Обратная сторона

Перед каждой стычкой Зоро стоял на шаг впереди всех. На один крошечный шаг, практически не заметный, если не проводить перед всей их компанией воображаемую прямую линию. Никто и не обращал на это внимания — кроме Санджи. Санджи это полагалось, можно сказать, по правилам большой игры. Или двух игр. В первую он ввязался, когда согласился отправиться в путешествие с Луффи, а во вторую — когда впервые назвал глупого маримо… когда именно так он его и назвал. Тогда же он заметил, что Зоро стоял на шаг впереди своего капитана — это было странно. Так не принято на пиратских кораблях — даже на таких нелепых. Что этот идиот себе позволяет? Может быть, это была одна из причин, по которой Санджи сразу невзлюбил Зоро. Или нет — ведь Санджи и сам никогда не отличался почитанием авторитетов. Причина, скорее всего, была совсем иной, но ему нужен был повод, чтобы ухватиться за него и излить это беспокойное раздражение, рождавшееся — без преувеличения — при каждом разговоре, если даже не при каждом случайном взгляде. Чтобы стать самым великим мечником, вовсе не обязательно всё время высовываться вперёд, ведь так? Не то чтобы Санджи верил, будто Зоро и впрямь мог добиться этого титула. Не то чтобы Санджи совсем в это не верил. Санджи разрывался между желанием показать Зоро, что право быть вечно первым ещё нужно заслужить, и желанием остаться выше всех этих нелепых демонстраций. Посоревноваться или с гордо поднятой головой остаться в стороне? Разве есть его вина в том, что он почти всегда выбирал первое? — На горизонте корабль без флага! — прокричал Усопп и вырвал Санджи из паутины воспоминаний о недалёком прошлом. Большое ему спасибо — что может быть хуже воспоминаний о маримо? Санджи поспешно выскочил из камбуза на палубу. Корабль без флага прямо по курсу, как правило, не был хорошим знаком. Краем глаза он заметил, как Зоро вскочил на ноги: обычно его из пушки не добудишься, но опасность — совсем другое дело. Любой намёк на неё действовал безотказно. Конечно, в этой черте не было ни намёка на трусость. Санджи не настолько погряз в своей неприязни, чтобы делать такие глупые выводы. Пожалуй, его неприязнь, напротив, подпитывалась тем, что Зоро порой был слишком хорош. Разумеется, Зоро настораживался не потому, что это было хоть сколько-нибудь связано с ним самим. Своего личного врага он наверняка подпустил бы вплотную, ещё и рассказал бы ему парочку параграфов из сборника самурайской чести — или кем он там пытался себя возомнить? Зоро беспокоился за всех остальных. Нет, не так. Беспокойство было неправильным словом. Он не боялся, не волновался, не переживал — не в буквальном смысле; только был настороже. Этого всегда было достаточно. Беспокойство же, наоборот, было излишним чувством. Зоро не раз говорил, что оно мешает его концентрации. Вместо того, чтобы беспокоиться, Зоро просто делал один незаметный шаг вперёд. — Он сворачивает туда же, куда и мы! — озабоченно воскликнула Нами, выворачивая в сторону штурвал. — Ещё несколько минут, и мы можем столкнуться! На то, чтобы снять бандану с плеча и повязать её на голову, Зоро понадобилось всего несколько мгновений. На то, чтобы быстро пройтись кончиком пальца по ножнам трёх мечей, — и того меньше. У Санджи не было таких ритуалов, и оружия у него тоже не было — его оружие всегда при нём. Может быть, именно поэтому он не сводил глаз с Зоро — просто потому, что ему нечем было заняться в эти секунды. Если бы он смотрел на Зоро чуть реже, в его жизни было бы меньше противоречивых чувств, меньше поводов закатить глаза, больше времени, чтобы смотреть на красивых девушек. Если бы он смотрел на Зоро чуть реже, то не заметил бы, что тот всегда вставал на шаг впереди, но одновременно почти всегда — на шаг в стороне, так, чтобы капитан всегда оставался в центре. Так, чтобы он мог уйти в атаку быстрее всех, но не вставал ни у кого на пути. Некоторое время Санджи и в этом пытался найти неприглядную суть. Как будто Зоро никому не доверял до конца. Как будто он хотел быть скрытым в тени, потому что так удобнее ему самому. От всех этих предположений Санджи отказался очень быстро. Друзья или недруги, он никогда не хотел клеветать, даже случайно, даже наедине с собой. Чужой корабль приближался к ним — неопознанный и, несомненно, враждебный. Одним коротким движением Зоро слегка обнажил первый клинок. Санджи всегда замечал и это движение тоже. Он замечал больше, чем хотел видеть, вот только очень сложно не замечать то, за чем следишь намеренно. — Эй, маримо! Зоро покосился на него не слишком довольным, но и не слишком мрачным, почти выжидающим взглядом. Санджи и сам не понял, зачем окликнул его. Кажется, это был просто аккомпанемент его внутренним мыслям, случайно