Приказ: Всегда готов

      Когда призраки выходят за пределы дозволенного мы называем это сверхъестественным. Но есть ли у них эти самые границы? Сгустки чьих-то воспоминаний и игра миражей пугает людей. Кто-то бежит прочь, а кто-то тянется к просветлению. Призраки же остаются безмолвными на самом деле. Сталкеры не раз рассказывали о невообразимых случаях встречи с призраками прошлого. Ученые умы назвали это явление «временной разлом», что перекидывает случайных путешественников из определенного момента, близкого к дате аварии в наше время в режиме лотереи. Многие из спонтанных пришельцев погибают в условиях Зоны Отчуждения и отмечаются как без вести пропавшие люди. К сожалению еще ни разу припятчане не могли вернуться в день эвакуации. Обратного «разлома» никто не зафиксировал. От того немая тоска щемит сердце, глядя на маленькую девочку, которой удалось перепрыгнуть десятилетия. Из раздумий меня вернул короткий писк коммуникатора, оповещающий с какой-то нетерпеливостью о завершении поставленной задачи. Хотя одушевлять кусок конструкции из пластика и металла исключено по скудности моей фантазии. Что ж, полагаю теперь, когда на меня давит многотонный груз ответственности опекунства, то мне худо-бедно придется включать фантазию, дабы более понятно предостерегать ребенка. В семье я был единственным ребенком. О да, Я – исключительный эгоист! Всю родительскую заботу я черпал с избытком и мне никогда не доводилось задумываться, что можно делиться с младшими родственниками. Собственно, я никогда не выпрашивал у родителей братика, дабы было с кем играть. Ага, щас! Комнату, машинки и маму с каким-то сопляком делить? Нет, не знаю. Если в прошлой жизни я был седьмым ребенком, то в этой реинкарнации мне повезло. Однако я лишен навыка управления с детьми. Любой первенец, который рос в многодетной семье, нянчился с младшими братьями и сестрами. Я веду это к тому, что совершенно не знаю как обращаться к маленькому человеку. Как например ей объяснить про агрессивных страшных образин или злых мужиков с оружием? Я уже говорил, что детям не место в Зоне? Так вот, значит, повторюсь.       "Не паникуй, Хог. Придумаем по ситуации" — подбадриваю я себя словами, какие должен говорить лучший друг, а не моя внутренняя шизофрения. А кто сказал что нельзя быть лучшим другом самому себе?       Я уткнулся в экран, читая краткую информацию. Сначала вывелись показания самой крови: лейкоциты в норме, гемоглобин понижен, немного радионуклидов (к слову, у меня намного больше). После анализатор предоставил найденную в архивах информацию по владелице крови. «Октябрина Семеновна Фадеева. 1978 года рождения. Последняя регистрация: город Припять, БВП аварии ЧАЭС. Из родственников Маргарита Васильевна Фадеева участник объекта «Укрытие» 1986-1990 годах» — Буся, а у тебя в родственниках была некая Маргарита? — Да. Это моя бабушка. Она в деревне Буряковке живет. Мы каждое воскресение всегда к ней на автобусе ехали навещать. У нее растут яблони и яблоки на них сладкие-сладкие! А зимой мама на Новый год открыла бабушкин компот.       В ее глазах заплясало озорство. Воспоминание новогодней сказки и счастливого детства еще свежо в ее памяти. Чтобы не нарушать радость я тоже улыбнулся, пытаясь даже вспомнить что-нибудь такое же волшебное как запах мандаринов и хвои. Но из пропасти воспоминаний вылезают лишь тусклые фрагменты. Потому я занялся более насущным вопросом.       Буряковка находится в восьми километрах от Припяти и знаменита тем, что после первой катастрофы село стало самым большим радиоактивным могильником. Сейчас Зона преобразовала всё в одну огромную зыбь с "трамплинами". На сталкерском сленге пустошь назвали "Челюсти". Псевдособаке понятно коварную опасность места. Там не осталось ни одного дома. Поэтому на это воскресение мы не пойдем с Бусей навещать бабушку. Возможно, конечно, Маргарита Васильевна после добровольной помощи была переселена, но после объекта «Укрытие» (под этим названием подразумевается возведение саркофага над разрушенным четвертым энергоблоком) не осталось ни одного ликвидатора. Всех скосила лучевая болезнь. Близких родственников получается у Октябрины не осталось, а двоюродных и так далее искать потребуется не один год. Да и поверят ли они про девочку. Вот заявлю я им, а они покрестятся и в дурку меня отправят. Нет, мне и Зоны хватает. Если я хочу вывезти девчонку из Зоны, то лучше сам стану ее опекуном и позабочусь обо всех необходимых документах. Денег я накопил достаточно, счёт в банке на некого Анатолия Курдюмского, то есть на меня, пополняется почти каждый день. Там не только на документы и билеты хватит, но и на небольшую квартирку. И на нормальное проживание. Значит решено. Октябрину я выведу из Припяти и из Зоны соответственно. Но сначала… — Мне нужно уйти ненадолго. Принесу необходимые вещи и одежду для тебя. Посидишь здесь? — обращаюсь к девочке, поглаживая ее по плечу.       