Счастье в неведении

Перед Валкой предстала новосформированная группа сирот, в которой ей предстояло навести порядок. Женщина последнее время чувствовала себя плохо, как-то беспокойно. Связано это было не только с аварией дочери, было что-то ещё, что-то неуловимое. И Хеддок не знала, справится ли она с новой партией бедных избитых жизнью детей. Однако женщина никогда не сдавалась, и была готова биться до конца. — Дети, вот ваш воспитатель, — говорила директор. — Уважайте её, любите её, — и много чего ещё говорила немолодая уже женщина. Многое, что вообще было неинтересно и не нужно самой Валке, что уж говорить о детях? Что и естественно, они зевали, смотрели по сторонам, но не слушали директора. Та поняла что распинается зря, и, сославшись на дела, оставила детей с Валкой. Женщина не говорила ни слова. Собиралась с мыслями, силами, просто изучала новых подопечных. На первый взгляд просто дети, но за спиной каждого своя история, и далеко не каждый захочет её раскрыть. А раскрыть придётся, чтобы понять и увидеть возможные причины того или иного действия. Нельзя наказать человека, если даже не понимаешь причины поступка. То же самое что бороться с симптомами болезни, а не её причиной. Вдруг что-то привлекло внимание Хеддок. Валка нахмурилась, вновь осматривая детей. Знакомое ощущение, какое она иногда чувствовала рядом с Астрид. Какой-то холод, еле ощутимый, словно что-то целенаправленно забирает тепло из окружающего мира. Обычно она старалась игнорировать это, но сейчас… если эти ощущения не являлись плодом фантазии, и Астрид и правда могла как-то по иному ощущаться, значит сейчас Валка столкнулась с кем-то, с ней связанным. И этот кто-то мог быть важен для фиолетовоглазой. — Давайте познакомимся, — сказала женщина, проходя перед детьми. — Я Валка Хеддок. Ваша воспитатель. Надеюсь мы с вами хорошо сдружимся, — сказала женщина, подходя к первому в ряду. — Я лично желаю всем вам добра и надеюсь вы это понимаете. — Вам просто за это деньги платят, вот вы с нами и возитесь, — усмехнувшись ответил какой-то парень. — Вы не верите в добро ради добра? — чуть улыбнувшись спросила женщина. По ряду прошёлся смех. — Ну знаете, можете поспрашивать у другой группы, которую я уже несколько лет веду, она вам всё расскажет, покажет, поможет. И обо мне много чего скажет, уж правда или нет, не знаю, но это позволит вам лучше понять, как ко мне относятся другие и принять решение, как относится ко мне вам. — Обязательно спросим, — выкрикнула какая-то девчушка. — Вот и хорошо. А теперь, давайте знакомиться, — сказала Хеддок и обратилась к первому в ряду. Как и обычно, это было не просто. В ход шли клички, какие-то прозвища, реже имена, но не те, что давались при рождении. Ряд уже подходил к концу. Валка запоминала почти всё, память у неё была очень хорошая. Редкие выкрики со стороны ребят тут же получали ответ, и ребята с удивлением замечали, что Валка запомнила их «имена» буквально с одного раза. Ей было забавно наблюдать за этим каждый раз, с каждой новой группой. — А ты кто? — обращаясь к маленькой девочке в конце ряда спросила Хеддок. — Я Патрисия, — девочка чуть насупилась, скрестив руки на груди. В этот момент что-то щёлкнуло в голове Валки. Вот оно. Холод, еле ощутимый, куда менее явный чем тот, что иногда излучала Астрид, когда уходила в мир собственных мыслей. Что это и откуда? Взгляд Хеддок зацепился за медальон, висевший на груди девочки. Она вспомнила рисунки фиолетовоглазой, попытки изобразить некоторые части своего видения. Этот символ определённо был частью прошлого златовласой. Валка заворожено смотрела на медальон. Патрисия, поняв, куда смотрит воспитатель, поспешила спрятать его. Так же Хеддок вдруг поняла, что это настоящее имя. Патрисия единственная из всех, кто не назвала кличку или выдумку. Откуда она? Кто она? Валке определённо стоило поискать информацию о ней. — Все свободны, ваше расписание висит на этаже, думаю найти его не составит труда. Так же прошу вас, не ссорьтесь друг с другом, — женщина мотнула головой, оборачиваясь к окну. — Порой у нас не хватает времени чтобы попросить за это прощенье… — откуда такая мысль возникла, женщина не поняла, но ясно осознала, сейчас ей не удастся нормально мыслить. Разум заполонила лишь эта девочка и желание помочь Астрид. Возможно она может помочь фиолетовоглазой в ей поисках, а, как верно догадалась Валка, именно неизвестность не позволяла ей делать решительных шагов в будущее. Дети разошлись по комнатам, а Валка отправилась в свою. Набрав код на электронном замке, а после открыв два обычных, Валка достала личные дела этих детей. Стала перебирать папки, пока не добралась до «Патрисия Резорблейд». «Возраст: 12 лет. Родители: погибли. Ближайший родственник — Мария Голдфул — пропала без вести. Возможно погибла во время пандемии неизвестного вируса. Ошибочно девочка была обозначена как мёртвая. Образование — начальная школа, не полное. Девочка способная. Характер вредный, подозрительна, везде