Утопийские зарисовки

Окраины Метрополиса всегда привлекали людей миролюбивых и спокойных. Тех, кого уже замучил бурный поток жизни или тех, кто так или иначе стремился его избежать. Окраины, особенно восточные, всегда славились невероятной красоты растительностью, что на вечно-снежной планете странно, и тишиной. Здесь располагались лечебницы, здравницы, лагеря отдыха и прочие подобные заведения, далекие от городской жизни, от погони за наукой, открытиями и знаниями. А ещё здесь были дома для беженцев: высокие, вписанные в природу и словно маскирующиеся под деревья они большими группами расползались по окраинным лесам. Один из таких домиков и достался Леноре, год назад выписанной без осложнений и абсолютно здоровой, и её маленькой дочурке. После смерти Мориса и разрушения комплекса зданий НИИ, жизнь в научной среде столицы несколько изменилась. Наспех отстраиваемые здания, усиление патруля на улицах и Палыч, временно оказавшийся руководителем ученого совета вместо погибшего, создавали настоящий хаос вокруг себя. Метхес осела в морге штаба квартиры Ангелов, Деметрий, благополучно выведенный из комы после полугода забвения внезапно исчез, что было списано на моральную усталость и попытку отдохнуть. Если бы все было так просто. Доктор не просто устал: он втайне возвращался к своему лечащему врачу, назад, в психиатрию, и после пары сеансов пустился посещать своих самых тяжелых в прошлом пациентов. Словно ему срочно нужно было знать, как они теперь живут, как чувствуют и не напортачил ли доктор случайно на операции. Одной из таких пациенток оказалась и Ленора, и внезапное появление во дворе дома живого Деметрия с тортом и плюшевым зайцем в руках было для неё, по меньшей мере, радостным шоком. Дочурке её уже исполнилось два года и теперь она мирно дремала в кроватке. Доктор осмотрел её, пока та спит, и коротко ответил на обеспокоенный взгляд Леноры: - Она здорова. И она тоже с «бабочками»… Морис вам обеим подарил силы. - Почему он умер?... - Потому что нарушил гармонию в себе… потерял часть своей «светлой» стороны, провалился в темную и разрушился… так, вроде, понятно. Лучше скажи, как ты здесь поживаешь? - Так же, как и в прошлый раз… - она вздохнула и присела на диван. - Мне их не хватает… «землян», по-вашему. В Око можно подсмотреть только пару часов в сутки, этого мало… - Ты ведь знаешь, больше нельзя, поскольку падает маскировка с камер, - улыбнулся в ответ Деметрий. - Помнишь, наверное, как лидер ваш во дворце камеру просек? Едва сумели остальные спасти... Да и… моральные принципы, Ленора, личная жизнь. Только Морис мог наблюдать за всеми круглосуточно. И те, у кого ключ доступа есть… -Я хочу к ним… мне очень.. очень не хватает возможности послушать лютню Арна, поиграть с Латгард и близнецами. Испечь с Машкой хлеб и опять увидеть, как она обсыпает Артура мукой. Ещё целый год ждать… - Всего лишь год. – тихонько отозвался Деметрий, присел напротив и ободряюще коснулся руки собеседницы. – Ты не представляешь, как это мало на самом деле. Обернувшись, он легонько пощекотал начавшую было просыпаться малышку, и та снова погрузилась в сон. Затем осторожно посадил рядом с ней игрушечного зайца. - Прости, плюшевых мышек не было. – улыбнулся доктор, не сводя глаз с ребенка.- Она не кричит?... - Нет. Она очень спокойная…любознательная. Людей не боится…Проявляет интерес к музыке, даже пару раз пыталась забраться на пианино и что-нибудь изобразить. Боже, как они воспримут, когда я вернусь…с ней.. как воспримет Фрэнк?... Деметрий улыбнулся и немного помолчал, думая, что ответить. «Глупая… - подумал он. – Дух Фрэнка так разрушен из за твоей гибели, из-за выдуманной вины. Он будет счастлив видеть тебя, даже если ты с мужем вернешься. Ох, как язык чешется всю правду вам раскрыть… твоя гибель была запланирована, атака была запланирована, все…» - Доктор? – Ленора окликнула задумавшегося собеседника. Видимо, ответ на этот вопрос ей все-таки нужно было услышать. Деметрий встрепенулся и растерянно глянул на часы. - Он поймет. - вставая, ответил он. – Не беспокойся, он поймет. А я уже должен идти, боюсь не успеть. -Куда? Оставайтесь… мне так не хватает знакомых добрых сердцу людей рядом… -Я правда должен идти. – чуть