Октябрина поспешно кивнула, будто боится меня разочаровать или поставить под сомнение самостоятельность. Но по глазам видно , отнюдь не это ее пугает. Я спешу объяснить какой долгий нам предстоит путь и необходимость некоторых вещей. Она машинально кивает. Я не могу себе представить, какой стресс она испытает, когда выйдет на улицы мертвого города и сколько почувствует страха, когда нам встретятся порождения Зоны. Впервые мне стало страшно вести за собой человека. Раньше я водил новичков, но они были взрослыми людьми, которые внимали, как выживать в этом мире на собственном горьком опыте. А вести за собой ребенка – совсем другое дело. Тут надо полагаться полностью на свои умения и навыки. Целиком думать за двоих. В одиночку мне не справиться. Потому во-первых, надо найти пару добросовестных сталкеров, которые согласятся пойти со мной. Во-вторых, я надеюсь на помощь старых знакомых в распланировании максимально безопасного маршрута. Идти на южный кордон сейчас чистое самоубийство. Налаженная котрабанда через подкупленные блокпосты в последнее время рискует обрушиться карточным домиком. Зона растет, границы запретной территории сдвигают и прогнившую в коррупции таможню заменяют иностранные войска. А натовцы по-нашему не понимают, сразу огонь на поражение и сухой отчет в рапорте. В-третьих, нужно позаботиться о моральной подготовке девочки с встречей сюрреальной версии города. Одна идея мелькнула среди мыслей и показалась мне удачной в плане удобного объяснения перемены привычного мира: — Буся, ты видела сказку про девочку Алису из будущего? — она кивнула и я воодушевленно продолжил, — Алиса встретила много новых друзей, когда отправилась в прошлое. И хотя она была школьницей, то не боялась ничего и справилась с путешествием. Ты точно как Алиса. Только ты гостья из прошлого. И если будешь храброй девочкой, то одолеешь любое путешествие. А я тебе помогу.       Я вышел из квартиры разрываясь от сожаления и беспокойства. Хотя я оставил Октябрине гарнитуру и объяснил ребенку как ей пользоваться, (кажется бедняжка половину прослушала, разглядывая широко распахнутыми глазами невиданную технику), то на душе также было не спокойно. Я повторяю для себя снова и снова, что вернусь быстро. Но то и дело мелькает паршивое предостережение скорой беды. Какие всё-таки разительные перемены порой настигают нас, стоит взять ответственность за кого-то. Меня ломает изнутри, словно я пропустил очередную дозу сильного наркотика. Появилась тревога за чужую жизнь. Эти чувства сильнее в сто крат, чем желание спасти Костю, когда тот угодил в "Пространственный Пузырь", а затем в плен к наёмникам. А что, если Октябрина испарится к моему возвращению, как и положено призраку? Смогу ли я откинуть оборванные нити привязанности и жить как прежде, пока меня не проглотит Зона? Звучит как вопрос на свадьбе, где ты еще не определился с ответом. Собственно оглашать согласие не перед кем.       Одиночество стало моим единственным спутником. Ни семьи, ни детей. Большую часть жизни пролазил в треклятом Чернобыле. На каждый кошмар приходится по одному седому раннему волосу. Прикидываюсь жизнерадостным и здоровым, а сам по ночам скрючиваюсь от старых ноющих ран. А как было бы, если не отправился ЧЗО: встретил красивую порядочную девушку, постепенно откладывал сбережения честного труда, а воспитывал бы дочку или сына возраста Октябрины. К сожалению Зона показала ценности жизни довольно поздно. Однако я всё равно благодарен за урок. Прошлое дано нам, чтобы позади оставаться, потому надо находить для себя важное здесь и сейчас. Пока снова не стало поздно.       