Счастье в неведении

Небо озарил звездопад. Множество линий неслись через небосвод, стремясь к земле. Но ни одной не суждено было достигнуть её. Мгновение, и звёзды погасли, уступая место другим. Слишком были маленькими эти кусочки льда и камня, чтобы пройти сквозь воздушный щит Земли. И это даже к лучшему. «Нечего с неба камням падать»: именно так мыслят некоторые, совсем неромантические люди. А другие даже не задумываются о том, что это — всего лишь камни, сгорающие в атмосфере. Просто загадывают желание, и верят, что оно сбудется. И большинство из этих мечтателей — дети. — Мама, смотри, звезда падает! — девочка подбежала к сонно потирающей глаза женщине, и указала на звёздное небо, видневшееся из окна. — Я желание загадала! — радостно воскликнула девочка. Женщина улыбнулась. — Оно… — Не говори, — мягко сказала мама. — Иначе не сбудется, — девочка хихикнула. — Я не себе загадала, а для брата, — улыбаясь, сказала девочка. Но мать её уже не слышала. После тяжёлого трудового дня, она практически мгновенно уснула, и даже лепет дочери не помешал ей пасть в царство Морфея. А девочка тем временем смотрела на звёздное небо, разрезанное десятками линий. Но все гасли, и гасли. Девочка могла бы вечно наблюдать за звездопадом, но её внимание привлекла одна очень «крепкая» звёздочка. Одна из линий никак не хотела гаснуть. Девочка смотрела на медленно растущую яркую точку. Вдруг всё вокруг задрожало. Послышался звон стёкол. Появился быстро нарастающий гул. Точка превратилась в огненный шар. В голубых глазах отражалась падающая звезда, а их обладательница вновь повторяла своё желание. Уж с такой звездой, точно сбудется! Вдруг что-то разбилось. Девочка вскрикнула. Проснулась мама. В этот момент яркий свет озарил пространство. Стало светло как днём. Вдруг всё пропало, так же неожиданно, как и появилось. Девочка подбежала к матери, и спряталась в её объятиях. А женщина всё ещё не до конца понимала, что произошло. Вдруг до их слуха донёсся глухой удар, словно тяжёлый мешок свалился со второго этажа. И тишина. Женщина посмотрела на разбившиеся стакан и стёкла в окнах, и тяжело вздохнула. — Иди спать, милая… — мягко позвала женщина. Девочка вернулась к матери. Послышалось копошение за стеной. Мама улыбнулась. Кого-то и конец света не разбудит. Усмехнувшись своим мыслям, женщина вернулась в царство Морфея, забирая на этот раз и дочь.

***

— Да мам, я поел. Да, я помню… — закинув сумку на заднее сиденье старенького мерседеса, сказал парень. — Кстати, как там сестрёнка? — смахнув изрядно надоевшую, мокрую от дождя, каштановую чёлку, спросил юноша, бережно кладя на заднее сиденье футляр. После, удостоверившись, что всё хорошо, парень захлопнул дверь, и открыл переднюю, садясь на водительское сиденье. — Скоро закончит учиться. Она хотела приехать к тебе, — донёсся из трубки такой родной этому человеку голос. — Ей, говорит, надоел шумный Лондон. Хочется спокойствия, — парень закрыл дверь, наконец становясь недосягаемым для дождя, шумевшего на улице, и вгляделся в зеркало заднего вида. Да, ему определённо стоит сходить к парикмахеру. А то скоро можно будет косы плести. — Пусть приезжает. Уверен, ей тут понравится, — ответил парень, вставляя ключ в замок зажигания. Поворот, и послышался урчащий звук двигателя. — Иккинг… — голос замялся. Парень сразу понял, что что-то случилось. Не было у его матери привычки мямлить. Всегда уверенная в себе, эта женщина не любила юлить, хитрить, и предпочитала прямой, а порой и самый коротки путь решения вопроса. Потому такая задержка с её стороны послужила парню сигналом. Парень нахмурился. — Хедер просила тебе не говорить, но я думаю, что это важно. За ней какой-то парень пытается приударить, — Иккинг заметно расслабился. Не самое плохое, что могло случится. — И ладно бы дело ограничилось приглашением на свидание. Так он настойчиво требует её стать его девушкой. Он даже предлагал ей кучу денег, за то, чтобы стать его… ты понимаешь, что он имел в виду, не так ли? — парень вновь нахмурился. Брови сошлись на переносицы, придавая его мягким чертам лица более хищный вид. — Думаю, на