Тихое место

Мэрл Диксон понемногу осознавал себя. Голова раскалывалась. На краю сознания ощущалась невнятная боль. Отвратительная саднящая боль в правой руке. И еще ярость. Злость. Повода он не помнил. Еще была духота. Душно! Как душно! И все тело затекло. Он завозился. Застонал. Попытался протереть глаза. Правая рука отказалась слушаться и снова отозвалась болью. Но в ответ на боль открылись глаза. Мэрл посмотрел вверх. Небо. Серое небо. Покрытое, как и небоскребы вокруг, поганой вязкой и тусклой дымкой. Крыша. Похоже, он на крыше, от старого растрескавшегося покрытия которой воняет застоявшейся гадостью. Или это так гнусно смердит от него самого? И рука… Что с рукой? Голова неохотно повернулась на одеревеневшей шее. Наручники! Что за…. — Блять! Он вспомнил. Заметался диким зверем, попавшим в капкан, отчаянно пытаясь выдернуть руку. Сколько? Сколько он уже здесь? Сколько был в забытьи? Мэрл облизал пересохшие губы. Во рту было сухо, как в Сахаре. Вчера палило солнце, открытые участки кожи отвратно покраснели и растрескались. Значит, сутки. Не меньше суток. Скорее — больше. Дурь уже выветрилась. Хмель тоже. Осталась только страшная мигрень. И отчаяние. Невероятным усилием воли он заставил себя прекратить неистовые попытки вырваться из металлического кольца наручника, потому что инстинкт выживания, сильнейший из его инстинктов, требовал немедленного освобождения и заставлял снова и снова рвать руку, раздирая кожу в кровь, в голое мясо. — Прекрати! Я сказал, прекрати, сука! — в голос заорал он на самого себя. Совсем рядом раздались хрипы, мерзкий скрежет, царапанье, лязг… и поганый сиплый рев. Мэрл проворно, с легкостью, которую от него сложно было ожидать, крутанулся на жестких звеньях наручника, вставая на колени, оглядываясь. Дела у него были хуже некуда — дохлые упыри ломились на крышу, и от победы над уже погнувшейся дверью их отделяла только не вызывающая особого доверия цепь. Рядом валялись инструменты из ящика, который уронил этот черномазый недоделок. Мэрл подкатился под трубу, к которой был прикован, и попытался дотянуться хоть до чего-то. Хоть до чего-то! Нет. Нет, блять! Он оглянулся на дверь. Уродливые шкуродеры уже вовсю совали в нее свои лапы. Нет! Если и сдохнуть, то только не так! Только не в этой ловушке! Мэрл неловко расстегнул ремень левой рукой, резко выхлестнул его из шлевок и снова просунулся под трубу. Хотя бы достать блядскую ножовку. Ножовку! Она была ближе всего. Он размахнулся и попытался стремительным движением подхватить ее пряжкой ремня, поддеть, пододвинуть к себе. Еще! Еще! Еще, блять! Да! От ножовки не оказалось никакого толка. Старая. Тупая. Бесполезная. Въедливый старикашка не мог захватить с собой нормальную, сука, ножовку! Мэрл все еще пилил ей цепь, но ему уже было ясно, что смысла в этом нет. Рано или поздно она поддалась бы, но на это могли бы потребоваться целые сутки, а хуева хлипкая дверь на крышу не оставляла ему столько времени. Ничего длинного, тонкого, острого у него не было, иначе вскрыть наручники не составляло бы труда. Спички! Он начал судорожно рыться в карманах. Нет. Даже блядских спичек нет. Стараясь не пускать внутрь себя сучью паникующую мартышку, которая орала ему в оба уха, что все пропало, стараясь не слушать рев упырей, ломающих дверь, Мэрл заставил себя сосредоточиться на самих наручниках. Он покрутил рукой в захвате. Коп застегнул их плотно. Слишком плотно. Сука. А у него было слишком широкое, слишком мощное запястье. Мэрл глянул на дверь, а затем в ярости и отчаянии ударил ногой по трубе. Только не так, блять! Он снова изо всех сил врезал по трубе и… …ну вот же! Вот оно! Как он не допер раньше! Так. Все. Сейчас. Неудобно, да и хуй с