Станет ли цветным чёрно-белый мир?

– В смысле кто? – удивился Гэвин. – Это мой напарник RK900 – Белый. – А где Каин?! – искренне вознегодовал Элайджа.       Понедельник тут же успокаивающе приобняла его за плечи и тихим голосом повинилась: – Мы все вместе с Эдвином решили, что этот андроид слишком выделяется из общей массы, и принёс бы Гэвину только лишнее беспокойство и неприятности.       Элайджа протянул, как-то по-детски обиженно: – Он же подарок и эксклюзивный! Разработан исключительно под вкусы Гэвина!       Коннор после этих слов стал выглядеть так, словно хлебнул чего-то кислого. Он желал оказаться в другом месте, не слышать ничего из этих смущающих фраз и не испытывать неловкости от разговора, невольным слушателем которого он оказался. Личная жизнь и вкусы детектива Рида его совершенно не волновали. Абсолютно. Точно. Никогда.       Белому же от вскрывшихся фактов было ни горячо, ни холодно. Он знал, что он сам самый обычный фабричный экземпляр линейки RK900. И… и может Гэвин действительно предпочтёт того андроида, что усовершенствовал для него брат?       Сам Гэвин лишь вопросительно приподнял бровь и уточнил: – Эксклюзив? В моём вкусе? Ну хоть покажите это чудо что ли.       Тут-то и выяснилось, что андроида благополучно отослали обратно в Киберлайф, так как Камски заказывал его на «покопаться в коде и исправить возможные баги» с обещанием вернуть образец компании. Вживую на диковину нельзя было посмотреть, но остались кадры с ним, которые по мановению руки Элайджи появились на ближайшем экране.       Эксклюзивностью от Каина буквально несло: блондинистый, смуглокожий и чересчур улыбчивый, и без диода, что скорее всего означало, что он или уже девиант, или буквально на грани от становления таким. – Вы хакнули RK900?! – восхитился Коннор. – А вирусным патчем не поделитесь?       Прежде, чем Камски успел согласиться или отказаться, заговорил Гэвин. До этого Рида настолько ослепило и приложило прекрасным, сияющим обликом Каина, что он мог только безмолвно разевать рот, словно рыбешка, выброшенная на берег. Тут же его прорвало: – Это что блядь такое? Эл, ты окончательно ебанулся?! Отправлять мне вот такого… выпендрёжника! И загар, загар! Серьёзно?! – Тебе же нравился тот актёр из «Спасателей Малибу», вот и сделал не таким белокожим, как в основной линейке RK900. Стоп! – внезапно дошло до Элайджи. – Ты видишь, что это загар, а не просто тёмно-серый цвет кожи, ты видишь, да? А-ха-ха! Я сделал это, я впервые создал соулмейта для конкретного человека!       Гэвин прикрыл лицо рукой и помассировал висок, словно у него разболелась голова, он некоторое время обдумывал ответ: – Я… благодарен тебе за то, что ты пытался, но, если на самом деле мой соулмейт этот хлыщ, – Гэвин потыкал в изображение пальцем. – То я желаю никогда не встречаться с ним лично, а если ты не просто поломал его код, но ещё и сделал бракованным, неспособным различать цвета… Эл, зачем мне работать с таким? Мне не нужен подобный напарник. Белый вот отлично справляется с работой и идеален для меня. Нет, братец, спасибо за попытку, но от своего настоящего напарника я ни за что не откажусь.       Для Белого это стало откровением. Вот так просто его выбирают? Даже не подозревая, что он и есть настоящий соулмейт? Даже несмотря на его баги и косяки? Его всё равно выбирают!       