такое Хедер точно дала отрицательный ответ, — зная мягкий характер девушки, Иккинг боялся, что она купится на эти дешёвые провокации, однако он понимал, что хоть она и робкая, но всё же не дура, и понимает, что любовь деньгами не делается. Но беспокойство всё же осело осадком, вскоре развеянное словами матери. — Естественно, — парень снял машину с ручного тормоза, и дал газ, покидая территорию небольшого дома, который давным-давно купил его отец, и который теперь перешёл к сыну. Дом находился немного в стороне от дороги между Виндзором, и ещё одним маленьким городом, и сейчас всецело принадлежал парню. Между домом и Виндзором расстояние было около пятнадцати километров. — Но он очень настойчив. Однажды он со своими дружками даже напал на неё, и попытался… — женщина замолчала. Не хотела она произносить такие слова по отношению к дочери. — Взять её силой. Благо, ей на помощь пришла группа студентов железнодорожного училища, рядом с общежитием которых она находилась. Они же проводили её домой. Я хотела написать заявление в полицию, но она не позволила мне. Да и не хотела я подвергать её судебным процедурам, — женщина тяжело вздохнула, после тише добавила. — Да и доказательств против него нет. А если и найдём, то он легко купит, кого угодно. Он сын какого-то бизнесмена. Судиться с ним бесполезно. Лишь стресс нагонять… а у неё ведь через несколько дней экзамен. В общем, пока что мы ничего не предприняли. Как только она сдаст этот экзамен, немедленно приезжай за ней. Я надеюсь, что рядом с тобой она будет в безопасности, — теперь тяжело вздохнул уже Иккинг. — Мама, почему бы и тебе не перебраться сюда? — спросил парень. — Свежий воздух, природа. — Ты же знаешь, что я не могу бросить всех этих сироток, — ответила женщина, и Иккинг прямо почувствовал, как она улыбнулась. Валка, а именно это имя носила эта бесконечно добрая женщина, очень любила детей. В детском доме она работала всю свою жизнь. Её любили так же, как и любила она. Много раз Иккинг, приезжая навестить семью, с умилением наблюдал за мамой, вокруг которой носились непослушные детишки. Иногда она бросала на сына умоляющий взгляд, как бы прося помочь, на что он лишь пожимал плечами, и улыбался ещё шире. — Ладно. Как Хедер закончит с экзаменами, я приеду за ней. А там до выпускного побудет со мной. Уж я-то её в обиду никому не дам, — усмехнувшись сказал парень. С другой стороны трубки послышался вздох облегчения. — Спасибо тебе, сынок. А ты сам как? Как дела на работе? — сменила тему женщина. Парень, на мгновение отвлёкся от дороги, вновь смотря в зеркало. Из отражения на него уставились карий и нежно-голубой глаза, в которых отражался свет фар, освещающих дорогу. Иккинг слегка наклонил голову. Вновь выбившаяся из причёски чёлка закрыла его голубой глаз. Парень убрал непослушную прядь волос обратно, и вновь посмотрел на дорогу. — Да нормально. Стоит пока что, — Иккинг усмехнулся. Старое доброе здание филармонии, где проходили репетиции местного оркестра, где Иккинг работал, было не в лучшем состоянии, и власти давно обещали его отремонтировать, однако всё никак не собрались. То денег нет, то другие проекты важнее. Не нужна никому музыка. Залы на концертах полупустые. Ходят лишь истинные меломаны, которых немного в Виндзоре. Давно убедился парень, музыка умирает. Медленно, но верно. Упадок начался в конце двадцатого — начале двадцать первого века. Музыка, ранее несущая определённую философию, образы, мысли композитора, и самого исполнителя, сейчас становилась мёртвой. Появились бездушные жанры, такие как техно и ему подобные. Простой набор звуков, не несущих никакого смысла. Даже рок, и то был более осмысленным, чем это… но последний рубеж настал тогда, когда появились программы, способные воссоздать целый оркестр. Когда один композитор способен создать произведение любой сложности, и нет разницы, возможно ли это вообще сыграть. А главное, если хорошо постараться, то многие даже не отличат бездушный оркестр, созданный одним человеком, от живого, в котором участвуют десятки исполнителей. Это удручало, и в то же время заставляло