Станет ли цветным чёрно-белый мир?

– Что-о-о? – подзависнув только и смог спросить Коннор, переводя взгляд с детектива Рида на Камски. – И в чём же я прокололся? – как ни в чём не бывало поинтересовался «Элайджа».       Гэвин ухмыльнулся: – Ладно, бассейн, Лайдж может поборол свою водобоязнь, но, чтобы вот так в двенадцать часов быть бодрячком? Он никогда раньше часа не вставал, а просыпался нормально ещё минут пятнадцать. Самый совиный сова, что я в жизни встречал.       Иногда голосовой модуль Коннора озвучивал гипотезы ещё до того, как их осмыслит процессор и признает приемлемыми для озвучивания. Вот и сейчас он выдал: – О, так вы были любовниками!       Гэвин подавился слюной и закашлялся, так что Белому пришлось похлопать его по спине. Три Хлои каждая по-своему захихикали, прикрывшись ладошками, а «Элайджа» искренне и возмущенно фыркнул: – Это возмутительное предположение! Господин Камски, конечно, великий экспериментатор, но не в плане интимной жизни и мужскому полу он в ста случаях из ста предпочтёт женский.       Гэвин, наконец откашлялся: – Ну, ты и выдал, пластик! Мы же пусть и сводные братья, но братья всё равно. Я этого засранца половину своей жизни знаю! Между нами никогда и ничего не было такого, и не могло быть, в принципе.       Коннор свёл хмуро брови и озвучил: – Ни в одном источнике нет об этом информации. – Моя мать и его отец так и не оформили отношения официально, просто съехались, когда мы совсем мелкими были. Вот поэтому я до сих пор Рид, а не Камски.       Коннор всё равно не мог поверить и тупо повторял: – Нигде нет информации.       Белый решил, что уместно высказать свою версию: – Предполагаю, что некоторые данные могли быть «затёрты», чтобы не создавать проблем детективу Риду.       Гэвин одобрительно посмотрел на напарника и подтвердил: – Иметь влиятельных родственников иногда… неудобно, если ты всего хочешь добиться сам. Мне чужие деньги не нужны, я лишь хочу быть полицейским и максимально успешно выполнять свою работу.       Диод Коннора отчётливо мигал красным, кажется, ему надо было переварить, что он сейчас услышал.       Гэвин повернулся к Хлое, которая стояла рядом с ними, и попросил: – Среда, ты ведь Среда?       И, дождавшись широкой улыбки и кивка, попросил: – Пусть Понедельник разбудит его, он ведь поспал уже хотя бы пару часов? – Лёг на удивление рано, в пять пятнадцать, – отчиталась Хлоя, мигнув диодом. – Через двадцать минут он будет в состоянии ответить на ваши вопросы.       Фальшивый Камски протянул Коннору бумаги и улики, тот заторможено их принял и механически последовал за Хлоей, а вот Гэвин остановился перед клоном брата: – Ты – Пятница?       Тот состроил важное и сложное лицо: – Нет.       Гэвин принялся сыпать предположениями: – На Иокасту ты не тянешь, дружок. Вижн? Альтрон? – Гэвин с азартом воспринимал отрицательное мотание головой. – Хотя нет, даже для Элайджи последнее было бы перебором. Или всё просто – Джарвис? – Максимально близко. – Эдвин! – догадался Гэвин.       Андроид подтвердил его гипотезу кивком. – Не знал, что вы увлекаетесь комиксами, – тихо проговорил Белый, державшийся всё время подле Рида. – Я-то не особенно, но пришлось вникнуть в тему. Элайджа у нас комиксовый гик и фанат Железного Человека. Он был буквально раздавлен в своё время смертью Тони Старка в киновселенной. Создание в «Эре Альтрона» Вижна когда-то и сподвигло его заняться программированием, изобрести тириум и разработать все вот это ваше андроидское внутреннее строение. Уже потом догнало маниакальное желание сотворить себе искусственного соулмейта, его же из-за этого из Киберлайф и турнули.       Белый кивнул, обрабатывая по ключевым словам, прозвучавшим в речи Гэвина, доступную в сети информацию, и формируя детальный план, чтобы подробнейшим образом ознакомиться с фильмами, созданными по комиксам Марвел. – Рад был увидеть вас лично, но вас там, кажется, заждались, – Эдвин махнул в сторону двери, у которой стояли Хлоя и Коннор.