зарумянившись отозвался доктор. – Береги себя, Ленора, уж кто-кто, а ты после всего просто обречена стать счастливой. - Мет, это ты? – раздался голос по видеофону. Львица, до этого момента занятая препарированием какого-то деда внезапно обернулась. На небольшом экране показалось погруженное в полумрак лицо Деметрия. Он, по-видимому, сидел в машине, был за рулем и проезжал в подземном тоннеле. Взгляд у доктора был уверенный и отчего-то печальный, он часто глядел в монитор, отвлекаясь от вождения. Наверное, полагался на автопилот. - Дем, ты? Чудище, ты где был? Почему три месяца никто с тобой связаться не мог, почему не работал? – вспылила она и забросила прошлое занятие. - Ты в новом НИИ? – спросил доктор. - А ты почему избегаешь ответов на мои вопросы? – разрычалась львица и вонзила скальпель мертвецу в брюхо, словно в торт. – Я в НИИ. Где ты был? Почему пропал? - Я был у врача. Метхес замерла, с ужасом понимая, к чему он будет клонить. Она не глядя присела на стул, судорожно вздохнула и, не отрывая растерянного взгляда от монитора одними глазами спросила «сколько?» - Пара часов… я хочу тебя видеть. Я скоро буду в НИИ, прошу, не пропадай оттуда никуда. Метхес не ответила. Она выключила видеофон, с ужасом обнаружила скальпель в брюхе покойного и тут же его изъяла. Окликнула помощников. «Заделайте и уносите в душевную хирургию. Надеюсь, хоть сегодня этот стажер не напортачит, и не напутает души. Ещё одной дивы в старческом теле он не переживет и вылетит отсюда» Лаборанты унесли тело, оставив патолога в одиночестве. - «Пара часов, пара часов… было же больше. До комы было больше, куда они исчезли…неужели конец? И этот негодяй сбежал! Нет, чтобы побыть это время на любимой работе и со мной, нет, ему надо было где-то шарахаться! Да где ему шарахаться?...Что же делать…» Когда Деметрий добрался до НИИ, уже начало вечереть. Фары разгоняли сгущающийся сумрак в пятидесяти метрах перед машиной, но все равно казалось, будто мгла обступила доктора со всех сторон. Тьма внушала невольный страх, и Деметрий, все слабея, уже полностью положился на автопилот и сжался на водительском месте. Его неудержимо трясло, что однозначно указывало – назначенное время подходит. Единственное, чего доктор боялся – это опоздать. Дорога рядом с институтом была освещена куда лучше, во всяком случае, темнота перестала так давить на психику. У центрального входа автомобиль мягко притормозил, доктор, отодвинув дверь, не без труда выбрался из салона. И, не сходя с места, стал шумно, полной грудью, втягивать прохладный и душистый вечерний воздух. - Вы в порядке, доктор? – поинтересовался от входа один из стражей, молча наблюдавших за действиями прибывшего. Деметрий молча качнул головой, оттолкнулся от блестящего крыла, бросил стражу брелок с ключами и стал неспешно спускаться в морг. За дверью секционного зала было тихо, но, когда он вошел, сидевшая рядом со столом Метхес бесшумно поднялась ему навстречу. Она не отрывала от него раздраженно-изучающего взгляда, и то, что она видела, ей совсем не нравилось. - Тебя где носило? – с надежно скрываемой тревогой вопросила патолог, подходя. - Ездил к самым сложным своим пациентам, - тихо ответил он, привалившись плечом к дверному косяку. – Проверить, как они… не напортачил ли я чего-нибудь… - Каким пациентам? Три месяца?! – сквозь стиснутые зубы процедила Метхес, и хвост ее гневно метнулся из стороны в сторону. – Тебе отдыхать надо, а не по Метрополису мотаться!.. - Отдохнуть успею, - спокойно ответил Деметрий, проходя в помещение и садясь на тот же стул, который до его приходила занимала львица. – Мне нужно было посетить людей, в чьих судьбах я сыграл значительную роль. Людей, которые изменили и меня самого. Метхес, зло взметнув хвост и подступив к доктору, явно собиралась как-то огрызнуться, когда он мягко договорил: - И ты была последней в этом списке, Мет. Не по номеру, но по значимости. Возможно, только благодаря тебе я стал таким, каков я есть. В психиатрический лечебнице я не осознавал тогда, сколь многого ты для меня там сделала. Возможно, даже не замечая этого. - Пора признать – мы оба все ещё психи…- вздохнула Метхес, скинув оковы раздражения, и подошла ближе, а затем внезапно опустилась прямо на пол, рядом с доктором и привалилась к его колену. Хвост все ещё нервно дергался. – Дурак ты, редкостный. Ты за это время мог бы и дальше спасать столь дорогие тебе чужие жизни. - Я должен был убедиться, что на самом деле спас их…тем более в моём нынешнем состоянии спасать чужие жизни опасно. Рука меня уже не слушается. - Во сколько?... – заглянув ему в глаза, спросила львица. - 21:21.