Чёрный Король

      События, описанные в этой главе, происходят за день до появления незнакомца в Дандрее.       То был ещё конец августа или, быть может, уже начало осени? Впрочем, неважно. Погода была по-осеннему мерзкой и промозглой, а простой люд незамысловато мрачен и угрюм. В Корсии так начиналась всякая осень. Улицы Энджея пустовали, над городом собралась громада серых туч, а напротив окон в уютных домах сидели маленькие дети, тоскливым взглядом сверля потухшее небо. До боли привычная картина обрушилась на плечи горожан, окончательно приковывая их к земле и погружая в безмолвие апатии. Стояла такая тишина, что казалось, протяни руку и сможешь её коснуться. Однако, наступивший день стал для всех приятным исключением и способом отвлечься от всех мирских забот.       На улочке имени Флоуэля, известной своими узкими дорогами и весьма странным расположением, кипела жизнь. Люди плясали, держась за руки, хохотали на все голоса, пытаясь одновременно не сгинуть под напором сумасшедшей толпы. Они хлопали в ладоши и посвистывали, только раззадоривая весёлый уличный оркестр. Звучная мелодия флейты переплеталась с грубым басом трубы и потренькиванием гитары. Иногда им вторил барабан или другие, с первого взгляда, совсем несовместимые музыкальные инструменты. Кто-то даже изловчился так, что собрал нечто непонятное, но отлично звучащее в общей композиции. Казалось, сама дорога под ногами рвётся в пляс. Народ праздновал. Это был один из тех праздников, чьи названия не врезаются в память, но праздновать которые стало неизменной традицией.       Каких только людей можно было повстречать в этой суматошной неразберихе. Основная масса собралась у маленького магазинчика, возле которого и играла музыка. Они бесцеремонно распихивали друг друга, пытаясь пробраться в эпицентр событий, чтобы вновь оказаться выброшенным оттуда новым потоком любопытных зевак. Но далеко не все были так увлечены главным действием, чтобы совсем не замечать происходящего вокруг. Немного в стороне сформировалась небольшая кучка людей, наблюдавшая далеко не за весёлым концертом. — Нет, ну вы видели? В такое время пешком разгуливать по городу, да ещё и с каким-то оборванцем… — без особого возмущения, но с интересом пролепетала низкая пожилая женщина в розовом берете. — Ах! Какая встреча, миссис Лоренц! И вы здесь! — к этой группке присоединился молодой человек в парадном костюме и высоком чёрном цилиндре, что немного съехал набок. — Неужели это ты, Мортимер? Ну как там поживает твоя невестка? — вставила своё слово ещё одна старушка на порядок выше первой. — Бабуля, давайте позже, прошу! Лучше расскажите, что это тут творится? Почему это все шепчутся? — Вот, погляди, — миссис Лоренц указала в сторону, где прокладывала себе дорогу весьма странная троица, — Граф Ранпо наконец выполз из своего особняка, да не один! С ним ещё двое, видишь? — Вижу… Странно это всё… Почему же они не взяли карету, а идут пешком? — парень поправил свой цилиндр и задумчиво посмотрел на других шептавшихся. — Да куда ж тут карету! — возмутилась вторая, — ни пройти, ни проехать! Сам видишь, настоящая жуть, а не толпа! — Ну да, бабуля. Пожалуй, вы правы…       Но жизнь кипела не только на улице имени Флоуэля, на Центральной Площади тоже устроили знатное веселье. А уж кому было не до празднеств, так это наёмным работникам, помогавшим в это время в доверху забитых трактирах и маленьких пивных. В такие дни бьётся посуда, всё летит из рук, а главное — опустошаются все кладовки и незадачливым кельнерам приходится бежать чуть ли ни на край города за новым продовольствием. Естественно, им за это не доплачивают, зато начальство в подобные дни довольно — прибыль хоть лопатой греби. — Даренс! — на весь переполненный трактир раздался грозный рёв начальника одного такого заведения, — где, чёрт побери, яблоки?! Да где вообще тебя носит, такой ты паршивец? — П… Прошу прощения, я сейчас же их принесу… — И пошевеливайся! Гости недовольны! Если ещё вдруг что, оставлю без зарплаты… — Уже бегу! — крикнул светловолосый юноша, как ошпаренный вылетая из злополучного трактира, и в беспамятстве, врезаясь в прохожих, со всех ног понёсся в одному ему известном направлении.       