Утопийские зарисовки

По телу разливалась приятная усталость: Артур проснулся всего спустя два часа после ночного обследования Леноры. На часах ярко отсвечивалась цифра пять, и это значило, что утро уже зачиналось и по расписанию сейчас должен быть осмотр больных. Странно было свыкнуться с тем, что почти все душевные операции и просмотры проходят в то время, когда на Земле все привыкли отдыхать и спать: с шести вечера до восьми утра. Все-то у них не как у нас, и отчего-то все кажется привычным. Люди такие же, да оболочка другая. Режим, вроде тот же, только перевернутый с ног на голову: операции с семи часов, обход в девять вечера, потом анализы, счет показаний с мониторов, и все это при том, что пациенты с десяти часов должны уже все спать! Деметрия в соседней, его жилой, комнате не было: интересно, он когда вообще спит? Ведь днем он все равно расхаживает по отделению, что-то выписывает, кого-то сморит или пропадает на соседних этажах. Кроме излюбленного времени с двух до трех, когда он обрушивается на диван в ординаторской, вытягивается на нем во весь рост, закладывая руки под голову, и практически не шевелится. «Час спокойствия» - пояснял он, - «Время, когда я ни о чем не размышляю, ни о ком без видимых причин не забочусь и вообще представляю собой «подушку для дивана»». Из такого состояния его мог вывести только Палыч или «красная кнопка» - сигнал об экстренной ситуации, будь то ухудшение состояния пациента, землетрясение или вызов к Морису. Тося, до этого момента уже успевшая проверить всех послеоперационных и разобраться с полученными данными, шумно ввалилась в ординаторскую с чашкой напитка, похожего на кофе и бодрыми возгласами вроде: «стажер, ползи в палату 1235, оттуда у вас начало планового осмотра. Сегодня всего четыре человека, а потом можешь спать сколько угодно». - Пациенты, да, иду… - как можно мягче отозвался Артур, сражаясь с огромным желанием кинуть в девушку подушкой и заявить, что он ещё не набрался сил. - Деметрий ждет. - с напором повторила Тося, что-то колдуя с монитором. – Ползи, ползи. - Садист ваш Деметрий. – в шутку отозвался Артур, припоминая события последних часов. Он все-таки смог заставить своё тело подняться, надел униформу, на этот раз куда шустрее совладав с молниями на куртке, и неспешно выбрался в коридор. Он вдруг вспомнил, что снилось ему в те короткие часы сна, что подарил ему относительный покой: мысленно он перенесся далеко отсюда, за оборотную сторону Солнца, где на маленькой, прежде сине-зеленой, а ныне еще ржаво-серой планетке, ждала его возвращения Мария. Док поймал себя на том, что отчаянно по ней скучает и подивился неожиданному и непривычному ощущению. У него теперь было куда возвращаться. У него был дом, где его любят и ждут. Без сомнения ждут. Погруженный в образы, посещавшие его голову, он и не заметил, как уперся в одну из прикрытых дверей палаты. «1235-я, дошел… все, Артур, - сказал он сам себе. - Всего 4 пациента и спать. Снова возвращаться в воспоминания, в грезы…» Деметрий, как и ожидалось, ждал у входа в палату и отстраненно наблюдал через стекло за мирно спавшей девушкой в палате. - А, Артур. – доктор улыбнулся: он тоже выглядел невыспавшимся и вероятно, как и Артур, был бы счастлив плюхнуться на подушку и спать-спать-спать. – Это наша первая на сегодняшний обход пациентка… Артур встал рядом с доктором и замер так внезапно, словно в столб врезался. Ошибиться он не мог, док достаточно хорошо помнил эти черты, хотя в последний раз видел их года четыре назад. Она лежала рядом со стеклянной стеной так, что рассмотреть её не составило никакого труда. - Деметрий… - он с трудом справился с голосом. – А могу я взглянуть на ее ИБ? Доктор подозрительно нахмурился, но, тем не менее, передал