Комната, которой нет

Ввиду того, что сейчас совсем нет времени писать, а на одну главу уходит куча времени, я решила все-таки делить их на две части - пусть будет поменьше, но хоть чуточку чаще, чем кучу слов за один раз. Когда фик закончу, объединю, как и должно быть. ___________________ ― Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один, и поговорить не с кем. ― А ты где? ― А меня нет. ― Так не бывает, ― сказал Медвежонок. ― Я тоже так думаю, ― сказал Ёжик. ― Но вдруг вот – меня совсем нет. Ты один. Ну что ты будешь делать?.. ― Переверну все вверх дном, и ты отыщешься! ― Нет меня, нигде нет!!! ― Тогда, тогда… Тогда я выбегу в поле, ― сказал Медвежонок. ― И закричу: «Ё-ё-ё-жи-и-и-к!», и ты услышишь и закричишь: «Медвежоно-о-о-ок!..» Вот. ― Нет, ― сказал Ёжик. ― Меня ни капельки нет. Понимаешь? ― Что ты ко мне пристал? ― рассердился Медвежонок. ― Если тебя нет, то и меня нет. Понял?.. С. Козлов «Истории про Ёжика и Медвежонка» ― Я не знаю, ― Сэм еле сдерживался, чтобы не заорать. ― Я просто нажал на кнопку не того этажа, вышел и наткнулся на тело. Когда Ваймэр примчался на место происшествия, Сэм скупо объяснил ему ситуацию, но твердо, не сомневаясь в своих словах, пообещал, что они убьют тварь и все наладится. Но сначала он должен найти брата. И когда он его найдет, он заодно уничтожит поганую ведьму. Ярость клокотала внутри Сэма, заглушая страх и требуя выхода. Бежать, искать, что угодно – иначе он сойдет с ума. Но пока ему пришлось разбираться с долбанными полицейскими, которых Ваймэр был вынужден позвать. С сожалением в глазах он попросил Сэма вызваться единственным свидетелем и дать показания, что, впрочем, отчасти являлось правдой. Иначе полиция еще долго не уйдет оттуда, а постояльцы уже с нескрываемым испугом смотрели на прибывшую делегацию. Сочинив историю про то, как он якобы заблудился, Сэм терпеливо отвечал на вопросы полиции, но с каждой секундой ему становилось все труднее сдерживать себя. В это время его брат хрен знает где хрен знает с кем; что с ним, тоже неизвестно, и это незнание душило. Он не признавался самому себе, но ему было до чертиков страшно. Наконец отцепившись от полицейских, Сэм помчался в номер, для начала решив позвонить Бобби. Может быть, тот смог нарыть что-нибудь. По крайней мере, Сэм очень надеялся на это. ― Привет, Бобби, ― выдохнул он в трубку. ― Дин пропал. И он, запинаясь, рассказал о том, что сегодня случилось, и когда он закончил, в трубке воцарилась тишина, которая влетела в ухо Сэма остро, как стрела. ― Бобби? На том конце провода раздался чуть слышный вздох, от которого по телу Сэма пробежали противные мурашки. ― Сэм, прости, я не смог ничего накопать про эту комнату больше того, что я рассказал тебе тогда. Но, Сэм… Бобби снова замолчал, явно подыскивая слова, и Сэму показалось, что у него внутри все замерзло. ― Что, мать твою? ― выкрикнул он, больше не сдерживаясь, потому что каждая секунда молчания могла быть секундой страданий Дина. Сэм сжал кулаки, успокаиваясь. ― Сынок, черт подери, я бы хотел сказать тебе что-нибудь утешительное, но, боюсь, не могу. Я понятия не имею, что эта тварь делает со своими жертвами, но результат ты видел сам… Сэма передернуло, когда он вспомнил ручейки крови на белых, как мел, руках. ― Сэм, ты должен понимать, что из воды киселя не сваришь, ― судя по голосу, можно было предположить, что Бобби сам ненавидит себя за свои слова. ― Неделя, Сэм. Тот вздрогнул, как от удара хлыстом, и невольно посмотрел на себя в огромное зеркало, висящее на стене: на него глядел испуганный мальчишка, потерявшийся в огромном темном парке. ― Что ты хочешь сказать, Бобби? ― Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать, Сэм, ― на том конце трубки снова