In this lifetime and the next

*** Но не все дни могут быть такими же счастливыми. *** Сегодня работы нет. Зная, что сейчас началась экзаменационная неделя, Кое-сан убедительно попросила его не казать и носа на работу и сосредоточиться на учебе. Его коллеги пожелали ему удачи и, дразня, пообещали не сводить глаз с его «парня» и убедиться, что тот не будет флиртовать со всеми подряд. Но это не значит, что последние пару дней были наполнены приятным спокойствием. Дазай продолжал шутить, что теперь он заваленный работой муж, приходящий домой к своей верной жене – это только добавило лишний стресс к его беспрерывному изучению школьного материала и вынудило пару раз бросить попавшийся под горячую руку предмет в ухмыляющееся лицо (идея каждый раз с треском проваливалась, поскольку глупая лиса просто останавливала вещи в воздухе). Сегодня все особенно плохо. Он не выспался и уже битый час ломает голову над одной из задач. Голова раскалывается на части от пульсирующей боли, но Чуя всячески пытается противостоять сладостному желанию уснуть прямо здесь и сейчас. «Дорогая! Я дома» Он даже не потрудился ответить, сидя за кухонным столом и зарывшись пальцами в волосы: он устал, все тело ломит от слабости. «Чуя? Хэй, ты в порядке? Ты уже поел?» Он не отвечает и даже не утруждает себя поднять голову. Он просто измотан от чувства всеохватывающей бесполезности. В его силах продолжать бороться, но когда же это закончится? Дазай подходит ближе, чтобы убрать вспотевшие прядки с горячего лба, и хмурится от прикосновения: «Чуя, ты горишь. Нужно пойти в кровать» «Все в порядке, — огрызается парень, — мне нужно закончить и приготовить ужин» «Нет, ты будешь отдыхать» Чуя хочет возмутиться и попытаться протестовать, но в следующее мгновение его уже несут в спальню. У него есть еще миллион дел, он знает, что осталось еще уйма непрочитанных страниц, но в то же время… усталость невыносима. Он теряет сознание, так и не дойдя до постели. (Он идиот. Ками-сама, как можно быть настолько тупым. Чуя страдал, а он даже не заметил этого. Он заигрался в счастливую семью и забыл, что ему нужно быть осторожнее. Он позабыл насколько хрупки человеческие жизни. Температура Чуи очень высокая, прямо сейчас, с тазиком холодной воды на прикроватной тумбочке, он снова и снова прикладывает влажную ткань на горячий лоб. Ел ли? Нужно ли его разбудить? Он не знает что делать. Он никогда не знает, когда дело доходит до Чуи. «Не оставляй меня, — шепчет он. — Пожалуйста, не оставляй меня снова») Чуя силится открыть глаза, горло першит, а тело по-прежнему слишком слабое. Возможно, стало даже хуже, потому что в глазах все расплывается и бьет озноб. Не в силах сопротивляться сну, он закрывает глаза. «Прости меня», — Чьи это слова? Дазая? Это Дазай, верно? Он сжимает ладонь Чуи двумя руками и прижимается губами к пальцам, еле слышно шепча. За что он извиняется? — «Прости меня. Даже сейчас я бессилен». Ему хочется сжать руку Дазая, убедить, что все хорошо и это не его вина. Не надо волноваться, он скоро поправится. Его глупая маленькая лиса, в этот раз все будет иначе. Прошлое больше не повторится. Хм… Прошлое? Подобное уже случалось? Смутное воспоминание, что-то невероятно важное лежит на поверхности, и он всеми силами пытается ухватиться за каждый клочок воспоминаний: свежий горный ветер треплет волосы, звонкий детский смех, серебряный кицунэ с любящей улыбкой, мягкие руки на плечах и сладкие губы против его собственных. Как можно было забыть что-то настолько прекрасное? На кончике языка есть тысячи слов, которые он не может произнести, слова, которые опоздали на целые столетия. Дазай, не плачь. Дни, что я провел с тобой, были самыми счастливыми в моей жизни. Когда он просыпается, от воспоминаний о прошлой ночи не остается и следа, но рядом с ним лежит кицунэ с неприглядными мешками от бессонной ночи, но крепко сжимающий в своих объятиях, будто боясь отпустить. *** К произошедшему причастны многие факторы, но в целом это вина Дазая. Как небольшой подарок к успешному окончанию экзаменов, Тачихара подарил ему кусочек торта из довольно популярной кондитерской. Этот парень был по-настоящему хорошим человеком, что только заставило Дазая принять его как личное оскорбление и