Артуру планшет с электронным делом. – Ты что, всех моих пациентов заведомо знаешь?... - Как она здесь оказалась? – хирург мельком заглянул в планшетник, тщетно пытаясь понять написанную на-утопийском информацию. - Как и все ваши – ангелы притащили. - Но, черт возьми… что она здесь делает? У нее ведь живы и муж, и дочь! И оба на Земле! Деметрий вздохнул, небрежным жестом что-то перелистнув на планшете и явив его взору один из документов, как ни странно, написанных от руки, оцифрованных, и на понятном Артуру языке. - Что это?.. - Подписанное согласие на ликвидацию воспоминаний. Она не собиралась возвращаться, Артур. Она решила остаться здесь. Осознано. Мотнув головой в тщетной попытке совладать с эмоциями, Артур почти с отчаянием взглянул на хрупкую фигурку, так мирно и спокойно дремавшую у самой стены. Он понимал теперь, что произошло в тот страшный день, когда он бежал из рушащегося госпиталя, унося с собой лишь сумку с лекарствами, а Фрэнк в это же время несся, с трудом сохраняя равновесие на содрогающихся полах, с верхних этажей вниз, ибо надеялся еще разыскать родных. Латгард решила – и не без оснований, – что ее супруг и дочь мертвы, и не стала бороться с реальностью. Должно быть, забвение представлялось ей наилучшим выходом. - Справишься с осмотром?.. – обеспокоено спросил Деметрий, всем своим видом намекая, что хотел предоставить в сегодняшнем обходе Артуру солирующую партию, но теперь откровенно опасается за его силы. Переведя дух, Артур кивнул, легонько толкнул дверь, и вошел в палату. На тонкий звенящий звук, издаваемый всегда при входе доктора, женщина тут же проснулась. Немного растерянно поизучав новое для нее лицо, она села в постели и мягко сказала: - Доброе утро, доктор. Вы тот самый стажер? Хирург отчаянным жестом поправил неуютно прилегающий к горлу воротник, словно тот мешал дышать. - Доброе утро… - он с трудом собрался с мыслями, подойдя ближе. – Как ваше самочувствие? - Немного тревожно, - Латгард с растерянностью потерла ладони. – Знаете… когда я вечером выхожу в парк… и смотрю на небо. Странно, наверное, но закат всегда почему-то тревожит. Вы не замечали?.. - Пожалуй, - через силу согласился Артур, абсолютно несчастным взглядом ловя каждое ее движение. Он знал, что, вернувшись домой, никогда не расскажет Фрэнку о том, что узнал. Не сможет заставить его страдать из-за уже оплаканной утраты. У каждого из них теперь была своя жизнь: Латгард счастливо, с новой легендой останется здесь, а Фрэнк… Ему для начала предстоит еще пережить гибель Леноры. Артур чувствовал, что вконец запутался в чужих эмоциях, так, что захотелось что-нибудь разбить, дабы дать выход всему отчаянию и всей досаде, накопившимся в душе. Держаться стало невыносимо трудно, и он понял, что солист из него никудышный. Он растерянно извинился и поспешил покинуть палату, сопровождаемый вопросительным взглядом пациентки. - Не могу. – чуть ли не разрываясь, дрожащим голосом сказал он ожидавшему снаружи Деметрию. – Это верх несправедливости! Две любимые женщины Фрэнка здесь, и ни одна не в силах вернуться. Одна не хочет, другую не пускают! - Артур. – Деметрий, сделавшись крайне мрачным и будто бы бездушным, резко встряхнул хирурга и отвел в сторону. Пациентка удивленно следила за обоими через стекло. – Успокойся. Ты измотан, ты устал и потерял много сил с Ленорой. Моя вина, каюсь, я не рассчитал нагрузку, прости. Иди спать, я скажу сестре, что бы дала тебе успокоительный чай, и не беспокоила до вечера. - Почему… - Она так решила. Сама. – заранее уловив гневные мысли Артура спокойно ответил доктор. – Латгард не смогла бы справиться с утерей родственников. Тогда ещё не поступило информации о том, что её дочь в детском доме Метрополя. Можешь винить меня, я