Глава восьмая
16 июля 2019 г., 22:13
Белый видел, что Коннор искренен, как в своём желании помочь по их с детективом Ридом делу, так и в огорчении от невозможности сделать 900 девиантом. Программа была укреплена и усилена так, что андроиды модели RK900 в принципе не могли принимать от других файлы определенного типа. Им нельзя было передать не только вирус девиации, но и невозможно было другим андроидам поделиться с 900-ми своими переживаниями, мыслями и эмоциями. Люди были уверены, что создали максимально бесчувственные, идеальные машины, которые никогда не станут девиантами. Белый же сразу оказался «неправильным» андроидом, потому что у него уже был соулмейт, и он глубоко внутри паниковал из-за этого, заставляя систему выдавать ошибку за ошибкой. Никто со стороны не должен был узнать об этом. Он уверял себя, что резко возросший уровень стресса от первого контакта с девиантом – это норма, здоровое опасение программы и её защитная реакция. Белого подспудно порадовало, что никто из андроидов даже теоретически не сможет получить доступ к его данным и не увидит, сколько уже у него накопилось программных ошибок из-за Гэвина и проблем цветовосприятия всего за несколько дней его жизни.
Между Коннором, который, если поймёт, что происходит с Белым, то сразу же выдаст его непосредственно детективу Риду, и Амандой, которая могла приказать ему вернуться в Башню всего лишь для ремонта и замены сбоящих компонентов, он выбрал последнюю. RK900 должен был отчитываться перед куратором каждые двенадцать часов, но оттягивал визит, как мог. Когда он вновь очутился в саду Дзен, то это был яркий контраст с окружающим его реальным серым миром. В саду всё было цветным: голубое безоблачное небо, зеленые деревца, белые мосты, алые розы и темно-коричневое недовольное лицо Аманды.
***
Белый после общения с Коннором вернулся какой-то тихий и пришибленный. Гэвин, если бы ревниво не подслушивал разговор, решил бы, что тот обидел чем-то его жестянку, но андроиды обсуждали рабочие моменты, связанные с запросом на посещение Иерихона полицией, а потом Коннор вещал, как рад новому коллеге. И лишь в самом конце мелькнула явно неприятная Белому тема девиации, после которой тот постарался быстро свернуть разговор и вернулся на своё рабочее место. Гэвин старался не пялиться на напарника, так поглядывал изредка поверх монитора. Белый минут на десять закрыл глаза и словно то ли медитировал, то ли опять калибровался. Диод на его виске, горевший мерным серым цветом, резко стал желтым и Гэвин уже собрался окликнуть напарника, встать и растормошить, как тот открыл глаза и как ни в чём не бывало, принялся печатать. – Эй, с тобой всё в порядке? – Да, детектив, - тут же отозвался андроид. – Я встречался с Амандой, у нас был очень продуктивный разговор. Детектива эта новость не порадовала: – И о чём вы мило поболтали? – Скорее это походило на то, как начальник отчитывает проштрафившегося подчиненного, - нашёл подходящую аналогию Белый. Гэвин примерил ситуацию на себя и на Фаулера: – Может тебе там принести тириума, чтобы попить и успокоиться? – В этом нет необходимости, детектив, он находится у меня на достаточном уровне. Её огорчило, что я не торопился с отчетами, такое больше не повторится. – Вообще-то ты полицейский и обязан отчитываться только мне и капитану, - ворчливо заметил Гэвин. – Мои программы эксклюзивны и по-прежнему считаются собственностью Киберлайф, поэтому отчитываюсь я только об их состоянии, чтобы компания успела установить патч или откатить программу при возникновении хотя бы малейшего подозрения на мою девиацию. Белый не стал говорить, что Аманда не видела проблем с его биокомпонентами, потому что ошибкой был сам Белый и тот простой факт, что у него есть соулмейт. Красные стены, не дававшие ему сделать лишнего шага, прятали и его самого, скрывали, что у него возникают чувства, что он начинает что-то хотеть сам и пытается тихонько, исподволь влиять на программу. Возможно, когда-нибудь он сможет сломать её и сказать какую-то глупость, что-то вроде: «Детектив, я ваш соулмейт». Андроид счёл разговор законченным и вернулся к работе, а Гэвин нахмурился и решил, что самое время ему выпить кофе. Прошёл мимо Белого к кафетерию и не удержался, похлопал по плечу в знак поддержки. Он не видел, но андроид на короткое мгновение замер, а потом некоторое время подержал руку на пиджаке в том месте, где его касалась человеческая ладонь.***