ищет выгоду. Последние два качества вероятно развились за время бездомного существования.» И дальше и дальше, ничего интересного. Просто ещё один ребёнок, такой же как и остальные. Ни слова о том, откуда у неё медальон, даже в описи личных вещей его просто нет. Хотя такую штучку можно было спрятать, тогда не удивительно, что о ней ни слова. Валка взяла в руки телефон и набрала Астрид. — Слушаю, — вскоре послышался ответ. — Астрид, привет, — поздоровалась Валка. — Как там Хедер? — Лучше, хотя я не уверена в том, что выбранный курс верен, — ответила девушка. — Я вообще не уверена, что в её случае можно что-то сделать. — Мы не можем знать наверняка, можем лишь пробовать. Так что удачи тебе с этим, — сказала женщина, тяжело вздохнув. Состояние дочери было наверное одним из главных переживаний матери, однако она понимала, что ничем помочь не может, поэтому доверилась Астрид, которая вроде имела план. — Спасибо, — ответила девушка. — Слушай, у меня тут новая группа сформировалась. И я обнаружила очень интересную девочку. Помнишь ты рисовала тот странный символ из своих видений? Я видела медальон в форме этого символа. Возможно эта девочка как-то с тобой связана. Можешь прислать свои зарисовки по электронной почте? — попросила воспитатель. — Конечно, — оживилась девушка. — А почему вы обратили на неё внимание? — Хочешь верь, хочешь нет, но вокруг тебя особая аура. И от неё ощущается что-то схожее, — ответила женщина. — Ясно… я сейчас пришлю, — сказала Астрид. — Хорошо. Жду… — и Валка отложила телефон, задумчиво смотря в экран монитора. Минут десять спустя появилось уведомление о новом сообщении. Валка не сразу на него среагировала, продолжая сверлить монитор задумчивым взглядом. Наконец заметив мигающий значок, женщина открыла письмо, и стала задумчиво рассматривать рисунки с непонятным символом. Рисунки были разные, после Астрид его перерисовывал Иккинг. Сами изображения были переданы фотографиями. На одной засветилось отражение лица Астрид, державшей лист с рисунком. Валка не обратила на это внимание. Распечатала рисунки и, осмотрев ещё раз, направилась с ними в комнату Патрисии. Девочка была помещена с одной тихоней, лишившийся родителей совсем недавно. Она ещё не успела пропитаться жестокостью мира, и Валка надеялась, что общество других сирот не передаст ей это. Валка постучала в дверь. Послышались торопливые шаги и дверь распахнулась. На пороге стояла Патрисия, хмуро сверля взглядом воспитателя. — Привет, — Валка улыбнулась. — Хотела поинтересоваться, как обустроилась. — И для этого держишь за спиной что-то? — чуть изогнув бровь спросила девочка. Валка вздохнула. — Можно? — спросила она. Патрисия сделала шаг назад, позволяя Хеддок войти в помещение. — Мне показался твой медальон знакомым, — сказала женщина. — Отобрать хочешь? — в голосе послышалась лёгкая угроза. Валка усмехнулась. — Нет, зачем мне он? Просто я в своё время ничего об этом символе не нашла. Хотела узнать, может ты что знаешь? — женщина прошла к столу и положила распечатки. — Даже если бы знала, не сказала бы. Что это? — кивнув на листы спросила девочка. — Моё личное дело, которого мне стоит бояться как огня? — Не думаю что ты боишься огня, Патрисия, — Валка разложила листы. — Это твой медальон, вернее его рисунки, которые делали мои знакомые. В своё время этот символ оказал на жизнь моего знакомого очень сильное влияние, и я хотела бы его разгадать. Ты любишь загадки? — Терпеть не могу, — скрестив руки на груди сказала девочка. Валка усмехнулась. — Я не настаиваю. Просто я считаю, что тебе тоже может быть интересно, что это за медальон, — сказала воспитатель. — А я и так знаю, — вздёрнув носик сказала девочка. — Но не скажешь, верно? — улыбаясь констатировала Валка. — Ага, — лениво выдала девочка. — Что же, я не буду настаивать. Хотя расскажи ты мне, и ты очень помогла бы одному человеку. В прочем… я оставлю их тебе. Они немного отличаются от оригинала, — женщина оставила листы и направилась к выходу. — Спокойной ночи, девочки, — сказала воспитатель, и скрылась в коридоре. В комнате наступило молчание. Кара — соседка Патрисии, подошла к столу и взяла в руки листы. Сама Патрисия плюхнулась на кровать, уставившись, а потолок. Кара рассматривала рисунки, задумчиво, медленно. Они были разными, при том отличия были весьма существенными. Цвета, формы, разница была не очень заметна, но всё же. А так же в центре находились разные объекты. Где-то это был странный глобус, на котором Кара не узнавала ни одного континента, где-то ромб, а где-то вообще ничего не было. — Патрисия, — робко позвала девочка. — А в твоём медальоне есть сердцевина? — А ты значит загадки любишь, да? — язвительно спросила девочка. Кара вздрогнула, опустив взгляд. — И собираешься играть в её игры? — А что в этом плохого? — спросила девочка. — А что в этом хорошего, — улыбаясь спросила Патрисия. — Ничего. — Но… — хотела было возразить Кара, но соседка отвернулась к стене, показывая, что разговор окончен.