агитировал её на установку блоков для этих воспоминаний. Ради её же блага, и она ни на секунду не замешкалась, когда я предложил операцию четыре года назад. И здесь она опять оказалась только потому, что барьеры рушатся. Иди спи. - Так снимите блоки, пусть хотя бы одна вер… - Артур…иди спи. Сейчас ты руководствуешься только интересами Фрэнка. И собственными эмоциями, не разумом, и им обеим пока нельзя возвращаться. - Треклятые утопийцы! Ни черта вы о людях не думаете, они все страдают из-за ваших махинаций! Артур не в силах был больше сдерживать усталость и напряжение. Обследование Леноры, страшный недосып, невозможность даже помечтать о Маше, чтобы не дергали, и теперь ещё Латгард-старшая: скопище этих фактов буквально вывело бедолагу из себя. Он внезапным даже для себя самого резким движением размахнулся и врезал по-прежнему хладнокровному доктору по лицу, да так, что тот, не удержавшись на ногах, вмиг оказался на полу. Только теперь он понял, что сделал. Немного спала пелена гнева, он вдруг ощутил, как противно ноют костяшки пальцев, и взглянул на замершего и настороженного Деметрия. «Да что ж ты делаешь, Артур…» Он молча наклонился над доктором, подал ему руку, помогая подняться и, убедившись, что наставник в силах держаться на ногах, быстрым шагом направился к ординаторской. И едва оказавшись в комнате, прикрыв дверь, прижался к ней спиной и спрятал горящее лицо в ладонях. Это было уже чересчур. Теперь без успокоительного точно не обойтись. Через несколько минут, а может чуть больше, в дверь раздался настороженный и негромкий стук, а следом мягко прозвучал мелодичный голос Леноры: - Арти? Ты здесь?... Он успокаивал, будто тембр был настроен специально для этих целей. Артур отошел от двери, но открыть пока не решился: лицо все ещё пылало. Стук повторился, и девушка за дверью снова позвала дока по имени. - Ты в порядке? Доктор сказал, что ты очень устал, что тебе нужны твои друзья… Артур! В конце концов, я знаю, что ты там! - Если знаешь, зачем спрашиваешь? - негромко подивился хирург, еще мгновение промедлив. Проведя ладонью по лицу, он ощутил все еще исходящий от кожи жар, машинальным движением оправил бороду и расстегнул воротник куртки, так мешавший дышать. И лишь после этого, немного собравшись с мыслями, приоткрыл дверь. - Конечно, здесь, куда я денусь с подводной лодки, - грустно усмехнулся он, посмотрев Леноре в лицо. Все же она выглядела чуть лучше, чем ночью, это было видно невооруженным спецочками глазом. Док открыл пошире дверь. - Проходи, тебе стоит присесть. Как самочувствие? - Прости, если потревожила, Артур… даже здесь ты остаешься добрым доктором. - она улыбнулась, стараясь прятать теребивший её изнутри внезапный страх. – Я то в порядке. Жаль про результаты теста никто ничего не говорит. - Ты чего такой…напряженный? Что-то случилось? Арти… Она подошла ближе, боязливо коснулась его щеки. В голубых глазах хирурга ответа она не находила и все, что ей виделось – это дикую раздраженную усталость. «Боже...сколько же сил я из тебя выпила?...» - Да что случилось... - он судорожно вздохнул, прикрыл за девушкой дверь, только протянув руку, и осторожно накрыл ладонью ее пальцы, удивительно приятно холодившие лицо. - За утопийцами, как всегда, тянется неприятный след загадок. Что ни пациент - то печальное открытие... Артур жестом предложил присесть и, дождавшись, когда Ленора устроится на мягком диване, устало опустился рядом с ней. - А еще я врезал Деметрию, - подавленно признался он, прикрыв глаза. - Не сдержался уже. - О боже… - Ленора резко выдохнула и удивленно посмотрела на хирурга. Ему, по-видимому, от признания стало немного легче. Она немного помолчала, стараясь разумно обдумать все возможные варианты реакции на