восхищаться мастерами кода — программистами, создавшими такие точные программы. Но Иккинг верил, настоящая музыка будет нужна всегда. И мёртвый оркестр никогда не заменит живой. Во всяком случае не в его годы. — Эй? — окликнули его из телефона. — Ты заснул? — с усмешкой в голосе спросила Валка. Иккинг мотнул головой. — Я тут. Просто задумался, — ответил парень. — В общем, всё у меня хорошо. Через две недели концерт. Приезжай. Можешь даже своих взять. Я думаю, смогу договорится с директором. — вновь он буквально почувствовал улыбку женщины. — Хорошо, мы приедем, — сказала Валка. — Прошлый раз им очень понравилось. А ты уверен, что директор не против? — Иккинг усмехнулся. — Зал полупустой. Так что разница не велика, — сказал он. — В общем, я жду вас, — вечерняя дорога, мокрая от дождя, отражала свет, создавая белые полосы света. В них мелькнула фигура. Иккинг удивлённо поднял бровь. Кто это в дождь гуляет по пустынной дороге между двумя небольшими городами? — Ладно, до скорого. Я позвоню после репетиции. — Хорошо. Удачи тебе, — сказала Валка, и отключилась. Иккинг бросил телефон в бардачок, и прищурился, пытаясь лучше рассмотреть фигуру. Судя по длинным волосам, находящимся в полном беспорядке, это была девушка. Парень снизил скорость. Пешеход не среагировал на свет фар. Иккинг присмотрелся. Волосы какие-то странные. Некоторые пряди золотые, некоторые чёрные. Судя по всему, покрасила. В прочем, золотой, от кончиков к корням переходил в такой же чёрный, как и полностью чёрные пряди. К слову, было ощущение того, что этот чёрный тоже неправильный. Слишком чёрный. Иккинг вспомнил сестру. У неё были чёрные волосы, доставшиеся ей от матери, как и голубые глаза, но этот чёрный был в разы насыщеннее. Такого цвета просто не существовало в природе. Тоже покрасила? Возможно. Иккинг продолжил изучать пешехода, ещё сильнее замедляя ход машины. Чёрная одежда, чем-то напоминающая военную форму, была сильно порвана. Рукав разорван, множество дыр. Сапоги, судя по всему охотничьи, тоже с дырками. Второй рукав вообще грозил оторваться. Несколько прядей волос обгорели. Иккинг поравнялся с медленно идущей, и просигналил. Девушка продолжила игнорировать его. Тогда он опустил стекло. — Здравствуйте, — обратился он к ней. И вновь нет реакции. Парень нахмурился. Может она глухая? — Не лучшая погода для прогулки, правда? — вновь попытался начать разговор Иккинг. — Вы меня слышите? — наконец девушка поняла, что обращаются к ней, и повернула голову к Иккингу, при этом продолжая идти. — Что вы тут делаете? — спросил парень. Девушка остановилась. Иккинг дал по тормозам, останавливая машину, и выжидающе уставился на пешехода. — И… ид… иду… — с трудом, словно через силу сказала девушка, нахмурившись. После посмотрела прямо в глаза Иккингу. Парень прищурился. Фиолетовые? Впервые он видел этот цвет глаз. Многие говорили, что чисто теоретически, такое бывает, но многие утверждали, что такого цвета глаз не существует, и все слухи — ложь. Однако юноша не придерживался одной точки зрения, и вполне допускал, что это возможно. Судя по всему, теперь это точно, если конечно это не линзы. Такой необычный цвет. Иккинг невольно засмотрелся переплетениями линий, разных оттенков фиолетового. В них он вдруг начал видеть образы. Линии начали принимать формы, казалось, двигаться… Иккинг тряхнул головой, отгоняя навождение. — Что вы тут делаете в такую погоду? — спросил вновь парень. Девушка удивлённо подняла брови. После вновь нахмурилась. Открыла рот, и хотела что-то сказать, но замерла. И вновь, уже более уверено выдала: — Иду, — почему-то это показалось смешным парню, и Иккинг рассмеялся, чем вызвал недоумение со стороны собеседницы. Аккуратные черты лица слегка вытянулись, и девушка даже открыла рот, но мгновение спустя вновь приняла задумчивый вид. — Куда вы идёте? — всё ещё улыбаясь спросил парень. Девушка поморщила лоб, приложив большой и безымянный пальцы левой руки ко лбу, словно что-то усиленно вспоминала. После, лишь на мгновение, её лицо исказила гримаса боли. Но мгновение, и вновь задумчивое выражение лица. — Вперёд, — так