Спокойно перелезаю по старому маршруту разросшейся аномальной лозы на главную ветвь. Жду, когда "Уксус" с шипением пролетит мимо и шустро перескакиваю на толстый скрученный жгутом ствол дерева. Всего несколько часов назад я пристрелил троих оживших трупов, как еще один пришел. Тянет зомбаков к этому месту. Слева за кустарником молодой сирени стоит раскачиваясь зомби в гражданском. Они обычно безоружны и не так опасны, как зомбированные сталкеры, но лучше держаться от них подальше. Гражданские ходячие мертвецы – редкость. Потому я аккуратно спрыгнул, не привлекая внимания и обошел неупокоенного. Незачем лишний раз к себе внимание привлекать других притаившихся тварей, каких не видно. Проблема меня подстерегла, когда я миновал полуразрушенную многоэтажку и вышел на широкую улицу Дружбы Народов. Крупная свора – голов двадцать – слепых собак резвится на мягком изумрудном мхе. Молодые щенки игриво грызутся, скалят мелкие клыки и катаются кубарем. Самки с набухшими молоком сосками отдыхают от молодняка вывалив языки, но также чутко охраняют своё потомство. Двигаясь по одному шагу и тупо притворяясь деревом, я пересекаю улицу. Автомат направлен на собак и мышцы каменеют от напряжения. Мне повезло оказаться с подветренной стороны, но я боюсь лишний раз дышать, чтобы аппетитный запах человечины не долетел до чувствительных носов мутантов. Мне осталось пару шагов до асфальтовой дорожки к комплексу госпиталя, где можно затеряться в густом лесопарке и пройти по одной из немногих более безопасных дорог, как громыхнул взрыв посреди улицы. Клянусь, я – дерево! У меня даже гранат с собой нет, чтобы так эффектно психовать. Чужая осколочная граната приземлилась как раз в центре лежбища и ухнула со всей дури, сразу размесив две трети своры, а остальных раскидало взрывом. Оглушенные слепые собаки со скулежом разбегаются врассыпную. Несколько тварей направились в мою сторону. Они агрессивно зарычали и бегут с целью разорвать злобно от боли, а заодно полакомиться свежим мясом.       А как не хотелось стрелять. Прицельно успокаиваю две неопытные особи, а злая самка, которую я потерял из виду, напрыгнула сбоку. Железная хватка отчаянной суки мутированного ротвейлера сомкнулась на цевье автомата. Скрипят клыки по металлу, она мотает головой, царапается мощными лапами. Одним взмахом я бью ей по хребту древком пожарного топорика, а стоило ей разжать челюсти и острие располовинило череп собаки.       В эпицентре темного пятна и поднятой пыли прикладом методично добивает собак нарушитель тишины. Сталкер успел умертвить таким методом несколько оглушенных псов, чему свидетельствуют разбитые пёсьи морды. Хмурого сталкера я признал со спины, ибо не каждый тут ходит в заячьей шапке-ушанке. — Здоров, Циник. Веселишься всё? — Спросил я, приблизившись к нему и осматривая учиненное им безобразие. — Ослики в кино сходить решили. — Брезгливо пояснил Циник, вытирая окровавленный приклад о штанину.       Осликами Циник назвал группу людей, направленных по заданию коменданта, которые обычно занимаются перетаскиванием продовольствия, патронов и медикаментов на базу. У таких курьеров должны быть быстрые ноги, сильные руки и стальные нервы, ибо защитить они себя почти не могут. Для этого им ставят кого-то в охрану на время транспортировки. Отчасти потому Циник недоволен. С него спросят в сто крат за каждого потерянного грузчика. Я снова оглянулся назад. Быстрым темпом к нам приближались четверо крепких мужчин с толстыми рюкзаками и холщовыми мешками с добром. Невольно озвучил вопрос: — А откуда в «Прометее» барахло? — Схрон Монолитовский нашли. Второй рейд осликов стерегу. Ты, Хог, кстати, куда шел? Я чуть со смеху не сдох пока ты улицу пересекал. — Без намека на улыбку нахмурился Циник. Хмурость – это главная черта и по сути начало легенды о сталкере, улыбка которого является чем-то абстрактным. — Ага. До сих пор хохотать не перестал. — Усмехнулся я. — Мне по пути, на базу. — В компании веселее, — все также без тени улыбки говорит мужчина и обращается уже к диггерам, — шевелите булками, ослики. База уже близко.       