ним. Замаха нет. Ничего. Альтернатива хуже. Он зажал зубами ремень. Сложил кисть руки лодочкой. Уперся ей в металлический штырь. Примерился и со всей дури саданул по большому пальцу ногой в здоровенном ботинке. Что-то отвратно хрустнуло. Мэрл выплюнул ремень, присмотрелся. Палец вылетел из сустава и, похоже, сломался. Закусив губу и не обращая внимания на боль, он прижал его к ладони и попробовал вытащить руку. Нихуя. Слишком крупная, тяжелая кисть. Слишком. Все у него слишком! Он глянул на ножовку. Нет. Тогда придется раздробить еще пару костей. Нахуй. Впизду. Срастется. Мэрл снова отодвинулся и, уже наплевав на ремень и прицельные удары, стал напрочь разбивать ногой свою собственную руку. Еще удар. Еще. Еще! И теперь нужно было быстрее, как можно быстрее, пока она не распухла и не отекла, вытаскивать, вытаскивать, вытаскивать! Когда ободранная и окровавленная кисть, с силой смятая левой рукой, наконец-то пролезла в захват наручника, Мэрл не удержался и все-таки взвыл через стиснутые зубы. А потом с невероятным облегчением разрешил себе свалиться на бок и на несколько секунд потерять создание. На ноги он поднялся как всегда вовремя. Первая из тварей уже пролезла в приоткрытую дверь. Шатаясь от болевого шока, от обезвоживания, от усталости, но совершенно не собираясь сдаваться, тем более теперь, Мэрл одним движением перекатился через трубы: — Идите сюда, суки, — прохрипел он, подхватывая левой рукой гвоздодер, валяющийся среди рассыпанных инструментов. — Идите к папочке. Папочка нахуй заждался. --- Дэрил Диксон, стремительно и не задумываясь, перескакивая через ступеньки, бежал вверх по лестнице, убивая попадавшихся под руку дохлых уродцев. Он не ощущал усталости, несмотря на то, что только что оставил за спиной пятнадцатый этаж. Эти убогие пыхтели где-то сзади, не успевая за ним. Но его это не волновало. Его волновал только Мэрл, по-скотски оставленный ими в положении, в котором он был совершенно беззащитен. Такого не заслуживал ни один живой человек. Можно было избить, можно было убить. Но не оставлять в западне. Выскочив на площадку последнего пролета, он увидел, что дверь на крышу была открыта. Выматерившись сквозь зубы, Дэрил рванул еще быстрее. Вламываясь плечом в косяк, задевая таким огромным и таким мешающим сейчас арбалетом здоровенные железные ручки дверных блокираторов, он вывалился наружу: — Мэрл! Мэрл, блять! Мэрл! На крыше было много крови и с десяток зомби-трупов. Дэрил с лету перескочил через трубы, перегораживающие крышу. На железном штыре висели окровавленные наручники. Рядом никого не было. — Мэрл! — еще громче заорал Дэрил, но ему никто не ответил. В дверях показались его потные спутники. Дэрил развернулся к ним, полыхая яростью: — Где, блять, мой брат? Их ответы кружились вокруг него, оседая сраным тухлым снегом на гранях сворачивающегося черной воронкой сознания: «мы оставили его здесь», — это вроде недо-шериф; «я же закрыл дверь», — кажется, это голос чертова ниггера; «Дэрил, я действительно закрыл дверь на цепь и замок», — снова ниггер; «у нас не было выбора», долговязый коп; «он был опасен», — вроде китайчонок; «не понимаю, как так вышло», — это ниггер… Они приближались к нему. Осторожно, трусливо, по дуге, как к дикому опасному зверю. И правильно, блять. Он и был опасным зверем. Очень опасным зверем. А сейчас он был еще и очень злым. Свирепым. Зная за собой приступы неконтролируемого бешенства, он хотел как можно скорее сбросить напряжение, пока ему не сорвало башню и он не устроил бойню прямо на крыше. То, что Мэрл выбрался, он уже понял, поэтому теперь ему просто хотелось немного им навалять. В какой-то момент они просчитались и подошли слишком близко. Дэрил тут же