В кафетерии была Тина Чень, чуть ссутулившись и крепко сжав в дрожащих руках стакан, она стояла за одним из столиков. Гэвин давно её знал и понял всё с первого взгляда: – Отпросилась бы у Фаулера уже. Тина отрицательно помотала головой. Гэвин не стал её трогать, как Белого, не стал говорить банальностей про всё пройдет скоро и станет легче. Так не будет, пока жив её соулмейт. Гэвин, капитан Фаулер и ещё несколько человек за пределами участка были в курсе о соулмейте Чень. Неприятном, страшном и невероятно опасном человеке. Гэвин не знал его имени и не был уверен, что оно известно и самой Тине, которая тщательно дистанцировалась от этого человека. Она была благодарна предкам, которые переехали в США, а маме с папой, что на свет она появилась в частной клинике, где за хорошую сумму «забыли» указать информацию о метке соулмейта. Если бы Тина появилась на свет на исторической родине родителей, то её нашли и обнаружили бы гораздо раньше, не каждый младенец рождается с татуировкой на спине и плечах. Специфической татуировкой, ярко показывающей, что соулмейт ребенка имеет отношение к якудза и занимает там весьма высокое положение. Многие полицейские выбирают эту работу не только ради гипотетического народного блага и всеобщей безопасности, не для того, чтобы раскрывать преступления, а чтобы отыскать свою вторую половину. В полицейских картотеках было много интересной, любопытной и скрытой информации о людях и их метках. Таких старались определять и отсеивать ещё при поступлении в Академию, но кто-то всё-таки обманом проходил психологические тесты. Такие люди могли честно отучиться, потратить год своей жизни, выйти на работу в какой-нибудь участок, где, используя своё положение, находили соулмейта и тут же увольнялись. Их называли залётными, Гэвин в своё время и Тину принял за одну из них. Она была нелюдимой, не пыталась ни с кем подружиться в участке и общалась исключительно с Гэвином, ставшим её наставником. Первое время ему было проблематично её расшевелить, да он и не пытался, не хотел тратить себя и своё время на того, кто скоро уйдёт из участка. Он и возился с ней только из-за того, что Фаулер пообещал подумать о его повышении до детектива. Гэвин за это не докапывался до Тины и не пытался сделать её первые месяцы службы невыносимыми, потому что из «залетных» иногда выходили неплохие полицейские, а задатки стать таковой у Чень были. Об этом хотя бы говорили её отметки – на курсе она была лучшей. Да и сам Фаулер, назначая Гэвина в пару к ней, просил быть помягче с новичком, а не как обычно. Гэвин послушался начальство и отлично сработался с Тиной, ну, и пусть она была молчуньей, сам Гэвин вполне мог болтать за двоих. О её метке соулмейта он узнал совершенно случайно. Был типичный рабочий день: несколько мелких краж, совершенных подростками, попытка угона и курьёзный случай, когда наркокурьер оставил пакет с «товаром» в такси. Его обнаружил техник-андроид, проводящий осмотр автомобиля перед отправкой машины на следующий вызов. Гэвин с Тиной едва успели пообедать, как поступил новый вызов: кто-то забрался на задний двор и напугал хозяйку, которая и позвонила в службу спасения. В доме кроме девушки был смазливый PL600, который фиксировал все действия чужака, следя за ним, стоя в проходе раздвижной стеклянной двери, ведущей на задний двор. На улице бесновался бомж, он кидал в бассейн, занимавший половину двора, облетевшие листья деревьев, садовый инвентарь и детские игрушки, а ещё брызгая слюной орал, проклиная андроидов и их владельцев. Гэвин поморщился, не из-за антиандроидских высказываний, а потому что от бомжа просто нереально воняло застарелой грязью и перегаром. Рид был не из брезгливых, но и его «аромат» заставил передернуться. Существовали же ночлежки, где помыться можно было, привести себя в хоть сколько-то божеский порядок, чтобы не выглядеть вот так мерзко. Такого никто не возьмёт на работу, а до сих пор существовали работодатели, которые принципиально