Циник принял мое присутствие равнодушно пожимая плечами. Ослики... то есть грузчики, (действительно, а какая разница?) дошли до лежбища, ожидая когда для их процессии очистят дорогу. Среди них никого нет мне знакомого, потому я безучастен к ним. Циник скрылся между домами, а я проверил левую часть улицы. Если тут кто и был, то их напугал взрыв гранаты. Прошелся вдоль пятиэтажки до поворота на задний двор госпиталя, напоролся на писклявого тушкана, но я отшвырнул его сапогом, отчего грызун шлепнулся о стену здания и в испуге скрылся в канализационном люке. Довольный результатом я вернулся на главную улицу вовремя, как раз напротив из арочного пролета выскочил Циник. Покрытое пигментными пятнами обветренное лицо, с рыжеватой короткой щетиной и серыми цепкими глазами, выражало озабоченность, будто тертый сталкер увидел нечто с чем он не справится. Вообще его мало что могло напугать. При одном беглом взгляде на коренастого мужичка в плотных брюках, резиновых сапогах, в телогрейке одетой на бронежилет и свитер, создавалось впечатление как о деревенском простачке, которого удивляет всякая прогрессивная "штука". На самом деле Циник оценивает всё холодным рассудком и осознает, когда может справиться в одиночку, кидая потом циничные шуточки, а когда надо спрятать тушку в безопасное место без лишних слов. — Бегом, бегом! – нетерпеливо рычит в коммуникатор Циник и садится за остов кабины грузовика.       Я последовал его примеру и засел под куст сирени, направляя ствол на вышеупомянутую арку. Как только груженные добром ослики догнали нас, Циник приказал перейти на бег, выхватил один из мешков и широким быстрым шагом засеменил к базе. Мне ничего не оставалось делать, как взвалить на себя другой мешок и дать стрекача со всеми. Спина заныла от резкой нагрузки и взмокла от мысли нашей общей безоружности. Слава Черному сталкеру до цехов химчистки осталось каких-то сто метров. В надежных стенах двухэтажной прачечной мы все свалились на пол и перевели дух. Справляясь с одышкой и искрами в глазах я спросил Циника: — А от чего бежали? — Адепты.       Краткость – сестра таланта, а у Циника краткость – это привычная манера говорить. За это я его уважаю. Ничего лишнего, только то, что требуется для объяснения. Если он увидел монолитовцев, превосходящих нас численной силой, то побег это лучшее решение. А особо непонятливые или чересчур бойкие могут сколько угодно вступать в бой, теряя товарищей, и в конечном итоге и свою жизнь. Надо отметить, что Циник отлично подходит на роль помощника мне в важном деле. Такому можно довериться и, что не менее важно, он умеет понимать информацию в чистом виде, а не искажать ее до неузнаваемости. Я честно предупредил его о серьезном деловом разговоре, чтобы тот случаем не исчез с базы.       На втором этаже химчистки всегда более оживленно, нежели внизу. Здесь находятся импровизированные казармы, зона отдыха, где играют в шашки или домино, слушают радио или просто общаются за початой бутылкой горячительного напитка. Как и ожидалось мой напарник Суслик сидел среди сталкеров, делая вид будто пьет за очередной тост "Чтобы Зона не съела", аккуратно выливая порцию "за шиворот". А лучше бы выпил стопочку другую. Разговор предстоит трудный, а на трезвую голову Суслик чрезмерно занудливое и холерное создание.       Он заметил меня и демонстративно отвернулся, как будто выцветший календарь за 1986 год на стене вдруг приобрел какие-то новые детали и парень их только сейчас заметил. Что-то мне подсказывает: уговорить его будет непросто. А снова обмануть не получится. Что ж я знаю рычаг влияния, от которого он хоть грудью на танк, хоть с автоматом в дальний рейд. Потому первым делом нужно совершить невозможное: найти Тайну.       Главный торговый представитель и по совместительству правая рука Андрея Кулака – Комендант, нашелся в своем личном кабинете, окруженный кучей добра в ящиках. Комендант своего рода заведующий складом, распределяющий ресурсы базы среди нуждающихся. Только у него и Кулака есть доступ к складу. А когда командира нет на месте, то порядком бывшей прачечной заведует лично Комендант. Человек он хороший, ответственный. Умеет одиночек на базе в мире держать. Боец и сталкер тоже не последний, если на то потребуется возглавит группу. Но к нему я пришел действительно по делу купли-продажи.       