вырвавшийся наружу. И почему Зоро так внимательно ждал продолжения фразы? Это было совсем на него не похоже. — Сделай лицо попроще, — брякнул Санджи и отвернулся. Ему бы самому сделать такое лицо. Он не мог долго смотреть в другую сторону. Какая-то неумолимая сила заставляла его повернуть голову обратно, скручивала шею и толкала под дых. Но Зоро уже отвлёкся, и так было даже лучше: сталкиваться с ним взглядами всегда было слишком странно. — Кто бы там ни был, он, кажется, собирается идти на абордаж. — Робин тоже приготовилась сражаться. Они все приготовились. Их возможности были разными, но объединяло их одно: они все были готовы в равной мере. Зоро зря думал, что был готов больше остальных. Санджи снова заметил этот шаг вперёд. На самом деле, все они стояли большой рассредоточенной группой, и не было никакой воображаемой линии, за которую Зоро мог бы заступить. Почти в половине случаев этот пресловутый шаг был всего лишь фигуральным знаком. Он был ощущением. Впечатлением от застывшей фигуры, готовой броситься в любой миг. По правде говоря, иногда Зоро и вовсе мог остаться за чужими спинами, но одновременно с этим он всё равно был впереди, он был там в будущем, он был там спустя один прыжок, спустя один рывок, он был там, опережая время. Их корабль содрогнулся от столкновения, и палубу залило водой. Санджи увидел, как крюк на тонкой цепи хищно ухватился за край борта: Робин была права, их пытались взять на абордаж, и это было так стремительно и безмолвно, что казалось ненастоящим, просто неправдоподобным сном. Мускулы на правом плече Зоро вздулись; мысленно он уже сражался, однако он никогда не обнажал клинок раньше времени, до самой последней секунды его оружие было спрятано в ножнах. Санджи знал и это тоже. Иногда он думал: знает ли Зоро что-то особенное о нём? Хотя бы одну из его привычек? Что-то, что можно узнать, только пристально наблюдая? Ещё не хватало, чтобы Зоро пялился на него украдкой. Но за это, пожалуй, можно было не волноваться. Зоро всегда интересовали совсем другие вещи. Санджи должен был устраивать такой порядок вещей. Должен был. — Не стой столбом. Проклятье. Кажется, он кое-что проворонил. Небольшая полоска лезвия обнажилась над ножнами в тот самый миг, когда несколько фигур с закрытыми лицами ворвались на их палубу. Корабль без флага и люди в масках — это, несомненно, пришли по их душу. Зоро сделал шаг вперёд. Этот ненавистный шаг вперёд. Встал впереди Санджи, совсем немного, даже не на полкорпуса — и того меньше, но Санджи не мог этого не заметить. Издевался он что ли? Разве сейчас время для этих игр? Нет, не время; и Зоро прекрасно знал об этом, и он не играл — из них двоих только Санджи забивал себе голову этими глупостями в самый разгар рождения странной, пока ещё непонятной угрозы. Если дело не в этом, то в чём? Неужели этот идиот решил, что Санджи тоже нуждается в его защите? Потому что это совсем не так. Защищать нужно Робин и Нами, Чоппера, Усоппа — да кого угодно, кроме Санджи, который и сам прекрасно может постоять за себя. — Кто из них твой? — Санджи постарался задать вопрос хладнокровно, можно сказать — профессионально; может быть, только таким способом можно было показать Зоро, что сражаться он будет, вообще-то, не один. — Кто нападёт первый. И этот ответ Санджи тоже мог предсказать. Иногда случались хорошие стычки, и им попадались противники, имеющие хоть малейшее представление о честном бое, и каждый сам находил своего дуэлянта. Но если на них нападала толпа, Зоро обнажал мечи против того, кто бросался первым — если, конечно, Луффи не давал иного приказа. К сожалению, планы Зоро далеко не всегда были блестящими, и последний дал сбой, когда все непрошеные гости напали одновременно. Странно было ожидать, что они поступят иначе. Зоро кинулся им наперерез, выпрыгнул из-за спин остальных, чтобы первым оказаться у них на пути. Странно было ожидать, что и он поступит иначе. Он быстро смял весь первый ряд; весь авангард против одного Зоро. Зоро один был авангардом. Луффи немедленно устремился к тому, кого можно было принять за главаря. Это всегда было их негласным распределением. Луффи сражался с другими капитанами, с командующими, с главными фигурами в игре. Это было его обязанностью и его волей. Зоро никогда не изъявлял похожего желания — если, конечно, противник не был мечником. Клинок в чужой руке заставлял этого идиота сходить с ума. Однако ему не всегда выпадало счастье скрестить мечи. Так что гораздо чаще он следил за всем боем. Не просто наблюдал, не продумывал стратегий — он был не ахти какой стратег и тактик, хоть у него и случались свои проблески. Просто — следил, вовремя вмешивался в разрозненные стычки, вовремя отводил от кого-то особенно