Никто во всей Вселенной

Ирина лежала, глядя в потолок. Пора было ехать. Но вставать не хотелось. Рука, прижавшая ее к кровати, дарила некоторое подобие спокойствия. Бред! У кого она ищет спокойствия? Даже его подобия? Ирина ухмыльнулась в темноту. Жалела ли она о том, что произошло? Пугало ли ее это? Нет. Другое... Она устала. Устала быть сильной. Одинокой быть тоже устала. Любовь? Страсть? Просто секс? Эти отношения были побегом от одиночества, и они были обречены. Сознавала ли она свою власть над этим сильным мужчиной? О, да, безусловно. Интересовало ли ее его отношение к ней? В общем, нет. Ей нравилось вызывать в нем дрожь, нравилось брать над ним верх и сдаваться под его натиском, нравилось испытывать на нем свои чары и понимать, что все попадает в цель. Ей нравилось быть женщиной. Желанной. Она не тешила себя иллюзиями и ей было достаточно того, что он ее хочет. Когда бы она ни пришла. Ей нравилось хотеть его. Ей нравилось, что это взаимно. Никто никому ничего не должен. Любопытство, толкнувшее ее в объятия Стаса, было полностью удовлетворено. Любые другие отношения для них сейчас были бы слишком проблематичными и обременительными…. Обязанность привозить продукты Карпову Егор полностью переложил на Ирину. Да она теперь и не сопротивлялась. Так…поворчит для приличия… Но не помирать же почти пленнику от голода…. На ставший уже риторическим вопрос «А повидло?» Ирина, ехидно улыбаясь, извлекла банку с соответствующей надписью. Ухмыльнувшись, Карпов приподнял футболку и повернулся к ней спиной. Через мгновение тонкие руки обвились вокруг мужского торса, слегка поглаживая грудь и живот. Губы проложили едва уловимую дорожку из поцелуев от одного плеча к другому. Он чуть сильнее, чем нужно, сжал ее запястья. Чуть резче, чем необходимо, развернул к себе. Чуть грубее, чем хотел, накрыл ее губы своими. Он хотел быть нежнее в ответ на ее нежность. Не получалось. Пока. Но у него еще было время... Немного... Но для них это было чуть больше, чем они могли себе позволить. Карпов легко приподнял Ирину и прижал к стене. Она стянула с него футболку, на мгновение оторвавшись от его губ... Руки заскользили по мужским плечам... Резкий вдох... Стон... У кого из них он вырвался? Время шло. Карпов работал по банде «мстителей», заодно вычислив и своих врагов. Да он сразу понял, когда услышал от Зиминой историю о похищенном приборе, у кого может найтись столько денег и возможностей. Конечно, потерять столько наркоты, валюты и людей и не попытаться отомстить? Но и у него это действие - ответить ударом на удар - отработано до автоматизма... Захаров и Егор выполняли данное обещание по легализации Карпова в новой жизни. Количество компромата на Климова и компанию росло. Ирина привозила провиант. И все визиты заканчивались одним и тем же. В разных вариациях, но всегда одним и тем же. Едва переступив порог, Ирина уткнулась носом в ямочку на подбородке. Не дав ей опомниться, Карпов взялся за шелковый шарф, выглядывающий из-под пальто, очень медленно начал накручивать его на кулаки, притягивая к себе. Глаза в глаза. Когда между ними не осталось расстояния и следующее движение могло причинить боль, он так же медленно наклонился и коснулся ее губ раз...другой...третий. Она еще помнила смущение, овладевшее ею после первой близости. И как она сбежала в ночь, едва он только заснул, или сделал вид, что заснул. Помнила, как придумывала тысячи отговорок для того, чтобы больше никогда не переступать порога этой квартиры. И тысячу едких фраз, заготовленных в ответ на ехидные замечания, которых он так и не произнес. Теперь, спустя лишь короткое время, этого смущения нет. Она открыто смотрит ему в глаза, пока он вещь за вещью лишает ее одежды. Он умел быть таким разным. За эти несколько встреч она узнала столько ипостасей Стаса Карпова, что иногда ей становилось страшно. Она еще не умела угадывать его. Да и ни к чему ей подобное умение. Сегодня последняя встреча и он снова ее удивил. Накинулся, как изголодавшийся по ласке зверь, прямо с порога. Как же давно это было в ее жизни в последний раз! Так давно, что временами казалось, что не было вовсе. А ведь когда-то безумный откуп тела на пламя страсти казался таким естественным. Он предельно сосредоточен, эмоции под абсолютным контролем. Он осторожно, квант за квантом выпускает их на волю. Но даже этих микроскопических доз достаточно, чтобы выглядеть одержимым. Она как в горячечном бреду, движения порывисты, мозг одурманен, с губ срываются бессвязные обрывки фраз. Само время сошло с ума, то сжимает часы до мимолетных мгновений, то секунды вытягивает до размера вечности.