Комендант внимательно выслушал меня, прикинул где у него что лежит и мучительно долго отправился искать необходимое. Я пыхтел как закипающий чайник каждый раз, когда Коменданта кто-либо отвлекал. Но я терпеливо ждал, ибо сам копошился бы в подобном бардаке на порядок дольше. Наградой за моё титановое терпение стали патроны к автомату «Абакан» и любимому «Кольт 1911», комплект специально разработанной для условий Зоны научной аптечки, противогаз типа респиратор со сменным фильтровым картриджем и лёгкая куртка с подкладкой из свинцовой сетки. Последнее пригодится для Буси. Мне будет чуть-чуть спокойнее, если малышка будет защищена от радиации. — Услужил, Комендант. — Скручиваю ветровку в свой потяжелевший рюкзак. — А ещё в одном удружишь? — Смотря в чём. — В своей манере картаво ответил он. — Инфа по человечку нужна. Где? Во сколько? Как давно? Словом: соскучился. — Я за людьми не слежу. Не в моей компетенции, Хог. Сам видишь как я в каморке двадцати квадратных метров заблудиться могу. Не до слежки. — Прям никаких вариантов? — я состроил нагло-хитрую физиономию. — Прям ничегошеньки? И никто другой не поможет? — Есть один… осведомитель — мнительно заговорил Комендант и перешёл на громкий шепот, — но связываться с этим типом себе дороже. Мне рассказывали как один сталкер зашёл за информацией и не вышел из дома. Исчез бесследно. А потом сталкера неподалёку нашли. Мычит что-то, дуло пистолета под горло прижимает и щелкает холостым бойком. — Ты прекращай пугать! Нашёл время байки травить. — Возмутился я. — Салаг зелёных стращай сказочками, а мне конкретно говори. Может этот жуткий тип сказать, где человека искать? Он без удовольствия кивнул. Побледневший и напуганный Комендант вызвал у меня приступ отвращения. Одно дело рассказывать подобное вечером у костра, а другое – трепаться впустую. — Я тебя предупредил, Хог. Будь осторожен, если пойдёшь. Осведомитель живёт восточнее от прачки на старом кладбище в сторожке. — С этого надо было начинать. «Опасный тип в Зоне! Как страшно! — передразниваю я мысленно, — я в гневе куда опаснее» Суслик всё ещё игнорирует меня, потому в напарники сойдёт Циник. Не по старой дружбе за бесценок конечно. Но цена сопроводить туда-обратно вполне приемлема. За одно можно проверить для более ответственного дела. Я надеюсь девочка не сильно переживает по поводу моего долгого отсутствия… хотелось бы верить. И на душе тревожно. Мне на мгновение показалось, что эта тревога связана с Октябриной, и мысль засела в мозгах клещом, паразитируя в уязвленном месте сознания. Прогнившая насквозь сторожка с чёрной перекошенной крышей опасно накренилась в бок. Дверь не закрывается плотно, и кажется если ненароком ей хлопнуть, то халупа завалится окончательно. Единственное окно наглухо заколочено фанерой. Циник заходить отказался… Хотя даже не так. Он отказался подходить к кладбищу ближе пятидесяти метров, устроившись на ржавом каркасе скамейки. А когда я равнодушно направился к сторожке, то загадочно хмыкнул мне вслед: — Был человек и не стало.       Меня неприятно передернуло. Предсмертная эпитафия (именно так прозвучала фраза) кого угодно выдернет из уютного кокона и заставит почувствовать холодок между лопаток. Это как показать человеку гроб с именем на крышке, констатируя факт: скоро откажешься там. И лично мне хочется с улыбкой заколотить гвоздь в крышке гроба, где будет заперт осмелевший мне такое говорить. Вот и сейчас Циник видит саркастическую ухмылку и фальшиво-добрые глаза. Меня самого удивляет как замечательно звучит парирование: — А вот хрен тебе псевдособачий! Нарисуюсь – не сотрёшь.       Сталкер на моё заявление не отреагировал, однако я пошёл с чувством выполненного долга. На короткой дистанции в затылок ощутимо надавило что-то тяжёлое, а виски словно проткнула спица. Дискомфорт остался до самой двери и периодически напоминал короткими вспышками боли в голове. Ощущения далеко не новые. Похожая мигрень настигает во время выброса. Выброс гремит треклятым эхом из сердца Зоны в десятки раз хлеще, выворачивая наизнанку, в отличие лёгкого терпимого укола диапазона сторожки. Хотя это не повод расслабляться.       За дверью меня ожидала кромешная темнота и нечто, пробирающее до дрожи насквозь. Конечности сковало судорогой. Не шелохнуться. Не получится выбежать при всём желании. Бархатный слегка гулкий голос возник не то из головы, не то из замкнутого помещения: — Я тебя знаю. Знаю… — Что-то не припомню нашего знакомства. — Справившись с удивлением бормочу я замороженным языком. — Если знаешь, спорить не стану. Мне бы найти кое-кого. — Говори. — Гудит темнота, а вместе с этим и моя голова. — Все называют её Тайна. Мне надо найти… Горло сжало спазмом и сказать что-либо ещё стало невозможным. Судорога сковала туловище и кровь забурлила в жилах. Сжатое в тиски сердце лихорадочно тарабанит, перегоняя горячую кровь. Вдохнуть воздуха с каждой секундой сложнее. Меня убьет либо инфаркт, либо я задохнусь. Вдобавок вибрация коммуникатора больно отозвалась на руке и машинка воспроизводит голосовое сообщение. «Хог, уходи оттуда! Срочно вали! К тебе идут. Поздно…»       Мда. Цинику свою спину доверять – пустая затея. Стопроцентно он не дернулся героически на выручку, и я более чем уверен: Циник с каменным лицом смотрел вслед проблеме и с такой же безучастной физиономией написал сообщение. Бестолковое, блин, предупреждение! Не помешало бы сейчас ворваться в сторожку с дробовиком и изрешетить всё. А я как спасенный друг со слезами счастья буду клясться отплатить ответной помощью.       