Идеальное время для смерти, не находишь? Только прошу, помоги мне через полчаса дойти до машины, я должен успеть к этому времени добраться до крематория. Метхес вскочила с пола, отступила и гневно посмотрела на Деметрия. - Ещё чего!.. Ты умрешь здесь, а умереть тебе я не позволю! Сейчас 20:12, у нас есть время… ложись на операционный стол! Я не дам тебе вот так вот… - Ты...что задумала? – Деметрий немного ужаснулся, но львица только резко приставила палец к его губам, второй рукой выбирая на аудиофоне канал связи с подсобным помещением: - Спиногрызики, готовьтесь к операции. Набор для серебряной детоксикации, андроидное легкое и какого-нибудь исправного андроида для пересадки значительной части органов! Живо, времени крайне мало! - Андроидного? - в один голос переспросили двое по громкой связи. Деметрий испуганно глянул на коллегу. - Метхес, это незаконно, тебя посадят… - Если тебя удастся спасти – мне не жалко отсидеть. Если не спасу, меня не посадят. Ложись! Деметрий не стал сопротивляться – он послушно стянул с себя униформу, обнажив начавшие гнить белесые язвы и оставшись только в брюках, лег на операционный стол, застегнул некоторые ремни и с самым обреченным видом принялся ожидать, что же задумала его коллега. Боль расползалась по всему телу, заставляя его то и дело содрогаться, но проклятая ангельская закалка не давала ему как-то на это отреагировать. Метхес суетливо набирала в иглу манипулятора анестетик, настраивала свет и надевала перчатки. - Я хочу ампутировать тебе руку, легкое и все остальное, что содержит серебряные стержни. – начала раскрывать свои планы она, стараясь как можно чаще поглядывать на своего пациента. – Выведу отраву из твоего организма, все, что будет удалено заменю на роботизированные органы. Я знаю, ты со всем смирился ещё несколько лет назад… - Ты уверена?... – негромко переспросил Деметрий, не сводя с неё уставшего взгляда. - Я с ума сойду, если ты умрешь у меня на руках, а я буду просто сидеть и смотреть на это. Я буду знать, что боролась. Деметрий накрыл её ладонь ещё не пристегнутой рукой и мягко улыбнулся. Он внезапно ощутил едва уловимый прилив надежды, надежды на то, что и в этот раз смерть будет зверски обманута. Хот и разумом понимал, что надежда – всего лишь фантом, механизм психической защиты. А в его случае просто попытка отвлечь мозг: спасти его не возможно, он это знал и никакой прорыв в науке не помог бы. Ему оставалось только наблюдать за тем, как спешно прибежали испуганные помощники львицы с андроидом на плечах. Как пусто менялись цифры на часах за спиной Метхес, приближаясь к дьявольскому сочетанию. Пересадка живому человеку механических органов на титановой основе считалась незаконной: люди, которым когда-то присоединили титановые руки или ноги, начинали ни с того ни с сего мнить себя богами и насаждать нацистские идеи, собственноручно истребляя «мягкотелых». Из-за революции на почве андроидов и погибла планета Фаэтон. И то, что Метхес собиралась сделать сейчас – было крайней степенью противозакония – пересадить Деметрию более 30% органов от робота! - Анестетик подействовал, давайте. У нас чуть меньше часа, действуем крайне быстро и аккуратно. – монотонно и уверенно начала командовать Метхес, настроив манипулятора на ампутационный режим. – Отсекаем руку и параллельно вынимаем все, что блестит серебром. Как только вытащим легкое, тут же подключаете андроидное. Работали они быстро: приказ не смотреть на часы «спиногрызики» выполняли так же хорошо, как и все прочие. Деметрий впадать в сон отказался, пожелав «последний час своей жизни, если это он, наблюдать за коллегами» и помогать им свободной и ставшей вскоре единственной рукой. Прошло полчаса: ампутирована правая рука, легкое, почка, мышечная ткань и кожа с правой стороны; была начата экстренная детоксикация