вскинул арбалет на уровень плеча и направил его в лицо черному жиртресту, с трудом сдерживаясь, чтобы сразу не пустить ему болт между глаз. Коп, совершенно ожидаемо, поднял свой кольт и приставил его к виску Дэрила, начав толкать речь о том, что должно и не должно происходить. Китайчонок оказался поумнее, он остановился чуть поодаль, решив не спускаться с железной лестницы. Дэрил ухмыльнулся ему углом рта и неуловимо скользнул в сторону, уходя от дула кольта. Он отклонился вправо и врезал массивным арбалетом по руке самоуверенного копа, от неожиданности выронившего револьвер, а затем посильнее ударил его ногой в грудь, отбрасывая назад, к самому бортику крыши. А потом, в два шага сократив расстояние с попятившимся было чернышом, от души пробил ему левой в челюсть. Хук у Дэрила всегда был что надо, поэтому тот просто свалился навзничь, шарахнувшись о крышу всеми своими килограммами. Внутри уже немного полегчало, поэтому Дэрил не стал его добивать, а просто отвернулся и подмигнул стоявшему с открытым ртом китайчонку. Забросив арбалет за спину, он наклонился и подобрал сиротливо валяющийся кольт: — Питон, — констатировал Дэрил, взвешивая кольт в руке. — Роллс-Ройс среди револьверов. Много воображаешь о себе, шериф, не так ли? Коп, которого звали, кажется, Рик Граймс, неловко завозился, пытаясь подняться. Дэрил подошел к нему и присел рядом на корточки, по обыкновению немного невнятно, будто бы неохотно выговаривая слова: — Надеюсь, мы все прояснили. Так, как в прошлый раз, вы меня с приятелями больше не подловите. Так что не нужно тыкать револьвером в человека, о котором ничего не знаешь. В следующий раз я его тебе не отдам. Дэрил швырнул Рику кольт и поднялся, оглядываясь вокруг, выхватывая наметанным взглядом все больше и больше деталей произошедшего с Мэрлом. Похоже, тот раздробил себе кисть, чтобы выбраться из наручников, угандошил пробравшихся в дверь шкуродеров и отправился на другую лестницу. Причем совсем недавно. Почему туда? Дэрил подошел к краю крыши и глянул вниз. Понятно, с этой стороны была пожарка. Тут было проще выбраться, не путешествуя через весь универмаг. Мэрл. Чертов сукин сын. Крепкий, как адское проклятие. Дэрил сплюнул вниз. Но вот же паскуда. Мог бы дождаться его. Он же знал, что Дэрил придет за ним. Живым или мертвым. Какого хера его понесло дальше? Дэрил пошел к лестнице, чтобы спуститься по следам Мэрла. Когда сзади послышались шаги следующей за ним гоп-компании, его осенило, почему Мэрл не стал ждать. Решил, что Дэрилу могут просто ничего не сказать. И это было вполне возможно. — Ты обещал помочь нам забрать оружие, — его нагнал Рик. — Было такое, — хмуро буркнул Дэрил, торопливо скатываясь по лестнице, — но мы и Мэрла договаривались забрать. А его нет. Следуя каплям крови на полу, Дэрил осторожно приоткрыл арбалетом дверь на один из этажей, а затем скользнул внутрь. Шериф шел по пятам и бубнил. Сзади тяжело тащился негр и тихо двигался китайчонок. На этаже валялись дохляки. И еще тут явно прошел Мэрл. Вот здесь он остановился, обмотал руку тряпками, сорванными с вешалок, потом разбил тяжелой табуреткой окно и вылез на пожарную лестницу. Дэрил покачал головой, представив, чего стоит разбить каленое высотное стекло, затем высунулся в окно по пояс и глянул вниз. След Мэрла четко прослеживался по шкуродерам с разможженными черепами. Отлично. Дэрил развернулся и оказался лицом к лицу с Риком. — Пожалуйста, — сказал тот, видимо продолжая свою нудьгу про сумку с оружием, полностью прошедшую мимо Дэрила, — мы одни не сможем ее забрать. Нас слишком мало. Пожалуйста. — Ладно, — неожиданно для самого себя сказал Дэрил, задним числом додумывая, что времени на это уйдет немного, Мэрла