Я не против такого развития событий, да вот мою тушку скручивает в жгут, словно мокрое грубое полотенце выжимают, ибо осведомителю не понравился вопрос. А может я не прошел какой-то конкурс, известный ему одному? Оно же сказало, что знает кто я. А зная все мои скелеты в шкафу, то я сам себе не доверяю. Перед глазами поплыли белые круги, когда дверь позади впустила тусклый солнечный свет и зашёл тот, о ком предупреждал поганый Циник. — Кто это осмелился? Стой… это же… прекрати! Отпускай его! Контролера мать!       Хватка моментально пропала и грузное безвольное тело рухнуло на пол. Я зашелся в кашле, тихо радуясь, что меня больше не скручивает в косичку. Извернулся чтобы лично убедиться в догадке.       Её лицо освещает мягкий свет артефакта «Светляк», вычерчивая угловатые от недоедания скулы и плавные линии чувственных губ. Тонкая полоса у горла не до конца зарубцевалась, а если приглядеться, то на ключице параллельно тянутся три глубокие царапины. Хищные глаза как и несколько месяцев назад выражают недоверие и желание крови. Будто она ещё сомневается в правильности решения остановить медленную казнь и теперь думает надо ли ей лично замарать руки. Знакомство доказало возможность такого агрессивного поведения. С виду спокойная девушка таит в себе бездонный колодец полный монстров. А бывало, что она действительно могла убить. Но не смотря на угрозу жизни, сейчас я рад видеть давнюю подругу. — Я искал тебя. — Сиплым горлом со свистом начал обращение. — Только чуть не сдох в поисках.       Губы дрогнули в мимолетной улыбке, в которой заключена столь редкая ей эмоция. Я же расплылся как чеширский кот в надежде ещё разок развеять сосредоточенность девушки. Но она снова замирает куклой, проходит мимо чтобы закинуть «Светляк» в самодельную корзину под потолком. Помещение немного освещается и можно в очертаниях узнать красно-коричневый палас, стол и одноместную кровать из отсыревших досок. Минимум удобств. На первый взгляд мы тут только вдвоём, ибо третьего тела не видно. Возможно мне померещился голос и тут стоит какая-то неизвестная технология сигнализации. — Не ожидала, что сюда придешь. Честно. Я поставила кодом безопасности твоё и моё прозвища. Ты сам убедился в том, какие последствия будут если искать кого-то из нас. — Неприятный опыт, однако. Повторять не хочу. А за безопасность, конечно, спасибо. Мою задницу на вертел много народу хочет посадить, но ты-то от кого прячешься? — Никто не должен знать где мы живем. — Девушка села за стол, жестом приглашая присоединиться. — Тут неподалёку месторождение артефактов. Наведываюсь туда после каждого выброса. И заодно база сталкеров рядом: купить-продать можно. Ну, и подслушивать легко. — Притормози, Тайна. У меня столько вопросов! — Я закрыл ладонями лицо, оттягивая нижние веки. — Почему не вернулась к нам? С кем ты тут обитаешь? Где была всё это время? Чёрт возьми! Ты хоть знаешь, как плохо Косте без тебя? — Знаю. — Девушка тактично кивнула. — Говорю же, я в курсе сталкерских новостей. К тому же мой защитник, он же осведомитель, сообщает мне кто где находится. Его общества вполне достаточно, чтобы не запутаться в себе и найти ответы. — Она глянула куда-то в темноту, словно ожидая стороннего подтверждения. Я тоже посмотрел в угол и на секунду мне показалось движение в осязаемой тьме. — Я искала сестру, а она оказалась призраком моих искаженных воспоминаний. Никто не знает о человеке, которого я ищу. Ни по имени, ни по внешности, или просто факту сходства – ее существования нет. Только во снах я вижу её и то как бросила сестру. Я вижу как целую её спящую на прощание, а дальше бесконечные коридоры и боль в груди. Мне остаётся слепо верить, что я не ошибаюсь. — Вернулась бы к нам. Суслик тебя ищет. Места себе не находит. А я устал от его соплей. — Я не хочу возвращаться. Хог, я