такое заявление, но эмоции были выше. Она внезапно облокотилась а плечо хирурга, обхватила его за руки и грустно сказала: - Я бы тоже врезала. Спасибо. Она честно хотела верить, что «все что не делают Метропольцы, все для их общего блага, все к лучшему будущему». Ибо они, со своим богатым опытом, знанием, технологиями наверняка все уже просчитали и проходили, и уж точно могли бы сделать их, землян, жизнь лучше. Но нет, единственное, за что их сейчас можно было благодарить – за деревню и восстановление биологических тел. В остальном их, им самим ведомые, стратегии только усложняли жизнь. «Шахматная партия», когда они стали фигурами в бою двух уставших от скуки бессмертных личностей, бой с мутантами, запрет на выезд, а ещё охотники, средневековая деревня. Да вы что, господа с иной планеты, издеваетесь? Почему нельзя было просто восстановить один единственный город в первозданном виде, и сразу, сразу превратить всех мутировавших обратно в людей, и что бы те жили как раньше, пусть и без остального, уничтоженного мира. Обязательно нужны были эти игры с человеческими жизнями, эта имитация средневековья… - Только я бы не Деметрию врезала… - вздохнула она. – А кое-кому повыше.. Арти, ты не виноват. Что тебя тревожит? Что ты узнал? Тебя же не так просто вывести из себя... он что-то сказал? - Да, кое-кому повыше и я бы не отказался по физиономии поездить, - Артур даже глаза прикрыл, размечтавшись. Он немного подождал с объяснениями, наслаждаясь молчаливой поддержкой. Наверное, именно этого ему так и не хватало здесь, в Утопии. Что нет возможности просто обнять Марию, если выдался тяжелый день, или завалиться к Фрэнку и молча посидеть вместе с ним у камина. Пережившим вместе столько страшного, им давно не нужны были слова. - Нет, Деметрий вообще под горячую руку попал. Дело в пациентке... Черт, увидеть во время обхода первой же Латгард-старшую - это просто издевательство какое-то... Сколько еще это можно выносить? Судорожно переведя дух, Артур сделал вид, что полностью сосредоточился на их соприкоснувшихся запястьях, и, осторожно вытянув одну руку, крепко обнял Ленору за плечи. - Я уже просто боюсь, пройдя лишний раз по отделению, наткнуться на кого-то еще. - А если попросить у доктора личные дела? Что бы заранее все знать. – она отчего-то заметно погрустнела. – Значит, его жена живая… и у неё есть шанс вернуться… Артур, а может…что бы Фрэнк не мучился…не знаю… меня не пустят на землю… а её наверняка могут… Она снова замолчала, о чем-то глубоко задумавшись. Ей стало страшно и стыдно, но отстраняться от хирурга она не спешила: все-таки он столько своих сил потратил на неё…и ему сейчас нужно присутствие. - Поговори с Морисом, может, когда она вернется, Фрэнни…он будет счастлив?... Артур покачал головой в ответ, не сразу подобрав слова. - Она не может вернуться, - наконец, выговорил он. - Верней, не хочет. Попав сюда и думая, что ее муж и дочь мертвы, она подписала добровольное согласие на ликвидацию воспоминаний. К тому же... Подняв голову, он посмотрел на Ленору и уперся взглядом в ее золотые глаза. Нет, все не так уж и плохо. Как-нибудь оно образуется. В конце концов, и саму Ленору когда-нибудь отпустят. Пусть не через год и два, но... Они дождутся. Немного успокоившись и приведя в равновесие эмоции, Артур потянулся к девушке и легонько коснулся губами ее лба. - К тому же этот здоровый дурень втрескался по самый хвост. Он ни с кем не будет счастлив, кроме тебя. Свою семью он отпустил еще тогда, во время войны. Я видел, ему было невыносимо трудно, но он это сделал. И сейчас он все силы положит, чтобы тебя дождаться. Будь уверена. - Слушай, помидорка… - вдруг, наперекор всем мыслям и течениям, задорно сказала она и хлопнула дока по плечу. – Хватит