по следу он найдет всегда, и далеко тот уйти не успеет. — Только тогда я сам выберу из оружия то, что мне нужно. И заберу это. — Хорошо, — кивнул Рик. --- Мэрл неплохо разжился ножами в попавшемся по дороге оружейном магазине. Все местные придурки хватали только огнестрел, не обращая внимания на холодное оружие. Пидоры. Все пидоры. Мысли об этом немного отвлекали его от жуткой головной боли. И дикого дергания в руке. И еще страшно хотелось воды. Или вискаря. Лучше воды. Но вода исчезла из всех магазинов явно еще до того, как закончились оружие и патроны. Сука. Ему нужно было как можно скорее добраться до мелкого. Они же наверняка ему ничего не сказали. Да и вернулся ли мелкий с охоты? Хуйня. Конечно, вернулся. Конечно. Без вариантов. Поэтому добраться. А потом грохнуть всех этих тварей. Эта мысль тоже здорово его грела. Поначалу Мэрл перемещался короткими перебежками, но сейчас он уже не бежал, а шел. Пришлось признать, что силы пора было экономить. Прямо на дороге, как раз в нужном ему направлении, стоял небольшой белый фургон. Мэрл заглянул в его окно. Ключи были в зажигании. — Да мне, сука, везет сегодня, — пробормотал Мэрл, неразборчиво матерясь и загружаясь внутрь, неловко поворачивая ключ пальцами искалеченной руки, которая даже на малейшее движение отзывалась адской болью. Отключаться он начал уже по дороге. Он не сразу это понял. Вроде бы ехал прямо, а потом начал вилять. Точно. Он вырубался. Нельзя, нельзя, блять! Он треснул себя рукой по голове и взвыл от боли. Но зато сразу проморгался. Первый поворот, второй, третий… какой был ему нужен? Третий? Нихрена он не соображал. Наверно, третий. Периодически он терял сознание, но потом приходил в себя и заставлял себя ехать. Ехать. Ехать дальше. Но сколько он уже ехал? Хуй знает. Но ему нужно было ехать. Ехать, блять! Бензин у него почти закончился как раз около поворота на вроде бы нужную ему грунтовку. Мэрл съехал на обочину, заглушил мотор и распихал свой новый арсенал по самым удобным местам. Он медленно вывалился из машины и, шатаясь, побрел по дороге вглубь леса. Не дождетесь, суки. Не дождетесь. Он не знал, сколько шел, ничего не слыша, ничего не видя, чувствуя себя в трансе от сплошной и непрекращающейся боли, заставляя себя переставлять ноги чудовищным, нечеловеческим усилием воли… когда из кустов на него вылетела эта баба. Она смотрела куда-то назад и врезалась в него со всей дури, чуть не сбивая с ног. Мэрл зашипел от боли, когда она впечаталась точно в его тщательно приспособленную в ворот жилетки правую руку. — Ты совсем ебнулась, дура! — хрипло каркнул он, хватая ее за плечо левой рукой и хорошенько встряхивая. — Медведь, — пролепетала та, цепляясь за него, — там медведь! — Дура! — рявкнул Мэрл, от неожиданности совсем приходя в себя. — Даже если медведь! Барибалы не нападают на людей! Мы не на Аляске! — Это не черный медведь, — прошептала она, оглядываясь назад и пытаясь тащить его за собой. — Бурый… Мэрл вслушался в привычные звуки леса. Кто-то действительно стремительно ломился в их сторону через кусты. — Да тут уже лет сто нет бурых… — начал говорить он, невольно отступая вслед за ней. — Сафари-парк, — она, задыхаясь, волокла все еще упирающегося Мэрла за собой, — сафари-парк открыт… ворот больше нет, ограждений нет… все животные… на свободе… — Да какой сафари-парк… — он не договорил, потому что среди молодых деревьев появился огромный бурый медведь. — Блять, — с чувством сказал Мэрл и остановился. Поняв, что больше не может сдвинуть его с места, она резко повернулась и ахнула, обнаружив медведя совсем рядом с ними. — У тебя оружие есть? — быстро спросил Мэрл. — Пистолет, — тихо ответила она, — только калибр маленький. Этому — как слону дробина. Только если в глаз попасть. Да и то… — Покажи. Она достала из-за пояса пистолет и протянула ему. Мэрл мельком глянул и сказал: — Убери. Медведь уже даже не бежал за ними. Он приближался медленно, неторопливо. Это была огромная, матерая зверюга. И явно очень голодная. Мэрл прикинул варианты. На медведя он не ходил ни разу. Тем более, в таких условиях. Но инстинкт выживания работал безошибочно. Даже сейчас. Бежать смысла не было. И он четко понимал, что бежать не сможет. Поэтому, плавно отступая, Мэрл левой рукой подхватил длинную палку, показавшуюся ему более или менее прочной. Оценивающе глянул на испуганную бабу: — Ремень свой достань мне. — Что? — Ремень. Достань. Мне. Свой, — раздельно произнес Мэрл. И рявкнул: — Сейчас же, блять! К его некоторому удивлению, она действительно встряхнулась, быстро вытащила из штанов тонкий кожаный ремень и протянула ему. Не обращая внимания ни на головную боль, ни на острую боль в правой руке, почти не двигающиеся пальцы которой сопротивлялись любым его движениям, Мэрл выхватил длинный тонкий нож, очень удачно прихваченный им в магазине, и моментально примотал его к одному из концов палки. — Ладно, — пробормотал он, затягивая узел на ремне зубами и отодвигая бабу за себя, чтобы не мешалась. Она озадаченно посмотрела на него, но послушалась. — Значит так, — сказал он, начиная выверенными движениями перемещаться вбок, оценивая ситуацию, — держишься сзади. Не мельтешишь. У нас один шанс. Только мне нужно взбесить его, чтобы он встал. — Я могу выстрелить в него, — внезапно сказала она, — он точно разозлится. — Это можно, — Мэрл искоса глянул на нее, — если не боишься. — Боюсь, — просто ответила она и достала пистолет, — еще как боюсь. Мэрл кивнул ей, запихнул еще один нож под повязку правой руки и поудобнее перехватил импровизированную рогатину левой. Медведь был уже в нескольких шагах. — Давай! — крикнул Мэрл. Над ухом раздался выстрел. Медведь взревел и двинулся на них, в ярости вставая на задние лапы. Мэрл усмехнулся и пошел ему навстречу. А она, сжимая в руках пистолет, с ужасом смотрела, как этот случайно встреченный ею мужчина с грубыми чертами лица и злыми глазами, с искалеченной правой рукой, еле стоящий на ногах от усталости, неожиданно собирается и легко, без видимых усилий, как бы шутя и запросто, подныривает под огромную лапу медведя, будто играя с ним, а не выискивая оптимальное место для удара. Ему удалось увернуться несколько раз, а затем заставить медведя раскрыться и, весело прищурившись, нанести один длинный и сильный удар в середину его груди. Медведь с ревом вскинулся еще выше, но Мэрл не собирался отходить, а только подступил к нему ближе, почти вплотную, чтобы тот еще больше насадился на нож. Мэрл надеялся, что попал ему в сердце. Только на это он и мог надеяться. Внезапно рогатина треснула и сломалась. Мэрл успел отскочить, но медведь с глухим рыком уже рухнул на него всей своей тяжестью, разрывая ему когтями плечо и пытаясь уничтожить, пусть и в последнем своем движении. При ударе о землю его спину разорвало дикой болью. Из плеча хлестанула кровь. Мэрлу на мгновение удалось одной рукой ухватить голову медведя, сдерживая его оскаленную пасть. Но он понимал, что дольше доли секунды ему не продержаться. Грохнул выстрел. Один. Другой. Третий. Медведь с длинным протяжным выдохом осел и немного отвалился на бок. Над Мэрлом склонилась голова этой заполошной бабы. С нее упал капюшон толстовки, открывая огромную копну рыжих кудрявых волос. В руке она держала пистолет, из которого только что несколько раз выстрелила медведю прямо в ухо. — Ты живой? — Хуй знает, — пробормотал Мэрл, — вроде да. — Тогда держись. Буду тебя вытаскивать.