Весь путь до другого пустого трактира на окраине и обратно он совершил практически без происшествий и успокаивал себя тем, что не одному ему так «повезло», лишь это давало несчастному новые силы. Юноша уже преодолел большую часть пути и пробегал мимо шумной улицы имени Флоуэля, на которой всегда что-то да происходило. Увы, сегодняшний день не желал стать исключением. Парень собирался выбежать прямиком на дорогу, но вовремя остановился. Прямо из-за крутого поворота вылетел экипаж, с запряжёнными в него лошадьми. Люди в смятении шарахались прочь, натыкаясь друг на друга и создавая панику вперемешку с толкотнёй. Но встревоженный взгляд сапфировых глаз упал на девочку, выделяющуюся из общей кучи паникующих, стоящую посреди проезжей части. Было похоже, что она совсем не замечала этих лошадей, стремглав несущихся прямо на неё, сверкая бешеными глазами и раздувая ноздри, несмолкаемый стук колёс и крики людей. Всё её внимание было сконцентрировано на чём-то или на ком-то другом, стремительно терявшемся по мере приближения кареты. Юноша, не отдавая себе отчёта в том, что делает, бросился на дорогу.       Падая на выложенный камнем тротуар, он успел заметить удивлённое лицо и прядку тёмных волос, мелькнувшую перед глазами и отпечатавшуюся в памяти перед тем, как в голову ударила темнота. Но уже через мгновение на смену глухой тьме пришла боль, заставившая открыть зажмуренные глаза. Ему настойчиво мерещились симметричные красные пятна. — Эй, ты в порядке? — послышался чей-то отчётливый бархатный голос.       Парень лежал на обочине, а рядом, немного нагнувшись и забавно прищурившись, сидела спасённая им девочка. Её сосредоточенный взгляд блуждал по телу пострадавшего, выискивая явные повреждения, коих, к счастью, не оказалось. А красными пятнами были всего-навсего алые яблоки, раскатившиеся в разные стороны. Карета с шумом промчалась мимо, и люди, видимо совсем успокоившиеся, кинулись на запоздалую помощь. Светловолосый, что окончательно пришёл в себя, невольно оцепенел, заглянув в глаза спасённой. Ему показалось, будто в них было что-то необычное, странное, совершенно чужое, но в то же время знакомое. Они были пусты. Но его терзало чувство, будто в них просто выцвела радость, сделавшись серой, словно пепел. — Меня зовут Робин Даренс, а вас? — Моё имя Самари… Роуд, — свою фамилию она прошептала так тихо, одними губами, но переспрашивать было как минимум глупо. — А вы не ушиблись? — Со мной всё в порядке… Так значит, вы Даренс, — девочка поднялась на ноги и принялась отряхивать от пыли свой длинный сарафан.       Но внезапно за её спиной раздался знакомый детский голос: — Робин! Робин, это ведь ты? С тобой всё в порядке? — к ним приближался мальчик с причудливым хвостиком на макушке, а позади неспешно шли ещё две высокие фигуры, заметно отстающие от шустрого малого, ловко находящего лазейки в толпе.       Рука девочки, поправлявшая в этот момент высокий воротник, дрогнула. В глазах лишь на неуловимое мгновение мелькнула непонятная эмоция, отдалённо напоминавшая радость. Она одним резким движением развернулась, натыкаясь на обеспокоенное лицо мальчика, что тоже отразило, словно в зеркале, те же эмоции. — Щуянэль? — Сестрёнка?