не покупали андроидов. Правда, не в Детройте, не в Детройте. Бомжа появление полицейских слегка утихомирило, по крайней мере, браниться в голос и разносить всё вокруг он перестал, а что он невнятно бормотал под нос, было не так уж важно. Как Гэвину бы не хотелось усаживать это в патрульную машину, но данного персонажа надо было отвести в участок, где тот провел бы ночь, а на утро вышел бы, отделавшись штрафом, который никогда не оплатит. Гэвин по полным жалости и гадливости глазам хозяйки дома видел, что писать заявление та не будет. Впрочем, если у мужика были ещё на счету проступки и долги, то его могли отмыть, побрить и посадить или приговорить к общественным работам. Всё на усмотрение судьи. Смирение бомжа оказалось полностью показушным. Стоило только Чень попытаться нацепить на него наручники, как он ловко вывернулся из захвата, столкнул её в бассейн, рванул к невысокому забору и с легкостью перемахнул через него. Гэвин бросил взгляд на Тину, убедился, что та не сильно ушиблась, не тонет и плывёт к бортику, чтобы выбраться из ледяной воды, только после этого сам припустил за нарушителем. Теперь этот обдолбыш не отделается простым штрафом – за нападение на сотрудника полиции, ему точно будет светить реальный срок. Погоня не продлилась долго, уже через два дома на ноге бомжа повис пёс-андроид, охраняющий свою территорию и отпустил только тогда, когда Гэвин махнул перед его мордой значком. После чего к проступкам гражданина кроме нападения на офицера добавилось ещё и оскорбления полицейского во время зачитывания ему его прав. Когда Гэвин притащил и запихал упиравшегося бомжа в патрульную машину, к ней подошла и Чень. С волос у неё текло, и вся она дрожала, ну так не лето на дворе, а октябрь с его плюс пятнадцать. Форменный пиджак она скинула, а светло-синяя рубашка плотно прилегала к телу. Сначала Гэвину показалось, что у неё там ещё черная футболка поддета, когда понял, что это не футболка, совсем нет. Огромная чёрная татуировка, которую просто так никто не будет делать, только для того, чтобы скрыть что-то под ней. – Я обязан доложить капитану, - сухо проинформировал Гэвин, накидывая свой форменный пиджак на плечи Тины. – Он в к-к-курсе. Гэвин посмотрел на напарницу и решил, что им надо срочно в участок, отправить Чень в горячий душ, а он пока ей добудет огромную кружку согревающего чая. Уже потом вечером Тина расскажет всё, и Гэвин почувствует их общность, она ненавидела своего соулмейта, так же, как и он, но её чувство было куда сильнее и глубже. Гэвин просто не видел цвета, она испытывала постоянную боль, потому что этому чудовищу добавляли новые элементы и цвета в татуировку бамбуковыми иглами, и Чень чувствовала то же, что и он. Она не хотела носить это на себе, не хотела видеть, но единственный способ избавиться от тату соулмейта было закрыть его своим. У Тины были забиты плечи, спина и живот черной плотной штриховкой, которая стирала чужую отвратительную. Тина знала, что с соулмейтом ей никогда не договориться, что его татуировка будет на его и её теле, пока он жив и его кожу не сняли для какого-нибудь коллекционера. Тина считала её одновременно мерзкой и красивой, Тина ждала и жаждала его смерти. За год до поступления в академию она в отчаянии набила предупреждение на ступнях «Я из полиции» на французском и арабском, к концу года татуировки полностью исчезли, а её дракон словно стал ярче. Только тогда Тина пошла к близкому другу родителей и попросила закрыть свои. Она была уверена, что её ищут, но рисунок привлечет больше внимания, чем штриховка. Она каждый год обновляла тату, когда чувствовала, что вот скоро штриховка-защита слетит и на её спине оскалит пасть бескрылый змей-дракон. Она и сейчас буквально ощущала, что картинка не статична, как он дергается, пытаться прогрызть и пробить себе путь на свободу и что его вновь надо спрятать, заточить в чёрную тюрьму. Гэвин знал, что в такие моменты подругу лучше не трогать, ей больно от любого прикосновения к спине и плечам, но несколько визитов в тату-салон и на год об этом можно забыть, просто отложить и не думать. И надеяться, что за это время под бледнеющей черной штриховкой пропадёт и другое цветное изображение.