начать продумывать план мести, но, опять же, у кицунэ всегда были свои заморочки. Чуя с нетерпением ждал возможности попробовать долгожданную сладость, но когда наконец вернулся домой, увидел лишь пустую коробку и вымазанную шоколадом лисью морду рядом. «Дазай!», — лисица навострила ушки и стремительно побежала прочь. К сожалению для кицунэ, Чуя всегда имел прекрасные рефлексы и легко схватил пушистый хвост, прежде чем лис смог скрыться. Визг затмил крик Чуи. Он схватил лису за холку, свободной рукой пытаясь разомкнуть челюсти животного. «Прекрати вырываться, дворняга!» Дазай замотал головой, изо всех сил стремясь уйти от цепкой хватки. Чуя пихает пальцы в рот лисицы, пытаясь освободить желудок от сладкого. «Тебе будет плохо от шоколада! Я не понесу тебя к ветеринару, глупая собачонка!» Позже, будучи в своей человеческой форме, Дазай уставился на него, прижимая стакан к лицу в попытке вымыть горький вкус желчи изо рта. «Я не собака, ты, глупый человечишка!» «Как ты можешь винить меня в том, что ты выглядишь так же?» «Я НЕ похож на собаку. Ты должно быть ослеп из-за своего ужасного чувства стиля» «Грязная дворняжка!» «Крошечный карлик!» Гораздо позже, Дазай корчится от ужасной боли в животе, что заставляет его не спать всю ночь. Чуя не сдерживается от фразы "я говорил". *** Через пару месяцев Чуе всё проще смиряться с постоянным присутствием Дазая в своей жизни. Они хорошо ладят. Они оба понимают, когда можно провести время в беззлобных подшучиванием друг над другом или же нужно дать пространство другому, их рутина выглядит так, будто они были неразлучны всю жизнь. Но все же, проходит время, и наступает день, который изменил их жизнь навсегда. Без сил даже включить свет, Чуя заперся в своей комнате, сидя на кровати, смотря в окно и провожая взглядом огни проезжающих мимо машин. Дазай, кажется, понимает его состояние и дает столько пространства, сколько возможно. Дверь открывается, и он поворачивает голову с твердым намерением попросить Дазая из комнаты, но вместо этого видит как маленькая лиса бесшумно проскальзывает к нему с пластиковым пакетом в зубах. Крошечная лисичка силится запрыгнуть на кровать, но не учитывает вес пакета, а потому попытка проваливается, ее задние ноги болтаются сбоку, в то время как она изо всех сил старается залезть. Чуя смеется сухим от долгого молчания смехом, но подхватывает лису и садит рядом с собой. «Знаешь, а я ведь сказал, что хочу побыть один. Так что ты здесь делаешь?» Лиса наклоняет голову в бок и становится на задние лапки, положив передние на грудь парню. Шершавым языком она слизывает случайные дорожки слез и утыкается мордочкой в изгиб шеи. «Какая глупая», начинает он, но фраза прерывается глухими рыданиями. Дазай не сопротивляется, когда Чуя обхватывает руками хрупкое тельце его лисьей формы и плачет в мягкий мех. Даже спустя такое долгое время боль от смерти матери по-прежнему слишком сильна. *** Решение поужинать в городе было принято единогласно, потому что Чуя не хочет заниматься готовкой и скорее, а если говорить точнее, то наверняка, умрет, если позволит Дазаю хоть ногой ступить на кухню. Персонал снова принимает их за пару, но в этот раз он не чувствует необходимости поправлять. Ужин вполне хорош. За разговорами о работе, толпах милых дам, продолжающих выпрашивать внимание Дазая, школе Чуи, кицунэ удается выхватить пару историй о матери Чуи. И, почему-то, вместо ожидаемой грусти и слез на его лице расцветает улыбка. Они вместе возвращаются в тесную квартирку, которую называют домом. Дазай привычно обнимает Чую за плечи, а тот и не пытается его остановить. Он просто смотрит на чистое ночное небо, когда чувствует как хватка кицунэ стала грубее и жестче. Поворот головы, яркий свет и крики людей. Вспышка белого света, чувство головокружения и внезапно он лежит на асфальте под телом Дазая. На месте, где они были мгновение назад, - автомобиль. Мужчина бросается к ним, широко раскрыв глаза от страха и паники: «Малыш, ты в порядке? Мне так жаль, я потерял управление. Где-нибудь болит?» Дазай поднимается на ноги и бросает яростный взгляд на человека, чем заставляет прекратить сумбурные бормотания. «Чуя? Тебе больно?» Вокруг снова кто-то причитает, его голова пульсирует, не