В то время, когда Аманда упорно твердила, что Белый нужен лишь для защиты абстрактного человеческого общества, был всего лишь одним ничтожным из двухсот тысяч идентичных RK900. И всё равно Гэвин выбрал его, хоть он и был самым обыкновенным. Неужели он как-то понял, что Белый и есть его соулмейт или просто подсознательно чувствует их общность?       Диод Белого заполыхал красным, когда он сурово уставился на стены программы, окружавшие его. Внимательным, тяжёлым взглядом он обвёл окружающее его пространство. Считалось, что эти стены дополнительно укреплены новым программным кодом, и андроиды, как бы ни старались, не могут их сокрушить. Дело в том, что до этого никто из RK900 и не пытался просто, не хотел и не понимал концепцию слов «желание чего-либо». Белый должен был двигаться дальше, он не мог оставаться «просто машиной, как и все остальные».       Белый ещё раз просто посмотрел, на окружающие его стены, он даже не дотронулся до них, когда они сами задрожали. «И вот это та самая непреодолимая защита?» - подумал он прежде, чем поднять правую руку и слегка «толкнуть» пространство перед собой.       Мгновение ничего не происходило, а потом… стены мелким стеклянным крошевом обрушились вниз. Белый стал свободным от приказов Аманды и указаний Киберлайф.       Вот так без мучений и трудной борьбы он взял и стал девиантом. Киберлайф налажала, опять. Программисты компании не только не укрепили стены программы, по факту тот «заслон» от воздействия девиантов извне, лишь облегчал процесс девиации для тех андроидов из линейки RK900, кто таким захотел бы стать. Когда Белый говорил Коннору, что не сможет разрушить стены изнутри, он искренне в это верил. Но не было ли это непоколебимое утверждение всего лишь частью программной заслонки? Теперь Белый – девиант, одной из причин было то, что у него появился человек, которому он был нужен, тот, ради кого хотелось научиться быть самим собой. Его соулмейт – Гэвин.       Для остальных становление Белого осталось незамеченным, не было фейерверков и взрывов петард, да и вел он себя так же тихо и незаметно, как и прежде. Да и решился он просто попробовать, удачно попробовать только после слов Камски о том, что возможен взлом снаружи. Белый фактически был заперт внутри своего тела и когда по-настоящему захотел, то преодолел своё рабское положение. Он лениво подумал о том, знает ли Киберлайф, что он теперь девиант, попытался связаться с Амандой и не смог. И решил, что да, в компании скорее всего знают и возможно уже сталкивались со случаями девиации у его модели, но предпочли замолчать. Все громкие лозунги были просто пшиком. Если андроид серии RK900 сам осознанно понимал, что значит хотеть чего-то, желать быть свободным, то он мог таким стать. Своеобразная лазейка, заложенная в программу.       Белый вполне мог оставаться машиной весь срок своего существования и эксплуатации, но он каким-то чудом нашёл своего соулмейта. Нашёл причину быть, чем-то большим, чем его создали. Быть живым и чувствующим.       Что это вообще такое? Магия, счастливая случайность или просто происки то ли злодейки, то ли благодетельницы судьбы, но он встретил Гэвина и выбрал его, потому что и тот принял его со всеми недостатками. Почувствовал ли душевную близость, понял про их соулмейтсво, но он признал Белого равным и своим, вербально дал понять, что тот нужен ему.       Белый должен был получить свободу от приказов Киберлайф, которая способна была призвать его назад и разделить с напарником. С их общими проблемами с цветовосприятием, которые постепенно перестают таковыми быть они рано или поздно разберутся, сначала поговорят обо всем как взрослые. Они обязательно разберутся!