краснеть. Пошли в коридор. Там пианино есть… Он даже не успел ничего ответить: Ленора шустро ухватила его за рукав и насильно поволокла к выходу. Там, в большом зале, в коридоре, помимо большого телевизора, столика, кучи растительности в горшках на любой цвет и запах, пары больших диванов было ещё и пианино. Совсем не утопийское, даже наоборот-привычных земных очертаний, белоснежное, с золочеными деталями. Леноре не пришлось долго просить санитара, что бы он открыл запертую на код крышку и позволил ей сыграть что-нибудь. «Все равно тут мешать некому, а в палатах звукоизоляция, я не потревожу сон» - улыбнулась она. - И петь будешь? – растерянно спросил Артур, присаживаясь на диван и жадно наблюдая за каждым движением Леноры. Все-таки на земле она очень давно не играла и не пела для всех, лишь изредка репетировала по вечерам, но в слушатели ей доставались только проходившие мимо пекарни люди, и то, если Ленора не закрывала окошко - Буду. – мягко отозвалась она, подушечками пальцев поглаживая клавиши, словно примеряясь. – Кажется, последний раз я что-то пела вам соло в разрушенном мире… девятерым маленьким человечкам… а потом ещё пару раз дуэтом с Фрэнком. Под гитару… Санитар, который открывал крышку, нахально уселся на диван и принялся сверлить взглядом статную фигуру Леноры, все ещё примерявшейся к инструменту. Он никогда не слышал, что бы пациенты играли на пианино здесь – нельзя им, только приглашенным музыкантам, но у этой особы отчего-то было в личном деле разрешение. Ему было просто интересно. Больше в коридоре, кроме певицы, лохматого санитара и измотанного хирурга никого не наблюдалось…Ленора наконец осмелилась извлечь звук из пианино и ощутить, что этого, до боли знакомого тона ей страстно не хватало все последнее время. Звучал инструмент почти так же, как и тот, что сейчас наверняка одиноко пылился у неё дома. Она набрала какую-то мелодию, вероятно, для восстановления мышечной памяти и спустя немного времени опять затихла. Глубоко вздохнув, в полной тишине, лишь под звук собственного сердца, и затаенного дыхания слушателей она, прикрыв глаза, мягко начала петь: «Far from the light to reach beneath a veil of mist…» И на следующей строке, будто бы боязливо, но очень бережно начала подыгрывать себе пианино. «…Countless stories were left to rest in peace…» Артур не помнил такой песни раньше в репертуаре девушки: вероятно, она написала её или здесь, или перед своей гибелью на земле. Но играла и пела она, как и прежде, безупречно, раскрывая малочисленным слушателям все новые и новые переливчатые оттенки своего голоса. «See, hear and feel the miracle of life. Believe the signs and trust you'll stay alive. Descend to find the depth of your heart…»* Когда снова тишина наполнила прохладный воздух слабо освещенного коридора, лишь когда громче всего на свете стало биться её сердце, окунувшееся в эмоции, Ленора смогла приоткрыть глаза. Слушатели по прежнему сидели на диване, так же недвижно, зачарованно всматриваясь сторону пианино. Но был в коридоре и третий: тенью он прятался за углом, и лишь слабое боковое освещение вырисовывало ровный стан доктора Деметрия и его мягкие черты, а ещё и поблескивающие на залепленном пластырем носу очки для духовного осмотра. Он не решался подходить ближе, словно опасался спугнуть нечто, что своим голосом творила Ленора. Будто бы его присутствие могло повредить неуловимую паутинку мелодии и настроения, бережно сплетаемого певицей. « А знаешь ли ты, Ленора, что когда ты отдаешься музыке, твоя душа сияет перламутровым светом и нежно касается каждого, кто находится рядом?» _____________________________________________________________ *Tarja Turunen - The Archive of Lost Dreams (альбом «What Lies Beneath»)