от боли, но… «Малыш, ты невероятный счастливчик. Как тебе удалось так быстро отскочить?» «Я даже не видел, как он двигался» «Видимо у него хороший хранитель» («Тебе очень повезло Накахара кун. Шанс пережить подобную аварию - почти нулевой. Считай, это невероятной удачей») Все сходится. Как он мог быть таким глупым? Дазай ведет его домой, еще сильнее обнимая и ни на секунду не расслабляя хватку . Чуя безмолвно следует за ним, что заставляет кицунэ волноваться еще больше. Как только в тишине квартиры раздается щелчок входной двери, Чуя отступает на пару шагов в гостиную. «Как давно ты мне врешь?» «Я… Я никогда не обманывал Чую» «Тогда, в ту ночь, — Чуя вперяет в него яростный взгляд, — в ту ночь я спросил, был ли ты на месте аварии» «Я не лгал. Я действительно не мог спасти ее» «Но ты был там» «…» «Отвечай!» «Да» «Я помню! — его голос падает. —Ты там был. Ты меня вытащил» Чуя ничего не говорит и просто смотрит на кицунэ. Руки болят от ссадин и синяков, но он не обращает на это никакого внимания. «Почему ты дал ей умереть? Почему ты спас меня, но дал умереть ей?» Тогда Дазай поворачивается к нему, слова полны неприкрытых отчаяния и мольбы: «Я не всемогущ, Чуя. Я пытался, но мне никогда не спасти всех. Неважно как… Я бессилен, даже когда речь заходит о спасении твоей мамы» «Тогда нужно было спасти ее, а не меня», — Чуя выплевывает фразу, заставляя Дазая поёжиться от яда в его голосе. «Я не мог этого сделать» «Почему?!» «Я не могу дать тебе умереть. Прости. Это единственное, что я не могу сделать» «Ты знаешь, как это было больно? Как сильно я хотел...», — Чуя замолкает, закусив нижнюю губу, чтобы остановить себя от еще большего откровения. «Чуя», — шепчет кицунэ, пытаясь подойти ближе, но парень отступает назад. Он хватает Хоши-но-тама, которую все это время держал в кармане и с силой сует жемчужину кицунэ в ладонь. Дазай смотрит на него в равных долях шока и замешательства. «Уходи» «Чуя, пожалуйста. Разве это не подарок твоей матери? Пожалуйста, не делай этого. Я могу уйти, держаться подальше, ты можешь притвориться, что меня не существует, просто… пожалуйста, оставь это у себя» «Я не хочу, чтобы что-то напоминало о ее смерти» «Но я не мог…» «Ты мог, но не сделал этого, — он шепчет, голос наполнен тоской. — Это должен был быть я. Ты должен был спасти ее...» «Я люблю тебя» Дрожь проходит по телу Чуи, но он отказывается поднимать голову. Он не готов смотреть в глаза тому, кто настолько честен. «Прощай, Дазай» Он просыпается холодным утром. Нет привычного меха на лице или мягкого храпа под ухом. Впервые за долгое время… Он снова в полном одиночестве. *** Без Дазая на работе спокойно. Люди в кафе выглядят обеспокоенными внезапной переменой, но не рискуют подходить с расспросами. Возможно, они думают, что это банальная ссора любовников или тому подобное и, быть может, через пару дней все придет в норму. Но когда и на следующий день Чуя приходит один, Кое-сан просит его пройти в ее офис. «Ты выглядишь подавленно, юноша», —начинает она, наливая чашку чая. «Все в порядке, Кое-сан» «Хм, — протягивает она, глядя в упор: как бы он не пытался скрыть свое настроение, эта женщина всегда видит его насквозь. — Последние пару месяц ты был счастливее, чем когда-либо. Признаться честно, я никогда не думала, что этот мальчик тебе подходит, но его глаза всегда видели только тебя» «Вы преувеличиваете» «Я знаю, что вы никогда не были вместе, — говорит Кое, и Чуя в ту же секунду удивленно распахивает глаза. — Но все равно, он выглядел так, будто ты был его миром. Он любит тебя, парень. Где бы он не ошибся, неужели это нельзя оставить в прошлом?» Чуя издает сухой смешок: «Это не его вина, виноват я. Он не сделал ничего плохого, я просто…. Сделал ему больно. Мне было плохо, насколько плохо, что я обратил весь свой гнев против него. Хотя я и знал, что он ничего не мог изменить» «Ну, тогда все становится проще. Иди и извинись. И если он не простит тебя, я лично надеру ему уши» Чуя смеется и заканчивает чай: «Спасибо, Кое-сан» Она улыбается и кивает головой, но, прежде чем он успевает выйти, дает последний совет: «Не позволяй ничему встать на пути твоего счастья» Он не оглядывается и закрывает дверь. Ее улыбка кажется грустной. *** Он пытается