Я не хочу просыпаться

- Добрый вечер! Меня так официально Паша представил. Можно просто Дмитрий или Дима, - мужчина поднялся с дивана подошел для рукопожатия. - Очень приятно. Арсений, - брюнет пожал руку и приветливо улыбнулся. Краем глаза он заметил, что Сережа остался стоять у входа в кабинет. - Что же, я не хочу долго тянуть, - быстро начал диалог Позов. – Арсений, я сразу хочу предупредить кое о чем. То, что я сейчас предложу, будет не только противозаконным, но и может стоить тебе жизни. Я не буду тебя заставлять. Это лично твое решение. Если ты готов, то сейчас, сегодня начинается твоя новая жизнь. Что скажешь? – Дима отошел к темному столу, на котором были разложены папки с бумагами. В голове Попова мелькали миллиарды мыслей. Он пытался осознать все то, что с ним происходило. Пытался принять правильное решение. - Что же, - после долгого молчания начал диалог Арсений. – Я думаю, что ради счастливой жизни я готов на все, - в этот момент его за локоть схватила крепкая рука. - Арс, блять, ты вообще думаешь, что творишь? Ты первый раз видишь человека, он предлагает тебе нарушать закон и жертвовать жизнью, а ты и не против?! Совсем мозгов нет?! – гневные вопли Матвиенко разносились по комнате. – Ты, блять, мой друг лучший, между прочим, ты мне, как бы, нужен еще. - Сереж, все нормально будет. Мне надо раз и навсегда разобраться со своей судьбой, и я боюсь, что больше таких шансов мне не представится. Я тебя не брошу. Мы будем продолжать общаться. Все хорошо будет. Обещаю, - Арсений не верил, что ему приходится успокаивать Сережу. Обычно складывалось ощущение, что армянину вообще плевать на всех и вся, а тут такое. - Баран упертый. Вот что мне с тобой делать? – грустно сказал Сережа. – Если с тобой хоть что-то случится, я разнесу эту клинику к херам, - переведя взгляд на Добровольского, продолжил он . - Ладно, Сереж. Им поговорить вдвоем надо. Пойдем выйдем, - предложил Паша, пытаясь сгладить неловкую паузу. Оба мужчины вышли из комнаты, но Арсений успел заметить, как Добровольский бросил на него обеспокоенный взгляд, перед тем, как закрыть дверь. Это настораживало. - Что же. Теперь, когда мы остались одни, я могу рассказать тебе абсолютно все, - начал говорить Позов. – Я думаю, что у тебя есть очень много вопросов ко мне. Давай я начну. Меня зовут Дима. Сейчас я работаю в сфере медицины, что, я думаю, понятно, - он сделал паузу и взяв со стола несколько листов, подошел к брюнету, сидящему на диване. – Дело в том, что я никогда не специализировался на соулмейтах . Сколько я себя помню, я всегда избегал этой темы. Но семь лет назад я познакомился с Пашей, тогда он еще только планировал создать все то, что у него есть сейчас. Именно тогда я вдохновился и стал работать с ним. Однако я здесь совсем не для того, чтобы рассказывать тебе сопливые истории из моей жизни. Я бы хотел задать тебе несколько вопросов. Ты не против? - Нет, - тихо ответил Попов. Вся ситуация его немного пугала. - Что же, - Дима взял в руки ручку и что-то написал на листе. – Когда ты первый раз увидел своего солумейта? Этот вопрос повис в воздухе. Арсений понял, что с той, первой ночи прошло уже около двух месяцев. Время шло слишком быстро. - Примерно два месяца назад. - Хорошо. Можешь ли ты касаться его? - Да. Сначала не мог, но после операции все изменилось. - Сколько раз ты видел сны с ним? - Абсолютно все. Он был в каждом моем сне, - тут брюнет запнулся. – Во всех, кроме последнего. Дима продолжал что-то записывать. Но вдруг резко остановился. - Стоп. Ты видел его во всех своих снах? Этого просто не может быть. Я еще ни разу не встречал настолько сильной связи, - Позов смотрел на Арса глазами полными восхищения. – Теперь мне еще интереснее работать с тобой. А теперь последний и самый важный вопрос. Что ты о нем знаешь? - Имя и теперь фамилию, - Попов взялся за запястье, на котором все еще была надпись. - Назови мне их, - было видно, что мужчина в очках нервничает. - Антон Шастун, - произнес Арсений и поднял глаза на Диму. Наступила тишина. Никто не решался нарушить ее. Позов смотрел на брюнета круглыми глазами и часто моргал. - Быть не может, - тихо произнес он.