неприятный удар и брал на себя самый первый, самый яростный. Всё это Санджи тоже давно заметил и выучил. Откуда-то из толпы раздался жалобный крик — это кричал Усопп, пока ещё совершенно целый; и в этом не было ничего обычного — от страха Усопп кричал гораздо чаще, чем от боли, но в этот раз он и вправду мог испустить дух — если бы Зоро не выбил из чужой руки нож. Кажется, заодно с парочкой пальцев. Санджи был слишком далеко. Так вышло. Они стояли почти рядом, а потом Санджи вдруг оказался позади, и ничего не мог с этим поделать. В другой раз он мог бы раздосадоваться, или разозлиться, или даже запланировать реванш, но он, как и Зоро, мог отличать серьёзные дела от чуть менее таковых. Рядом с ним были Робин и Чоппер, и он мог защитить их. Рядом с Зоро были все остальные. На их корабле каждый мог защитить себя, но всё же был и некий неуловимый, негласный, смутный, но всё же порядок вещей. Может быть, он подчинил себе Зоро — или Зоро, наоборот, его создал. Санджи знал, что подобное должно было случиться рано или поздно. Они с Зоро не раз и не два спасали друг другу жизни и, вопреки всей мишуре бесконечных споров, никогда не вели этому настоящий подсчёт. И всё же Санджи помнил, как однажды Зоро оттолкнул в сторону руку с пистолетом, направленным ему в голову. И ещё он помнил, как однажды Зоро оттолкнул его самого, чтобы уберечь от случайной пули. Когда пришла нужда, он не смог отплатить ни тем, ни другим. В этом не было ничего удивительного. Зоро не боялся пуль — он мог рассекать их пополам одним взмахом меча. И всё же в этом не было ничего удивительного, когда в твоей добровольной ответственности слишком много тех, кто даже не просил о помощи. Ничего удивительного в том, что Зоро всё-таки схватил пулю сам — или две, или три. Кровь выплеснулась из него так, будто она уже собралась под кожей и ждала любого прикосновения, чтобы излиться наружу. Санджи показалось, что крови на палубе мгновенно стало больше, гораздо больше, чем было всего несколько секунд назад. Конечно, ему всего лишь чудилось. Зоро сделал несколько нетвёрдых шагов и даже успел вовремя пригнуться, когда ему попытались снести голову. Один из мечей выпал из его рта с окровавленной рукояткой, но два других всё ещё оставались в руках. — Зоро! — Луффи принял на себя ещё несколько предназначенных Зоро пуль, и те отлетели в сторону, срикошетив от резинового тела. Почему он не мог сделать этого чуть раньше, ведь он был совсем рядом? Привык, что Зоро не нуждается в чужой помощи? Санджи знал, что был несправедлив. Он и сам ничего не сделал, хоть всё видел, — но он был слишком далеко, и только теперь, шаг за шагом, принялся пробиваться в самую гущу. — Санджи! Уведи Зоро! — Одним ударом Луффи снёс перед Санджи последнюю человеческую преграду, и он смог ухватить Зоро за ворот. — Пойдём, — торопливо сказал он и потянул Зоро назад, но тот не мог идти, и Санджи пришлось тащить его изо всех сил, то и дело останавливаясь, чтобы отбиться от новой атаки. Он не сразу понял, что Зоро не просто не помогал ему, он упирался. — Прижми, — Санджи стащил с себя пиджак и протянул Зоро, но тот не пошевелился в ответ — его руки всё ещё были заняты мечами. — Зоро, прижми это к ране и постарайся не истечь кровью, пока мы не закончим, и Чоппер тебя не осмотрит, — спорить с дураком не было времени, нужно было поскорее вернуться туда, откуда то и дело доносились яростные крики. Зоро качнул головой и следом качнулся всем телом, но быстро вернул себе равновесие. — Я продолжу, — он знал, что у них не было ни одной лишней секунды на препирательства, и пользовался этим. — Может быть, так мы гораздо быстрее закончим, — он ещё и ухмыльнулся, и Санджи понемногу начинал свирепеть. — Позволь мне. Это было неожиданно. Зоро не грубил, не требовал и не делал вид, будто Санджи не существует. Он просил, как если бы решение Санджи и впрямь имело значение. Как если бы он понимал, что Санджи знал о нём больше, чем могло показаться. Санджи не мог этого допустить. Он не мог пустить истекавшего кровью товарища сражаться дальше. Но Зоро всё ещё мог переломить ход поединка, и даже с самыми тяжёлыми ранами он всегда держался гораздо дольше, чем можно было ожидать. Это были нехорошие мысли, это были практичные мысли, но будь дело только в этом, Санджи ни за что бы не позволил Зоро — или кому-то другому — вернуться в бой, он сломал бы ему ноги, чтобы удержать. Зоро ждал. Он действительно ждал ответа, не пытался отпихнуть Санджи прочь с дороги и сделать всё по-своему — как обычно. Он не просто рвался помочь, он просил об одолжении для себя. Санджи опустил взгляд туда, где под их ногами уже собиралась кровавая лужа. Он собирался настоять и выполнить приказ Луффи. И вместо этого зачем-то кивнул.