же просто ответила девушка, немного коверкая слово. Теперь парень нахмурился, пытаясь понять подвох в столь простом ответе. Но сколько он не силился, не преуспел в этом. — Может вы идёте в Виндзор? Он в пяти километрах отсюда, — за разговором с мамой, парень проехал большую часть пути от дома до города. Да, ездил он быстро, и это было опасно на скользкой от воды дороге, но парень делал это далеко не первый раз, и заучил каждую кочку на этой дороге. — Нет… — медленно ответила девушка, и развернулась, намереваясь идти в обратную сторону. Но вдруг остановилась, и вновь обернулась. Сделала несколько шагов в сторону изначального направления. — Да… или… — казалось, она сама не знает, куда идёт. Но мгновение спустя её лицо приобрело некую долю решимости. — Да, я иду в Виндзор, — её странный акцент удивил парня. Иностранка? Вероятно… — Может вас подвезти? Я как раз туда еду, — предложил парень. Девушка сделала шаг от машины. — Нет, спасибо, — её ранее спокойный голос начал дрожать, как и сама девушка. Иккинг ещё раз осмотрел её с ног до головы. Девушка насквозь промокла. Одежда стала липнуть к телу, делая фигуру более видимой. Красивая к слову фигура… Иккинг отмахнулся от этой мысли. Взгляд остановился на перепачканном лице. Бледные губы, слегка потрескавшиеся. Девушка облизнулась, пытаясь смочить их, однако это не помогло. Тогда она подняла взгляд к серому небу. После опустила обратно к собеседнику. Прядь волос выбилась, закрывая один глаз. Девушка движением руки убрала её. Всё лицо девушки выглядело гармонично, что несомненно впечатлило парня. Он видел много красивых девушек, но почему-то у всех были изъяны. К слову, иногда ими являлись не физические явления: пошлые взгляды, которые те бросали на парней, хитрые искорки, и другое… лично для Иккинга, это портило впечатление внешности, полностью обнуляя все физические качества. Ведь зачем нужно пустое тело, если душа — главное в человеке, пуста? Это была одна из причин, почему не обделённый красотой парень до сих пор был один. К слову, многие пытались подкатить к нему, но ни одна попытка успехом не увенчалась. Но здесь… он смотрел ей в глаза, и видел такую глубину, что на мгновение ему показалось, что он утонет в этом фиолетовым океане. Всё шло ей. Даже шрам, проходящий через левый глаз, необъяснимо украшал её. Видеть такой полный, и в то же время потерянный взгляд, было непривычно. — Дождь на улице, — задумчиво сказал парень, как бы самому себе. Девушка наклонила голову. — Я подвезу вас, — уверенно сказал парень, открывая дверь машины, и вылезая. Девушка сделала шаг назад. — Почему? — спросила она, слегка наклонив голову на бок. Иккинг, собиравшийся закрыть водительскую дверь, на мгновение завис. После посмотрел на девушку. — Я просто хочу вам помочь, — сказал он, захлопнув дверь, и обошёл машину, открывая дверь рядом с водительским местом. После сделал приглашающий жест. Девушка вновь наклонила голову, на этот раз на другое плечо, словно не совсем понимая, что от неё хотят. Иккинг сделал шаг от двери, и слегка поклонился. — Прошу, — девушка хотела уже что-то сказать, как он добавил. — Возражения не принимаются. Я не позволю вам тут мокнуть, — девушка нахмурилась. — Я вас совсем не зно… зне… знаю, — запнувшись на весьма простом слове, чем вновь позабавив парня, девушка заложила руки за спину, слегка выпятив грудь, и всем своим видом приготовилась к дуэли аргументов. Хотя в сознании мелькнула мысль, что логика на стороне юноши, следует просто согласиться, но девушка отмахнулась от этих мыслей. Иккинг, одежда которого тоже стремительно промокала, начал терять терпение. — Моё имя, Иккинг Хеддок. И я музыкант. Ну посудите сами, разве я похож на бандита? — девушка наклонила голову. В её глазах пробежал странный огонёк. Парню даже показалось, что этот огонёк был реальным. Но ничего подобного он раньше не видел. Это был не тот интерес, с которым девушка рассматривает парня. Это был холодный расчёт. Девушка одним движением осмотрела парня с ног до головы. Иккингу стало не по себе от этого взгляда. Было в нём что-то мёртвое, неестественное. — Ладно, — наконец