вздохнули. ― Через неделю Дин вернется. Сэм сжал челюсти так, что зубы скрипнули. ― То есть ты имеешь в виду, что Дин… ― Я этого не говорил, Сэм! ― рявкнул Бобби. ― Черт подери, ты знаешь брата лучше кого-либо еще и скажи мне, разве этот упрямец когда-нибудь сдавался без боя? ― Нет. Никогда. Это придало сил Сэму, и он почувствовал себя немного увереннее. Если и был человек на планете, который будет драться до последнего, даже если ему оторвут руки и ноги, это был Дин; он будет грызть зубами, но никогда и ни за что не преклонит колен ни перед кем и ни перед чем в этом мире. ― Сэм, я буду искать, я перерою все чертовы книги у себя дома, но… будь готов к тому, чтобы ждать. Сэм молча сбросил вызов, и рука, держащая телефонную трубку, безвольно упала. Бобби требует невозможного. Как он может просидеть неделю, просто ожидая, накручивая себя, представляя ужасные вещи, которые сейчас могут происходить где-то там?! Сэм прекрасно понимал: никак не сможет. И хоть сердце отказывалось принимать произошедшее, разум противно шептал, что Бобби прав, что невозможно отыскать иголку в стоге сена. За то время, что они провели с Дином в поисках информации, они перерыли все, что можно перерыть, но так и остались на нуле. Поэтому вероятность, что что-нибудь изменится, была отрицательной. Но Сэм не мог. Не мог просто так сидеть, ничего не делать, метаться по комнате, как тигр по клетке… он не мог сдаться. Черт, он не имел права. И что бы там ни говорил Бобби, он найдет способ вытащить Дина.

* * *

Дни текли, как вода, но Сэм не замечал времени, не знал, когда день, когда ночь, просто не обращал внимания. Изводя себя до изнеможения, он отрубался против своей воли и, прометавшись в кошмарах несколько часов, снова просыпался. И искал, искал, искал. Ваймэр по настойчивой просьбе (ладно, Сэм просто наорал на него), попросил свой персонал о помощи, и те притащили Сэму кучу томов из разных библиотек Вегаса, но вид Сэма сразу пресекал попытки поинтересоваться, для чего нужны эти талмуды по магии и прочей ерунде. Если бы не Марк, Сэм, наверное, загнулся от истощения, но тот, видя состояние Винчестера, разве что не сам приносил ему еду в номер. Сэм практически беспрерывно искал способ найти эту комнату четыре дня, но потом все же был вынужден признать бесполезность своих поисков. Ваймэр, которого до этого Сэм не впускал в комнату, плюнул, открыл дверь своими ключами и силой заставил Сэма поспать. У того не было сил даже сопротивляться, и он вырубился, только коснувшись головой подушки, на двенадцать часов. Ночью его преследовали какие-то странные существа, шептавшие ему что-то, но слов было не разобрать, и каждый раз, в конце, появлялся Дин. Он просто стоял и смотрел на него, ничего не говоря, и взгляд его был мертвым. От этого Сэм резко просыпался, охваченный ужасом. Он боялся спать, боялся думать, просто потому, что было не о чем. Если бы он хоть поверхностно знал, с кем они имеют дело… но у него не было ничего. И тогда на смену этому приходила чертова извращенная фантазия, подсовывавшая ему картинки, выдумки о том, что сейчас могло быть с Дином. Сэм мечтал оторвать себе голову, но не мог избавиться от этого. Он до дрожи боялся и до кома в животе ждал окончания этой адовой недели, он не мог себе представить, что увидит Дина с перерезанными венами или того хуже… Его чертов разум подсовывал ему изображения немыслимых мучений, пыток его брата, но никогда и ни за что на свете Сэм не смог бы представить себе мертвого Дина. Потому что такого просто не могло быть. И плевать на всякие «вопреки» и «но», это просто было неправильно. Когда не было мыслей о скором Аде. Если уже не… И когда Сэм не мог справиться со всем этим, он выскакивал из номера, поднимался на двадцать