***

      За комнатой с бассейном была ещё одна, из которой на первый взгляд альтернативного выхода не наблюдалось. Хлоя подошла к противоположной стене и дотронулась до неё рукой, после чего скрытая дверь отъехала, и андроид жестом предложила всем остальным зайти в кабину лифта. – Пятый этаж? – уточнил Гэвин. – Опять ведь из мастерской не вылезал? – Да, – подтвердила Хлоя. – Понедельник встретит вас внизу. – У него шесть Хлой названных в честь дней недели? – решил блеснуть интуицией Коннор. – Не угадал, – коротко ответил Рид, но заметив расстроенное выражение лица Коннора смягчился. – Их было пять. – Было? – Вторник ушла. – Вы же их различаете, детектив? – в этот раз вопрос задал не Коннор, а Белый. – Но как? На их униформе нет номеров или иных обозначений имени. – Я и не различаю, скорее угадываю. Понедельник самая первая Хлоя, самая близкая для него и любимая, она не покидает его никогда. Среда самая спокойная и коммуникабельная, отличный секретарь. Обычно её или Вторник он отправлял встречать гостей. Суббота и Четверг две оторвы. Знаю, что одна из них смеётся громче другой, вот и всё различие, именно они сидели в бассейне. Охранницы тоже мне. Эдвина видел в первый раз, но там сразу понятно, что это аватар, а не живой человек. – А я вот не понял, – безрадостно протянул Коннор.       Гэвин фыркнул: – Тебе ещё года нет, вот поживешь с моё, будешь так же людей понимать и срисовывать, кто перед тобой и что из себя представляет.       С тихим звоном двери лифта медленно разъехались. Гэвин отметил про себя, как плавно он спускался, и лениво погадал, сколько же этажей спрятаны внизу. Если Тони Старк стремился ввысь, построив Башню Мстителей, то Элайджа Камски врастал в землю, строя подземный комплекс-бункер.       Понедельник оказалась ещё очень тактильной. С тихим: - Гэвин!       Она бросилась обнимать смутившегося детектива, даже чмокнула его в щёку, на правах старой знакомой. Белый словил программную ошибку, которую другой андроид мог бы обозначить, как ревность. – Он, конечно, не в форме, но будет рад вас видеть.

***

      Если Эдвин был блистательным, франтоватым и самодовольным, то настоящий Камски выглядел, как человек, переживающий аврал на работе. Всклокоченный, небритый, с мешками под глазами побольше, чем у Гэвина. Он, позёвывая, вышел к ним в разношенных тапках и мятой пижаме, на которой виднелись следы от пролитого кофе, а на локте красовалось пятно тириума.       Белого облик создателя не смутил, Гэвин видел брата во всех возможных видах и его нельзя было пронять, а Коннор капитально подвис и даже не мог ничего сказать, просто протянул Камски бумаги и образец цифрового наркотика.       Элайджа принял их, бегло проглядел, ещё раз глубоко зевнул и хрипло произнёс: – Цифровые наркотики? Слышал о них, но неиспользованный образец мне пока никто не предоставлял. К завтрашнему вечеру у вас будет моё экспертное мнение.       После этого Коннор потерял для него всяческий интерес. Камски рассматривал брата, а потом медленно, сомневаясь, протянул руку для пожатия. Гэвин вполне мог проигнорировать это, но сам сделал шаг вперёд и крепко обнял Элайджу: – Кажется, я соскучился по тебе, засранец. И Камски прикрыл глаза, неуверенно улыбаясь, пока не заметил скромно стоящего Белого: – Стоп, а это кто?