организма, довольно болезненная, ибо Метхес нарочно установила высокую скорость вывода токсинов из организма. Она посмотрела на часы: «21:09. Детоксикация должна пройти ещё около десяти минут. Неужели успеваем?» - подумала она, позволив себе немного передохнуть, пока шло ожидание. Деметрий считал её мысль и снова ощутил касание надежды, но оно тут же исчезло: тело было растрепано, как при той проклятой трагедии, боль проносилась по венам, а над ухом неприятно жужжало андроидное легкое, валявшееся рядом на столе. Он больше не мог сказать не слова. Метхес ласково коснулась его лба одними подушечками пальцев. «Успеваем…кажется, успеваем…» - беззвучно произнесла она четко, что бы Деметрий смог прочитать. Лаборанты, не на секунду не позволив себе отвлечься, уже начали подсоединять нервы к механическим органам, взятым у робота. Работали он размеренно и словно бездумно. Манипулятор подгонял соединения. 21:20. Доктор Метхес, манипулятор не находит нейронного контакта. – растревожено констатировал один из лаборантов. - Некроз, похоже. - Детоксикация ещё не завершена. – как на зло добавил второй. - Почему? – Метхес, до этого момента сидевшая на стуле, теребя пациента по волосам и убаюкивающее урча, вскочила и глянула на показания приборов. Пульс падал, но все ещё был выше красной отметки. Детоксикация была на отметке 83%. - Восемьдесят три процента! Только восемьдесят три?! Почему так долго!? За одну минуту двадцать не пройдут. – зверски выруливалась в слух Метхес. - Тащи дефибриллятор, через минуту будет остановка. И сосуд для изъятия души, тело уже мы не спасем. Живо! Она наспех натянула очки для просмотра духа и разом поникла. Энтузиазм исчез в ту же секунду, ибо то, что она увидела стало последней каплей. Дух Деметрия, из изумрудно зеленого, который был во время приезда Артура, и перекрасившийся после комы в темно-синий оттенок, обратился во мрак. Чёрные разрывы по всем уровням сферы, словно гниющие и беснующиеся от боли духовные связи и настигающий мозг хаос. Даже если вытягивать душу, она рассыплется в сей же час. - Дем… - негромко позвала Метхес, и пациент глянул на неё повлажневшими, скорее всего от длительно сдерживаемой боли, серебристо-серыми глазами. – Прости меня, я не справилась… Деметрий только улыбнулся, мягко и расслабленно, словно боль покинула его, словно он и не умирал больше вовсе. Он, насколько позволили остатки сил, обхватил палицы Метхес, лежащие на его ладони и потеребил их, словно косточки её прощупал. Он очень хотел попрощаться с ней, произнести хоть что-то – и не мог. Лаборанты замерли, Львица склонилась к умирающему, едва сдерживая эмоции: «нужно бороться, ребята, давайте, дефибриллятор, вытягивайте дух!» Но нет.. 21:21 и взгляд Деметрия погас, блеск исчез. И улыбка исчезла, словно растаяла от теплого дыхания. До хруста сжала аккуратные пальцы львицы рука пациента в предсмертной агонии, но Мет не обратила на это внимания. Манипулятор, считав с показаний приборов окончание жизненного процесса в пациенте, принялся автоматически отсоединять электроды и, выведя предупредительный сигнал на монитор, произвел отключение ИВЛ. Механический голос назойливо произнес: «Детоксикация: сбой в системе, осталось 97%. Запустите сердечный ритм для продолжения». - Не поможет… - не глядя ответила бестолковой машине Метхес. – Лаборанты…уносите аппаратуру. Андроидов… Через десять минут тело…тело… нет, прости, Дем, в крематорий я тебя не сдам… Тело, чуть позже, в шестой ящик. А я хочу здесь посидеть немного… - Вы боролись. – ободряюще пробасил один из помощников и поспешил выполнить приказ начальницы. Метхес ничего не сказала – она только продолжала изучать потухший взгляд умершего, машинально и неосознанно теребить в ладони ладонь Демтерия. Будто надеялась, что известный феномен призрака позволит погибшему ощутить её присутствие как можно дольше. Она не плакала, нет, она только твердила одними губами «прости, прости, прости…Прости что кричала, прости, что рычала, прости, что царапала и кусала. Прости, что в последний час твоей жизни причинила столько боли, умоляю, если ещё слышишь, прости. Не научилась я за триста лет отпускать дорогих людей, не научилась любить их так, как любят другие. Прости…»

End.