***

      Арсений ехал домой и наблюдал за городом, который мелькал сквозь окно. Из сегодняшней встречи он практически ничего не узнал. Услышав имя Антона, Дима практически сразу ушел, сказав, что в ближайшее время свяжется с ним для уточнения информации. Чувство тревоги не покидало мужчину. Он очень жалел, что Сережа уехал, так и не дождавшись его. Ужасно хотелось выпить, чтобы залить алкоголем все проблемы и хоть ненадолго забыть обо всем. Но также его мучило осознание того, что он нарушает просьбу Антона. Парень просил не искать его в реальном мире. Все это давило на мозг и брюнет даже не заметил три пропущенных звонка от лучшего друга.

***

- Нет, ты не можешь ему этого сказать. Он очень эмоционально не стабилен. Это окончательно сломает его. - Я должен. Это, блять, мой долг. - Он не сможет нормально жить. Ему придется с этим смириться, а я более чем уверен, что он не сможет. - Паш, я должен рассказать Арсению все. Мне надо будет с ним встретиться и сказать. Это очень важно. - Ты точно уверен, что это именно этот Антон Шастун? Бывают же совпадения. Дим, скажи мне пожалуйста, что ты не на сто процентов уверен. - Я уверен. Он в точности подходит под описание. - Ты сломаешь его. - Я должен.

***

      Ночь. Арсений лежит посреди дороги. Перед глазами такое далекое звездное небо. Ему не холодно, но он почему-то не чувствует своих ног и рук. Попытавшись поднять голову, мужчина почувствовал резкую боль во всем теле и лег обратно. До ушей стали доноситься какие-то звуки. Сначала они были очень смутными, но постепенно стали различимы. Вой сирены, крики людей. Все смешалось в единую кучу. Над ним кто-то склонился. Взгляд было сложно сфокусировать. Вроде это был Сережа. -Арс, Арс, держись. Все нормально будет. Потерпи еще немного. Скорая уже приехала. Все обязательно будет хорошо, - армянин смотрел полными ужаса глазами на брюнета и пытался контролировать свои эмоции, но получалось плохо. - Что…что произошло? – слабым голосом спросил Арсений. - Авария. В вас на полной скорости влетел мотоциклист. - Вас? – все, что успел выдавить брюнет, перед тем как его мозг отключился. Очнулся он в больнице. Белые стены и пол. Запах стерильности. Пищание аппаратов. Лежа на кровати, Арсений попытался оглядеться. Рядом стояла еще одна кровать. Но она была отделена шторкой. Там явно кто-то находился. Очередная попытка сесть увенчалась успехом. На одной ноге был гипс, другая же в нескольких местах была перевязана. С руками творился ужас. Повсюду бинты, кое-где пропитанные кровью. Все пальцы были в царапинах или глубоких, порой зашитых, ранах. Из вены тянулась прозрачная трубка, по которой медленно стекала жидкость. От резкой перемены положения, голова слегка закружилась. Арсений осторожно потянулся к костылю, который стоял рядом и чуть не согнулся пополам от боли, которая будто ножом полоснула по ребрам. Первое, что прозвучало в голове – «Антон. С ним что-то случилось». Кое-как поднявшись, Попов подошел к стоящей рядом кровати и отшатнулся. Перед ним лежал Антон. Все его безумно красивое лицо было в бинтах. Кое-где виднелись кровоподтеки и синяки. Половину лица закрывала кислородная маска, а огромное количество проводов соединяло его с аппаратом искусственного жизнеобеспечения. Арсений упал на колени и, не обращая внимая на жуткую боль во всем теле, принялся целовать холодную руку парня. Из глаз потекли слезы. - Антон, нет, нет, нет. Не оставляй меня. Мы выберемся, я обещаю тебе. Пожалуйста, не уходи! – он сорвался на крик. Но белые стены ответили ему молчанием. Лишь аппарат продолжит пищать, показывая пульс юноши. Вдруг Арсений почувствовал, что кончики холодных пальцев в его руке слабо дернулись. Он поднял голову и увидел два слегка приоткрытых тускло-зеленых глаза. - Арс…прости меня, - прошептал Антон, едва шевеля губами. – Ты сильный. Ты вытерпишь. Возьми пожалуйста это, и запомни меня, - в руку мужчине выпал золотой перстень. – Навсегда… - Нет, Антон, не отключайся, слышишь? Слушай мой голос, все будет хорошо, все… - Нет…Отпусти меня. Живи для себя…Живи…Я…люб…, - и тут Антон замолчал. Его глаза остановились на Арсении, а пищание усилилось и слилось в единый звук. Молодое, но такое измученное сердце юноши остановилось. Навсегда.