согласилась девушка, и, обойдя машину, села на место, которое ей предложил парень. Сам же Иккинг захлопнул за ней дверь, и обойдя машину, поспешил вернутся на своё место. Вновь нажал педаль газа, и машина продолжила путь. Девушка мелко дрожала, вероятно от холода, что не укрылось от парня. Иккинг изредка бросал на неё взгляды. В один момент он понял, что и она смотрит на него. — Гетерохромия, — констатировала девушка, слегка дрожащим голосом. Иккинг нажал на одну из кнопок, и включил печку, чтобы хоть как-то согреть неожиданную попутчицу. И вновь повисло неловкое молчание, которое на этот раз решил нарушить парень. — Как вас хоть зовут то? — спросил он. Девушка нахмурилась, что не укрылось от взгляда парня. — Тебя. Судя по внешности, мы примерно одного возраста, и я считаю этот официоз неуместным. Ты не против? — Иккинг кивнул, соглашаясь с девушкой, но она замолчала, так и не ответив на вопрос. — Так как тебя зовут? — вновь повторил парень, выделяя обращении. Девушка сморщила лоб, приложил левую ладонь ко лбу. Вновь на мгновение появилось болезненное выражение лица, быстро исчезнувшее. — Я… — девушка замялась. — Зачем тебе знать? — этого вопроса Иккинг не ожидал, потому немного опешил. Но быстро нашёлся. — Я же должен знать имя той, кого спас от простуды, верно? — усмехнулся парень. Девушка похоже шутки не поняла. Улыбка сползла и с лица Иккинга. — И всё-таки… — девушка вновь задумалась. После посмотрела на парня. — Назови меня как хочешь. Вряд ли наше знакомство продлится дольше получаса, — акцент смягчился, став менее заметным. Похоже Иккинг привык к нему, потому стал меньше замечать. Иккинг вновь посмотрел на девушку. — Ну… может… — девушка явно скандинавской внешности. Потому в голову полезли именно их имена. И первое, и, наверное, одно из самых красивых… — Астрид? — спросил он. Девушка удивлённо посмотрела на него. Он нахмурился. Что он не так сказал? Глаза девушки расширились. После она схватилась за голову обеими руками, и сжалась, стиснув зубы. — Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спросил парень, положив ей на плечо руку. Девушка рваными движениями повернула голову к парню. В её фиолетовом взгляде он прочёл страх, панику и… боль? Но девушка тут же увела взгляд в сторону. Послышался тяжёлый вздох. Иккинг всё ещё пристально наблюдал за девушкой. Она распрямилась, и вдохнула полной грудью. Потёрла лоб ладонью, и вновь посмотрела на парня. — Тебе плохо? — спросил он. Но не осталось и следа от этого странного приступа. — Нет. Всё хорошо. Да, это хорошее имя, — сказала девушка. После перевела взгляд за окно. Машина, до этого движущаяся по лесу, выехала на равнину. Вдали уже горели огни города. Машин стало больше. — Что с тобой? — вновь спросил парень. — Может тебя в больницу доставить? — спросил он. Астрид покачала головой. — Со мной правда всё хорошо. Просто вспомнилось… не важно, — сказала она, устремив взгляд в небо. — Может расскажешь о себе? — предложил Иккинг. Девушка задумалась. После посмотрела на парня. Перед глазами встало его обеспокоенное лицо, его голос. Он правда интересовался её состоянием? Это не была ложь? Девушка нахмурилась. Почему он интересовался состоянием совершенно незнакомого человека? — Моя история не интересна. Лучше расскажи о себе, — перевела стрелки Астрид. Иккинг отметил про себя недоверчивость девушки, но настаивать не стал. — А что тут рассказывать. Родился я в Лондоне, двадцать два года назад. Отец мой — военный, погиб во время попытки предотвратить террористический акт. Остались я, мама, и сестра. Мама, испугавшись той же участи для нас, отдала меня на скрипку, а сестру на вокал. Вот и получились мы музыкантами. Недавно я закончил досрочно обучение в консерватории, — Иккинг сделал неопределённый жест в сторону лобового стекла. Астрид отметила, что юноша любит жестикулировать, когда говорит. — А недавно в силу вступило завещание отца, передающее мне дом, недалеко отсюда. Я отремонтировал его, и начал работать в местной филармонии. Вот, еду на репетицию, — сказал парень, указав на заднее сиденье, где лежал футляр