найти Дазая, когда возвращается из кафе, но лис будто провалился сквозь землю. В нескольких кварталах от своей квартиры Чуя замечает стаю собак, лающих на что-то в переулке и спешно прогоняет их, с надеждой вглядываясь в темноту. В черноте проулка есть проблеск белого меха, и он почти кричит от радости, пока маленькое мяу не разбивает его надежды. Видимо, ему придется вернуться домой ни с чем. Он уныло тащится в квартиру, борясь с чувством тяжелой тоски, но серебристая вспышка в переулке вырывает его из мыслей, и Чуя тут же срывается на бег. «Подожди! Пожалуйста!» Там он видит несчастного белого лиса, который смотрит на него с беспокойством. Кицунэ собирался убежать и спрятаться, прежде чем Чуя догонит его. Дазай, вероятно, думал, что Чуя прогонит его окончательно, из-за чего резкий приступ вины за прошлые слова накатывает с новой силой. Он протягивает руку, и, пусть и неуверенно, но Дазай послушно ползет к нему с жемчужным шаром, что крепко сжат между зубами. Чуя гладит лису по голове, почесывает за ушками, прежде чем взять ее на руки. «Пойдем домой, Дазай» Как и в их первый день, он купает его и тщательно чистит мех. Затем он отправляется на кухню приготовить еды, и, замечая большую тень у двери, кричит: «Что хочешь на ужин, Дазай?» «Ты не собираешься выгнать меня?», — он спрашивает неуверенно. «Ты бы все равно продолжал следить за мной. Кроме того, еще несколько дней, и тебя, вероятно, найдут собаки» «Чууя, — игриво, но с опаской тянет Дазай. — Это очень жестоко. ... Я действительно-» «Прости меня, — Чуя отрезает его извинения; он бросает всё, что держал в руках и плотно сжимает кулаки. — Мне жаль. Я рад, что ты спас меня. Я не должен был говорить так и причинять тебе боль. Это всё моя вина. Прости» Дазай некоторое время ничего не говорит, но когда открывает рот... «Могу ли я остаться?» Чуя смотрит на кицунэ в шоке. Что он сделал, чтобы заслужить такую преданность? Почему о нем так заботятся? Почему его так легко простили? Парень кивает и протягивает руку, неуверенное выражение Дазая сменяется теплой улыбкой, и он подходит ближе, вкладывая белый шар в ладонь. «Я останусь с тобой до конца твоей жизни, если ты позволишь. Клянусь защищать тебя от всех бед и любить до последнего вздоха. Все, о чем я прошу, это позволить мне всегда быть рядом с тобой» «Я все равно ничего не могу сделать, чтобы остановить тебя», — Чуя ухмыляется, наклоняясь ближе и оставляя на губах кицунэ мягкий поцелуй. Глаза Дазая комически расширяются. Это почти смешно, но невозможно засмеяться после того, как лицо Дазая освещается самой красивой радостью и безгранично нежной любовью, которое он когда-либо видел. «С возвращением» Кицунэ бросается вперед, сгребая его в объятие руками и хвостами, и это самые теплые объятия в его жизни. «Я вернулся, — бубнит Дазай, зарываясь лицом в волосы Чуи, — Я дома» *** «Ай-яй-яй! Чуя, зачем нужно постоянно издеваться над моими ушами?» «Что я говорил о розыгрышах над коллегами?» Чуя смотрит на него, пытаясь выглядеть максимально грозно и хмуро. Дазай раздраженно дуется, но отказывается извиняться за содеянное. «Но он посмел пригласить тебя на свидание, Чуя мой!» «Повторяю в последний раз, Тачихара не флиртует со мной, Дазай! Он просто хороший друг» «Это было не по-дружески! Я знаю, что Чуя не очень умный, но даже ты должен понимать, когда кто-то флиртует с тобой» Чуя заливается краской: «Ты все равно не прав! И перестань оскорблять меня, или получишь метлой по голове» «Тебе нужна метла, потому что иначе ты не сможешь дотянуться до меня - ау! Ты не должен был меня бить. Ай! Прекрати!» Дазай легко хватается за ручку метлы, прежде чем она его снова ударит. Чуя наблюдает за ним, но не пытается вернуть власть над оружием обратно. «Хорошо, тогда я пойду на ужин с Тачихарой» Он разворачивается и намеревается уходить, но пара цепких рук вокруг талии мешает ему сделать и шаг вперед. «Не уходи» «Глупая лиса, — бормочет Чуя, лицо красное от смущения, — ты единственный, кого я люблю» Чуя поворачивается к нему и видит ласковую улыбку Дазая. Они тянутся друг к другу и встречаются на полпути, разделяя нежный поцелуй. Пусть дни, проведенные с тобой, никогда кончаются В этой жизни и в следующей, моя любовь к тебе будет вечна