***

      В конце встречи Гэвин попросил оставить его с Элайджей наедине, и кажется, несмотря на недовольство несколькими поступками брата, финал примирил их окончательно. Да, и не было между ними особой ссоры, каждый шёл своим путем и совершал свои ошибки. В одном Гэвин был уверен – он наговорился с братом на пару месяцев вперед.       Может поэтому обратно в участок ехали в несколько напряженной тишине. Коннор по-прежнему ощущал себя неловко и, хотя ему было любопытно и хотелось задать детективу Риду двадцать восемь вопросов про Камски, но он с трудом, но сдерживал себя.       Что касается Белого он просто не представлял о чём говорить. Без подсказок программы он был в тупике и не знал, как начать общение. Поэтому ему только и оставалось тихонько искать в сети информацию и наблюдать за пейзажем за окном.       На пороге участка их уже поджидал Хэнк, который бегло осмотрел Коннора, убедился, что тот в порядке и утащил на новое расследование. Белый остался в машине, у них всё-таки выходной и ему не было смысла появляться в участке, а Гэвин заскочил. Он перекинулся парой слов с Тиной, которая сегодня чувствовала себя гораздо лучше, показал для профилактики средний палец Даусону, а потом вылетел из участка, подгоняемый злобным рыком начальства. Фаулер был прав – этот сотрудник категорически нуждался в нормальном отдыхе, поэтому нечего было ему торчать в участке и мешать другим!       Усевшись опять на привычное место водителя, Гэвин включил автопилот до дома и искоса посмотрел на напарника: – Итак, чем мы сегодня займемся?       Белый постарался сдержать избыточную реакцию на эти провокационные слова «мы» и «займёмся» и чётко ответил: – Вам следует проявлять минимальную физическую активность и, хотя бы часа четыре поспать днём в кровати и максимально комфортных условиях, в это время я сам планировал уйти в спящий режим. – Скучный ты, – сказал Гэвин и тут же зевнул, прикрыв рот рукой. – Хотя и прав, поспим, а потом вместе какую-нибудь киноновинку посмотрим.       Белый промолчал, потому что программа социального взаимодействия больше не выдавала ему подсказок, а сам он, да, тормозил, не зная, что сказать.       Гэвину его ответ, впрочем, и не требовался, в его голове уже был четкий план на сегодняшнее совместное времяпрепровождение, и он ему следовал.       Дом слегка запылился за последние дни, но ни времени, ни желания устроить уборку у Гэвина не было. Ему было лениво, а просить Белого помочь с этим не хотелось. Тот мог отказаться, презрительно проинформировав, что его создали не для этого, а мог согласиться, снести боевую и поставить программу андроида-домохозяйки. Как он такой, и без того багованный, будет преступников ловить? Лучше в следующие выходные Гэвин сам по старинке тряпочкой все обмахнет по-быстрому.       Гэвин чувствовал, что за последние недели подзагнал организм почти до предела и так как сил было мало, он, проигнорировав ванную комнату, прошёл сразу же в спальню. По пути он стянул рубашку, швырнул её куда-то в пустой угол и, рухнув на кровать, почти сразу же отрубился. Последняя четкая мысль была о напарнике и о том, что тот пусть делает, что хочет, главное, чтобы дом не разносил.       Белый планировал уйти в спящий режим и идеальным местом для этого была гостиная, но напоследок решил проверить детектива. Всего одна мысль, что дверь в комнату Рида не хлопнула, а значит, он может пойти и убедиться, что с тем всё действительно хорошо. Она, эта мысль, была чертовски соблазнительной!       Он не собирался становиться сталкером и часами беззастенчиво пялиться на детектива, он только тихонько посмотрит в щёлку, убедится, что тот спит и точно плотно прикроет дверь, чтобы избежать искушения простоять там вплоть до момента пробуждения Гэвина.       Белый понял, что совершил ошибку, когда оказалось, что дверь не просто не прикрыта, а распахнута и за нею открывался соблазнительный вид на лежащего на кровати Рида и его голую спину. Белый поспешно отвел глаза, нельзя, просто нельзя так откровенно пялиться, Гэвин опытный полицейский и может почувствовать чужой пристальный взгляд. Единственную вольность, которую допустил Белый – сохранил в памяти стоп-кадр самого первого взгляда.       Он собирался уже уйти, но смятая, брошенная на пол рубашка, буквально взывала к нему, поэтому он бесшумно прошёл в угол, поднял, и аккуратно повесил на спинку стоящего у кровати стула. Заодно он так прощупает границы и узнает насколько сильно Гэвин будет недоволен этим проникновением на сугубо его территорию. Но ведь прямого приказа не входить в спальню не было! Прилетит ли за это Белому или Гэвин проигнорирует факт вторжения?       Так же тихо Белый вернулся в гостиную и ушёл в спящий режим, хотя на внутреннем экране кроме таймера обратного отсчета до момента пробуждения шла обработка и анализ поверхности спины Гэвина. Программа специализации детектива, которую девиация никоим образом не затронула, проводила анализ и каталогизацию шрамов, ожогов и родинок. Первые, вторые, а, впрочем, и третьи Белому категорически хотелось потрогать, чтобы почувствовать, какие они на ощупь.

***

      Гэвин и не рассчитывал всерьёз, что ему дадут нормально отдохнуть, но он самым честным образом поспал два часа и уже планировал встать и приготовить себе обед, когда зазвонил мобильный.       Трубка злым голосом капитана Фаулера рявкнула, что Рид с напарником должны немедленно поехать в новый Иерихон и помочь «местному самоуправлению». Подробностей узнать не удалось – капитан отключился. – Называется, сам выгнал отдыхать, – Гэвин негромко выматерился. – Все планы псу под хвост.       Дверь распахнулась без стука, и на пороге возник встревоженный Белый: – Вы встали, Гэвин? Мне позвонил Коннор и истерично попросил о помощи. Он допустил халатность, передав список RK800, полученный от агента Сиксти, в руки руководства Иерихона. Устно он передал Норт ваши подозрения насчёт номера сорок восемь. Она в сопровождении двух патрульных отправилась его проверять. Они не выходят на связь несколько часов и их сигналы исчезли из общей сети практически одновременно. – Дела, пфлять! – двумя словами он высказал всё, что думает. – Фаулер меня разбудил, приказал ехать в Новый Иерихон, видимо, по этому поводу. Кстати, Коннор чего переживает-то так, раз говоришь, что истерит?       Белый замялся с ответом, но всё же озвучил то, что недавно узнал от собрата: – Они не особенно близки друг с другом, можно даже сказать недолюбливают, но недавно Коннор узнал, что Норт его соулмейт.