восьмой этаж и там, выкрикивая проклятия, метался по коридору, иногда колотил кулаками по стене, по тому самому месту, где исчез Дин. Он хотел, чтобы брат его слышал, чтобы знал, что он расквитается с этой сучкой, отомстит ей. Чтобы Дин сражался дальше. Сэм понимал, что это полный бред, он посмеялся бы над собой, если бы мог. Но он просто сходил с ума, психовал, чуть ли не истерил, и ему было плевать на то, как он себя ведет. Он был не похож на самого себя, и на это тоже было чихать с высокой елки. Дина нет, какая к черту разница? Он вырезал бы всю эту чертову стену кухонным ножиком, если бы понадобилось, если бы это помогло вытащить Дина. Но гребанная реальность оставляла его в тишине. В которой молча кричал Дин. И следом реальность, насмехаясь, шептала ему, что песок в часах Дина неумолимо сыплется. Это не было жизнью без Дина. Это было даже страшнее. Это было жизнью с Дином, который есть, где-то, куда не достать, не дотянуться. Где, наверное, очень больно. После разговора с Бобби Сэм ни с кем больше не говорил, полностью уйдя в себя, и жесткий взгляд или что-то еще, изменившееся в нем, заставляло людей шарахаться от него в стороны. Впрочем, Сэм мало куда выходил и старался ни с кем не встречаться. Когда становилось совсем невыносимо, он брал телефон и звонил Дину, и сердце каждый раз падало куда-то в пятки, но механический голос неизменно отвечал ему, что абонент не доступен. Сэм удерживался от того, чтобы швырнуть телефон в стену, и принимался дальше перерывать книги. Именно так Сэм узнал, что пришла осень. А Дина не было. Сэм не помнил, как наступило четвертое сентября. Неделя превратилась для него в сплошное пятно, где он ел, пил, спал по принуждению, искал и не находил, ломался на куски и снова собирал себя. Вряд ли кто-нибудь так подумал бы о нем, о пай-мальчике Сэме Винчестере. А он в своей реальности терзал эту ведьму на куски, мучая ее долго и со вкусом, упиваясь ее криком. Это-то и держало его на плаву – чувство мести, мысли о том, что он сотворит с ней, если та сделала что-то серьезное брату. К примеру, притронулась к нему. Он давно уже перестал обращать внимания на кутерьму вокруг, когда спускался поесть. Народу в отеле после последнего появления трупа стало на сотню человек меньше, но сути это не меняло. Неловкость за провал, за то, что он сидит на шее Ваймэра, провалив миссию, пряталась за огненной лавиной мыслей о Дине и твари из комнаты. Но обещание оставалось в силе – теперь для Сэма это было не просто делом. Может, семь дней и не длились как семь лет, но Сэм точно успел постареть.

* * *

Его чуть заметно потряхивало, когда он, словно заключенный в камере перед казнью, бродил по тридцать пятому этажу. Он не знал, куда именно идти, он следовал интуиции и надеялся, что она не подведет. Сэм не собирался верить в то, что комната больше не появится, после того, как ведьма узнала, что ее засекли. Мир же не может быть настолько дерьмовым, верно? И Дин наверняка успел вытравить ей душу настолько, что удивительно, что она еще не выкинула его оттуда. Слабая улыбка коснулась застывших губ Сэма. Верить – все, что ему оставалось. Отвратительно до дрожи – когда остается только вера. Но он собирался начинить ведьму пулями, как пирожок изюмом, не успеет она пошевелить и пальцем. Чей-то внезапный истошный крик, словно с человека заживо сдирают кожу, прервал мысли Сэма о том, как он отомстит твари. Ужас сковал его, когда до него дошло, чей это вопль; и тут же смешался с невыносимым облегчением, но Сэм заткнул все это и понесся туда, откуда услышал звук. Вылетев за угол, Сэм чуть не растянулся на полу, запнувшись о Дина, но вовремя успел остановиться. Убедившись в том, что никакого лишнего дверного проема нет, он совершенно