше до двери! Не Пита же мне будить!       — А что до двери? И не пригласишь что ли переночевать? А если меня пингуют?       — Тебя, блядь, для моей постели пингуют, или для работы?! — Зашипела я. Достало меня всё!!!       — Одно неотделимо от другого, так что я готов! — Вежливо пропустил он меня в лифт. — И кстати: ты очень-очень Süße, meine Liebe, meine Katze…       — Ты специально злишь меня?       — Я просто подначиваю! — Ухмыляется он. Как кот, укравший горшок сметаны.       — А тебе не приходило в башку эту, что это меня задевает? Что из-за его беспутных глаз я разрушила такую любовь! Что и сейчас я хочу к нему, а не с тобой тут, в любительском драмтеатре участвовать?       — Прости. Не подумал конечно! Куда мне, до такого, с беспутными глазами… Может, у меня есть другие грани? Места? Которые будут тебе приятны? Которые помогут забыть? Или ты не хочешь забывать? — Он все же втерся в квартиру вслед за мной. Ну, потому что я ему это позволила.       — Это не вариант для меня! Я должна выкинуть его из сердца! Он легкомысленный, несерьёзный, и за границей! Поэтому я согласилась на весь этот фарс! — Расшвыряла я туфли и пошла босиком на кухню.       — Кристи, а всё — фарс?       — Ты сейчас о чем, конкретно? — Достала я из холодильника вино и налила модный, поллитровый бокал.       — Ты мне нравишься, и это взаправду. — Стоял он передо мной, не делая попытки ни приблизиться — ни отдалиться.       — Костяныч, давай не сейчас! — Отпиваю я.       — Не многовато? Завтра у тебя йога. — Кивает он на полупустой бокал.       — Потому, это — не коньяк! И йога может отмениться. Все по самочувствию. Ты не против, если я пойду спать? Не поддержу нашу беседу?       — Помощь не нужна будет? После этой поллитры? — Ухмыляется он.       — Я покричу, ежели что. Спальня тебе вон! Телек там есть, все такое же…       Я ушла в ванну, где валялась под музыку, пока не закончилось вино. Гость, видимо, давно почил в спальне. Завтра ему было надо рано вставать. Хорошо, хоть крузак был под окнами, и не надо было забивать голову его утренней отправкой. Может вставать и валить отсюда. Прямо, хоть сейчас.       Почти триста грамм красного не прошли бесследно. Особенно, если валяться при этом в кипятке. Стены то и дело, изменяли своё место, и беззвучно отнести бокал на кухню, потом минуть гостевую спальню у меня не получилось. По пути «туда», я бокал уронила. Не разбила, пошла включать свет — пинком его поддала… В общем, опустившись на корточки, я уперлась взглядом в босые ноги.       — Тебе помочь? — Присел он рядом.       Я пьяно уставилась в точёные грудные мышцы и мускулистые ноги. Ну, может ещё, труселя между тем и этим…       … — Ээй, ты уснула? — Тихо проговорил он.       — Нет, но я наверное, перепила…       — Отнести тебя в постель?       — Звучит приятно и двусмысленно… — Качнулась я в его сторону.       — Прости, но я таким состоянием пользоваться не буду… Хотя, искушение велико… — Его руки мягко и настойчиво потянули меня вверх. Давай-ка, поднимайся…       — Я не настолько пьяна, я — в адеквате!       — Это же замечательно. — Он обнял меня за талию, стараясь не замечать распахивающийся банный халат. — Ножками, или все же, отнести?       — Отнеси конечно! Одеяло подоткни! Песенку споёшь колыбельную?       Он меня конечно же, отнёс, уложил, чмокнул в нос, и отправился восвояси. И после этого, мне всю ночь снились поцелуи с Костяном. Это было как наяву: бесконечно и горячо.       Вкрадчивый шёпот. Он то ли продолжал мой сон, то ли пытался вырвать из него…       — О, ты снова меня целуешь… — Пробормотала я, и сон перемешался с явью. Над постелью стоял Костян.       — Я могу и поцеловать, раз ты моя Спящая красавица! — промурлыкал он.       — Ты чего тут? — Испугалась я. Так, сама вчера впустила, а потом не выгнала. Блин!       — Завтрак я приготовил, пора уезжать. Мне же ещё в зал с утра, перед работой.       — Тебе бирюзовым платочком в окно помахать? — Съязвила я. Ежели ты думал, что раздражение моё закончилось вином — обломись!       — Тоже вариант! Для начала, дверь запри за мной, пожалуйста! Или, дай ключики!       — Может, и от сейфа заодно?! — Встала я, и не заботясь о халатике, прошествовала перед ним в короткой ночной шёлковой рубашке.       Он проводил меня тяжёлым и пристальным взглядом. Когда дверь была распахнута настежь, он неожиданно прижал меня к себе, и припечатал поцелуем в несколько секунд.       Я не успела вырваться, но и не бросилась от него отскакивать. Мужчина был удивлён не меньше, чем я, сама.       — Смотри по окнам. Помашу тебе платочком, как просил! — Прячу я лицо. Потому, что мне кажется, что я краснею.       Он послал мне тучу воздушных поцелуев, и от входа, и снизу.