По краю

Оставшиеся три месяца наставничества откладываются в памяти сумбурным серым комком с кроваво-красными всполохами боли. "Любовь всей моей жизни", Карии, задержалась рядом на целых три недели, после которых я застал её весьма откровенно флиртующей с прошлогодним лидером наставников. У девочки явно пунктик на популярных парнях. Далеко пойдёт. Собственно, это я ей и сказал, правда в весьма мягкой форме, после чего разорвал отношения. Личность рыцаря-утешителя меня не сильно удивила. Даже после расставания с "девушкой" Крист больше не подходил ко мне. В отличие от Карии глупым он не был никогда и с первого раза понял то, что я хотел донести до него своим поступком. Вначале я радовался, после – бесился, а дальше практически выл от тоски по ночам, обзывая себя последними словами за то, что собственными руками лишил себя даже тех моментов, которые он щедро дарил мне. Единственным спасением стала библиотека, куда я стал наведываться со всё возрастающей регулярностью. Учёба, дополнительные материалы, художественная литература, вначале наша, а после и зарубежная, психология. Книги стали той тихой гаванью, куда я мог хотя бы ненадолго сбежать от себя и своих мыслей. Попытки друзей растормошить меня и вытащить куда-нибудь в выходные или по вечерам всё реже заканчивались успехом. С болезненной потребностью я всё глубже уходил в мир букв, спасаясь от чувств, которые с неослабевающей силой выматывали меня в реале. Моё тихое надёжное бумажное болото. Когда наставничество подошло к логическому завершению, я, сцепив зубы и глядя в повзрослевшие глаза любимого, принял экзамен на знание правил и обязанностей, после чего в торжественной обстановке передал ему свою должность. Ещё одна ниточка, связавшая нас, таких близких и, одновременно, недосягаемо далёких. И как бы мне ни хотелось, не было никакой возможности отмазаться от последовавшей за официальным мероприятием неофициальной пьянки. Всё наставничество выехало на пляж, теперь уже не следить за первокурсниками, а действительно расслабляться, за одно отмечая завершение семестровых экзаменов и предстоящие осенние каникулы. Алкоголь повышал градус, голоса – громкость, а вечерняя духота невзначай оставляла на перемешавшихся студентах всё меньше одежды. Чувствуя себя чужим на этом празднике жизни, я под шумок смылся, тут же с ненавистью сдирая с лица приклеенную улыбку, от которой уже невыносимо ныли щеки и скулы. Ноги зарывались в чуть влажный тёплый песок, шум волн перекрывал затихающие по мере моего отдаления от основной тусы крики, бриз начал дарить долгожданную прохладу, а звёздное небо над головой заставляло себя чувствовать маленьким и незначительным в сравнении с бескрайним чёрно-серебристым полотном. Не могу сказать, что мне легко дался сегодняшний день, но сейчас сковывающее меня напряжение ослабевало, позволяя полной грудью вдохнуть солёно-горький морской воздух. Как бы то ни было, я действительно гордился своим Нонгом, пусть и не мог ему об этом сказать прямо. За эти полгода он вырос, стал более серьёзным и ответственным, немало помогал не только нам, старшим, но и своим однокурсникам. Его обаяние и харизма очаровывали, а то, что вот уже столько лет он в серьёзных отношениях, вызывало уважение. Только я – тот маленький грязный секрет, та слабость, которая могла пустить его перспективную жизнь под откос. И как ни больно от этого нам обоим, то, что наши дороги разошлись, только к лучшему. Без меня его ждёт успешное и светлое будущее, его коммуникабельность и непосредственность, позволят со временем занять ему достойное место в жизни, что заставит его родителей гордиться успешным сыном. А я… я тоже стану достойным сыном и сдержу обещание. Так или иначе. - Пи’Сингто? – дрожь прошла по позвоночнику, как только я услышал за спиной родной голос. - Да… Крист. – понимая, что продолжать стоять к нему задницей не слишком вежливо, я, однако, малодушно давал себе последние секунды, чтобы собраться и морально приготовиться к предстоящему разговору. Это и сыграло со мной злую шутку, так как в следующее мгновение его руки обвили мои плечи и крепко прижали к горячему твёрдому телу, не давая вырваться. - Пи’… Сингто… - горячий шёпот около самого уха послал табун мурашек по шее и спине, а колени позорно ослабели. Его близость, его запах, его тепло, его голос – как я скучал по этому всему! И пусть разум во всю глотку вопил: «Нельзя!!!», - но бешено заколотившееся в груди сердце не слышало ничего за шумом моментально закипевшей крови. - Да, Крист… - и это «да» стало последними словами, прежде чем Нонг’ развернул меня к себе и несмело, словно впервые знакомясь, коснулся своими губами моих. Невыносимая сладость, которую не в силах был перебить даже привкус алкоголя, заставляла голову кружиться, а меня, всё больше смелеющего и поддающегося эмоциям, углублять поцелуй, находить языком горячую бусинку, вылизывать отзывчивый язык, прижимать к себе всё теснее, слетать с катушек и терять какой бы то ни было контроль над ситуацией. Одежда полетела на песок, а на неё рухнули и мы, не в силах прекратить происходящее безумие. Это было не совсем похоже на привычный голод, когда каждый жадно стремился урвать как можно больший кусок обжигающего удовольствия. Даже вечно торопящийся и подгоняющий Крист сейчас так же неторопливо и обстоятельно уделял внимание каждому истомившемуся по ласке участку кожи. Осознав, что никто не намерен отступать, ласки потеряли лихорадочность, становясь томными и до слёз нежными. Пальцами, губами, языком без слов мы рассказывали друг другу о сдерживаемых долгое время желаниях, чувствах и надеждах. Кожа горела под чуткими умелыми движениями, плавясь от щемящего удовольствия. Тела переплетались в почти забытом ощущении единения, становясь половинками одного целого. И только когда на востоке появилась тонкая розовая полоска, Нонг’, вымотанный и счастливый, доверчиво уснул на моей груди, даже во сне не желая выпускать меня из объятий. Я горько улыбнулся сам себе, проводя с нежностью по спутанным волосам. Как бы ты не хотел иного, это было прощанием, Крист. Теперь уже окончательным. Я ушёл прежде, чем он проснулся, не желая ненужных объяснений и лишней боли, которая ждала бы обоих. Решение, которое уже давно надоедливым насекомым будоражило мозг, теперь окрепло, убеждая в своей правильности. Осталось только убедить отца в его правильности. Я сменю университет и навсегда закрою в своей жизни главу № 0206.