чуть не погибла из-за глупых мечтаний Кости… Если бы не своевременная помощь Защитника, то я осталась бы лежать в тех руинах на краю Зоны. Костя чуть не убил меня! — Я не понимаю… О чём ты? В ответ на мою изумленную физиономию Тайна оттянула майку, обнажая кроваво-алый шрам многолучевой звезды. В темноте заметно как через тонкую кожу изнутри бьётся искусственное сердце, истончая жуткое свечение. На меня нахлынули воспоминания пережитого когда-то страха. Но собственные переживания отходят на задний план, когда становится заметна мелкая дрожь девушки. Она напугана. Это её защита и одновременно проклятье. Женский голос немного срывается на истеричные нотки: — Спроси его. Спроси Костю почему он бросил меня умирать в тех руинах! Дал мне надежду и сам же её разрушил. Ему нельзя верить. Суслик и тебя обманул. — Чушь не говори, женщина. — Вскипаю я, просто не желая слушать обвинения в адрес друга. — Ты видела как он смотрит на тебя? Суслик никогда не бросил бы тебя. Потому не говори… — Хог, — перебила Тайна бесчувственно, а прямолинейный отрешенный взгляд насквозь добавил холода, — а он попрощался с тобой, когда собрался покинуть Зону?       Сомнения порождают червя ненависти. Стоит ему появиться и он начинает точить мозг, изъедать доверие к человеку. Там, где однажды обман оставил брешь, разрастается огромная воронка. Каждый последующий поступок тщательно анализируется и червь грызет без разбора где ложь и где правда. И однажды близкий человек становится чужим, ибо доверия не осталось.       Я не раз подвергал свои слова сомнению. А теперь маленький червь пополнил и мою коллекцию нездоровых мыслей. Я мотаю головой, будто пытаюсь вытряхнуть мысль о предательстве. И чем больше я хочу себя убедить, тем громче слышен хохот червя: «А-ха-ха-ха! Старый дурак! Тебя друг хотел оставить гнить в Зоне! Какой же он товарищ после такого?»       Я вскочил не в силах сдержать нахлынувшие двоякие чувства. В углу зашевелилась чёрная куча, поднимаясь почти под потолок. Всё таки один человек в помещении был изначально. И судя по «гостеприимству» это Защитник, о котором говорила девушка. В затылок терпимо кольнули иголки. Жуткий тип грузно дышит, как будто страдает от недостатка кислорода. Внезапно появляется желание покинуть помещение и любой помысел остаться сопровождается акупунктурой. Такой тонкий намёк уйти. — Я пришёл не ссориться, а попросить помощи. Здесь неподалёку аномалия открылась: Временной разлом, наверное.       На этот раз Тайна обратилась в слух, ибо тема аномалий ей близка. Лабиринт гравитационных ловушек она проходит танцуя, когда любой сталкер с детектором будет ползти несколько часов по кругу. Способность «ощущать» аномалии не делает девушку неуязвимой. Визуально это похоже как человек вслепую пытается нащупать впереди кактус и в итоге, конечно, найдёт, проткнув пальцы. Тайна многократно травмируется в своих рейдах за добычей, но это не отбивает у неё желания снова лезть куда не следует. Эту страсть разделял Суслик, болтая часами о явлениях Зоны пока был вынужден передвигаться от кровати до туалета с костылем. Суслик получил хорошего слушателя, а Тайна восполняла потерянную память.       Сейчас Тайна сама может рассказать много нового об аномалиях, потому что находится в непосредственной их близости. И если она не пойдёт со мной, тогда хоть даст ценный совет. — Слышала как в Зоне встречали людей из восемьдесят шестого года? Это давно не новость для здешних мест. Слухов много и реальных историй. Так вот, я встретил девочку из прошлого. Это невероятно! Она ничего не знает о катастрофе и Отчуждении. Я подумал, ты сможешь помочь. — Что собираешься сделать? — Вывести из Зоны девочку. Мне бы пригодились твои навыки в пути.       Губы Тайны растянулись в ироничной усмешке. — Более безопасная дорога из Зоны на северо-западе через Новошепеличи к Белорусской границе. Аномалий там почти нет и спокойнее, чем на южном кордоне, где делают зачистку военные патрули. Если что я скорректирую дорогу в случае аномальной активности. Удачи. — То есть ты не идёшь?       Она помотала головой и существо позади снова загудело низкой частотой, поддерживая решение девушки. Напряжение снова повисло в комнате и больше смысла оставаться не осталось. — Спасибо и на этом.       