со скрипкой. — Интересно… — задумчиво протянула девушка, смотря на светофор, который остановил их машину. — И всё же, ты послушала меня, теперь мне хочется послушать тебя, — улыбнувшись сказал парень. Девушка задумалась. После, тяжело вздохнула. — Ладно, я не настаиваю, — тут же открестился парень. Ему очень не хотелось вновь видеть тот взгляд, когда он дал ей имя. Более того, он часто ловил в нём какую-то необъяснимую грусть и потерянность, которые невольно передавались ему. — Ещё бы я знала, о чём рассказывать… — проворчала девушка. Парень облегчённо вздохнул. Он уже приготовился к очередному непонимающему взгляду, или чему-то ещё, столь часто появляющемуся на лице его собеседницы. — К слову… часто ты людей на дороге подбираешь? — на лице девушки заиграла лёгкая улыбка. Впервые он увидел её улыбку, что заставило и его самого улыбнуться, и слегка расслабиться. — Да, каждый день, езжу туда-сюда, с целью найти попутчика, и хорошенько его расспросить, — поддержал шутку парень, говоря это приторно серьёзным тоном. Девушка шире улыбнулась. — Ты маньяк? — в лоб спросила девушка. Иккинг рассмеялся. Тихий смешок проронила и Астрид. — Ага. И я заставляю всех моих жертв слушать Моцарта! — воскликнул парень, сворачивая на небольшую улочку, ведущую на площадь, рядом с филармонией. — Кстати, куда тебе? — Останови где хочешь, — бросила всё ещё улыбающаяся девушка. Парень кивнул. — А на счёт Моцарта. Знал бы он, что станет орудием маньяка… — протянула девушка. Повисло молчание, вскоре прерванное смехом людей. Иккинг про себя отметил, что девушка и не такая угрюмая, какая кажется на первый взгляд. Во всяком случае, ему удалось её разговорить. Более того, заставить смеяться. И смех этот был естественный, искренний, такой звонкий и радостный. От прежней грусти не осталось и следа. Смех этот невольно пробудил в воспоминаниях маленькую черноволосую девчушку, с голубыми глазами. Такой смех он слышал только от своей сестры. Ещё одно напоминание о семье, греющее юному музыканту душу. Машина выехала на площадь перед зданием филармонии, и остановилась. Астрид смотрела на здание слегка растерянно. Иккинг же взял в руки телефон, смотря время. В сотый раз парень напоминал себе купить наручные часы, и в сотый раз забывал. Девушка открыла дверь, и вылезла из машины. После обернулась к Иккингу. — Спасибо что довёз, — сказала девушка, и скрипач увидел, как изменилась его попутчица. Яркие, живые краски, которые только расцвели в пылу разговора, вновь потухли, возвращая бледность. Вновь эта потерянность и грусть в глазах. Иккингу стало очень её жаль. А ведь он почти ничего не знает о ней… откуда она? Кто она? Как попала на дорогу? Почему не знала, куда именно идёт? И что у неё с одеждой? Она была в таком состоянии, словно девушка подверглась атаке медведя, или намеренно привела её в такое состояние. Вопросов сотни, ответов ноль. — К слову… ты, похоже, волшебник, — девушка вновь улыбнулась, но улыбка эта была печальной, как и сама девушка. — Астрид — моё реальное имя, — на чисто английском сказала она. После задумалась. Она словно хотела сказать что-то ещё, но лишь закусила нижнюю губу. — Удачи тебе, музыкальный маньяк. — Погоди… — девушка, собиравшаяся уже отойти от машины, вновь заглянула внутрь. Иккинг взял листок из бардачка, и карандаш, и быстро накалякал несколько цифр. — Вот. Если нужна будет помощь, можешь мне позвонить, — Иккинг и сам смутился своему порыву, однако всё же протянул девушке бумажку с номером телефона. Астрид взяла бумажку. Улыбнулась. — У меня и телефона то нет, — покачав головой сказала черноволосая. Иккинг махнул на неё рукой. — Пусть будет, — сказал он. Астрид обречённо вздохнула, понимая, что спорить с парнем бесполезно, и положила телефон в один из карманов одежды. — Пока, — сказала фиолетовоглазая, отходя от машины. Иккинг помахал ей рукой, и повёл машину на парковку, рядом со зданием филармонии. Мысли, ранее занятые нотами концерта Мендельсона, сменили курс, обращаясь к странной попутчице, и как ни старался юноша сменить их направление в музыку, те упрямо отказывались подчиняться ему.