безумными глазами уставился на брата, без движения лежащего на полу. Дин больше не кричал, и Сэм не знал, хорошо это или плохо. Просто… Дин никогда не кричал так. Если ему было больно, он всеми силами сдерживал себя, кусал губы до крови, но молчал. И этот дикий крик просто выбил из-под ног Сэма почву, чертовски его испугав. Он бухнулся рядом с братом на колени и, схватив за плечи, встряхнул. ― Дин, открой глаза! Дин не пошевелился. Сэм взглядом обшарил тело брата и никаких видимых повреждений на нем не обнаружил, по крайней мере, крови не было. ― Чтоб тебя, я кому сказал! ― голос дрогнул, но Сэм только больше рассвирепел. Страх прошедшей недели вылился в злость, в злость на то, что сучка из комнаты куда-то исчезла; злость на Дина, который не хотел открывать глаза. ― Сэм… ты мне голову оторвешь… ― послышался хриплый голос, и Сэм от неожиданности чуть не подпрыгнул. Он в напряжении вглядывался в лицо Дина, стараясь уверить себя, что ему не показалось. ― Дин? ― выдохнул он, не обращая внимания на то, что его трясет. ― Старик, открой глаза, а? ― он сказал это почти с мольбой в голосе. Дин, застонав сквозь зубы, открыл глаза и расфокусированным взглядом посмотрел на Сэма, склонившегося над ним. ― Чувак, отодвинься, у тебя изо рта воняет, ― невнятно пробормотал он и попытался оттолкнуть Сэма, но понял, что не может пошевелиться: как будто его прикатали катком. Он чувствовал себя до смерти уставшим, словно всю ночь от кого-то бегал или таскал тяжести. ― Обойдешься, ― Сэм нервно засмеялся и стиснул плечи брата. ― Дин, ты как, можешь встать? ― Не уверен, но попробую. Сэм поднялся с колен и, наклонившись, схватил Дина за предплечье, помогая ему сесть. Тот запротестовал, но Сэм, не обращая внимания, поднял Дина на ноги, продолжая придерживать его. Он чувствовал, что, если отпустит, Дин мешком упадет на пол. Тот, похоже, тоже это понял, потому что перестал вырываться из рук брата и только недовольно бурчал. ― Сэм, я не ранен, можешь отпустить меня, я и сам могу дойти, ― попробовал он еще раз, но Сэм только хмыкнул, что вышло немного истерично. ― Дин, будь добр, заткнись, ― глыба льда в желудке постепенно исчезала, когда он убедился, что брат жив. ― Тебя не было целую неделю, ― он сглотнул, вспоминая те адские семь дней, ― и я понятия не имел, как тебя найти. Так что… просто заткнись. Дин кинул на Сэма непонятный взгляд и вздохнул, что отдалось болью в груди. ― Черт… ― Что? ― Сэм посмотрел на него с тревогой, и лицо Дина тут же стало непроницаемым. ― Все в порядке, просто… немного устал. Младший Винчестер нахмурился, но промолчал. Сначала он даст себе и Дину прийти в себя, а потом уже начнет задавать вопросы. Прийдя в номер, Сэм захлопнул дверь и, усадив Дина на кровать, понесся в ванную за аптечкой. Дин поднял бровь, когда увидел ее в руках брата, и скрестил руки на груди. ― Сэм. Я сказал, со мной все в порядке. ― Это ты так думаешь. Ты мне все время врешь, но я же вижу, ― сузил глаза Сэм. ― Дай мне посмотреть. ― Сэм, ― непреклонным голосом повторил Дин. ― Я. Не. Ранен. Уяснил? Тот яростно сверкнул глазами. ― И именно поэтому ты даже ходить нормально не можешь. Дин принял вызов, упрямо уставившись брату в глаза, и секунд пять они тупо пялились друг на друга. ― Сэм, послушай. Я, правда, только чувствую себя уставшим, не более. Я не знаю почему, ― наконец произнес он. Сэм, дернувшись, чуть испуганно на него поглядел, не замечая, что теребит в руках аптечку. ― Что значит – ты не знаешь? ― То и значит, ― вздохнул он. ― Я ничего не помню. ___________________________________ Простите за эпиграф, не удержалась. Люблю я эти рассказы, и мультфильмы люблю, к тому же тут идеально подходит. С детства помнится все. Я еще один потом впихну оттуда))