Встреча оставила неприятный осадок. Честно говоря я ожидал лёгкого исполнения поэтапного плана собрать старую компанию вместе. Но мне дали отворот и смачного подзатыльника. Раскатал губу Толенька. Сам в эту историю ввязался – сам распутывай. В буквальном смысле «сам». На помощь заклятого друга надеяться нельзя. Тайна отказалась. Я снова вынужден существовать самостоятельно без кого-либо. И если Костя хотел уйти без меня, то я тоже могу уйти по-английски. Я не буду рисковать жизнью девочки из-за чужих распрей. Потому есть старый проверенный способ: купить напарника. Не сказать что Циник обрадовался новости моего воскрешения, но кажется его голос стал добрее после озвученной денежной награды за услугу сопровождения.       Больше нигде не задерживаясь я тороплюсь назад на улицу Курчатова. День уже клонится к вечеру. Через час ночные твари вылезут из подвалов, коллекторов и начнут охоту. Где-то в стороне стадиона «Авангард» слышно трещотку автоматов и человеческие предсмертные вопли. Хотя перестрелка далеко, я ускорил шаг и наловчившись в лазании быстро поднялся на верхний этаж.       Когда я вернулся в заветную квартиру и Октябрина не отозвалась на зов, то я не на шутку испугался. Сломя голову я искал её по всему дому, на лестничной площадке и по квартирам подъезда, но девочки нигде нет. Впервые мне стало так горько, что я завыл в полный голос. Успокоившись, (если мандраж можно назвать спокойствием) я вернулся в квартиру Фадеевых и вышел на балкон. Вытащил сигареты. Закурил. Трясущимися руками вынул свой коммуникатор и позвонил на номер, который оставил девочке. Громкий скрип вместо рингтона раздался из соседней комнаты. Тут я тоже оплошал. Трясучка усилилась, что толком невозможно держать сигарету. С балкона отлично открывается вид на набережную, порт и кафе «Припять». Но мой взгляд зацепился за яркое пятно солнечных зайчиков на одном из причалов, правее кафе. У меня в голове что-то щелкнуло, и я опрометью кинулся в квартиру ниже через балкон, с которой повисли толстые стебли аномального дерева Лозы. Наспех спустившись, чуть не угодил в газировку и побежал к пристани. На прогнившем деревянном мостике сидели двое, играясь осколками стекла, что создавали блеск лучей. Первая – низкая фигурка моей пионерки, а второй – старый прогнивший гражданский зомби. Когда я уходил, то заметил в кустах около Лозы ожившего мертвеца. Похоже это тот самый раритет. Надо взять на заметку не откладывать на потом свои возможности. По привычке я направил пистолет на ожившего мертвеца, но девочка волнует меня сейчас больше: — Буся!       Девочка повернулась на зов и после того как узнала меня, вскочила с пристани и подбежала ко мне. Я же снова нацелил пистолет на зомби, что тоже начал подниматься. — Нет, не стреляй. Он меня не обижал. — Теребит меня за край куртки Буся.       Я обусловлен рефлексом и не могу опустить оружия, я вижу опасность и хочется одарить прогнившие мозги врага всей обоймой пистолета.       Гражданин зомби тем временем с трудом поднялся на ноги и медленным движением, как в замедленной съемке, протянул костлявую руку к кармашку на груди рубашки. Он долго не мог попасть окоченевшей конечностью в узкий карман, но все же попал, пьяно улыбнулся остатками губ. Кончиками пальцев зомби достал крошечный блестящий сверток и протянул по направлению к Октябрине. Девочка без страха подошла к нему, взяла сверток и сразу вернулась ко мне. С искрящейся улыбкой пионерка показала мне на ладони подарок – окаменевшую ириску. — Это дед Ефим, он в нашем доме на втором этаже живет. Раньше он меня всегда конфетами угощал, а еще раньше у него смешная борода была, и мы с дедом Ефимом в старика Хоттабыча играли. — Расказывает задорно пионерка, разглядывая конфетку.       Я глянул на деда Ефима, или на то, что от него осталось. Зомби кряхтит и скребет пальцами по подбородку, видимо, пытаясь найти волоски бороды. — Ишь ты Хоттабыч, контролера на тебя не хватает. — Выругался я и спрятал пистолет в кобуру. Взял девочку за руку и повел к дому. — А как ты из дома вышла? — Через окно на первом этаже. Там еще дерево лежит. — Ответила девочка и показала, откуда собственно вылезла.       Дерево повалилось на стену здания и ветвями скрыло разбитое окно, по стволу дерева можно как вылезти, так и залезть. А я дурак по Лозе как обезьяна лазаю! Ребёнок оказался сообразительней и наблюдательней взрослого мужчины.       Впрочем, это не важно. Главное, что девочка со мной мы поужинаем и этот день, наконец-то закончится.